Куртизанка - Кэррол Сьюзен - Страница 104

С глухо колотящимся сердцем Габриэль поднялась за ней, но быстро идти ей мешала пульсирующая болью лодыжка. Это напоминало жуткий ночной кошмар, когда ты все бежишь и бежишь куда-то, но не можешь преодолеть расстояние и понимаешь, что тебе ни за что не успеть добежать куда-то вовремя. Мири заслонила Ренара как раз в тот момент, когда Брэкстон прицеливался в свою жертву. Габриэль задохнулась от крика, приготовившись к худшему.

Но в самый последний оставшийся до выстрела миг Аристид выругался и оттолкнул Брэкстона в сторону. Стрела просвистела, сильно отклонившись от цели, не задев ни Мирибель, ни Ренара. И тут, сотрясая ночное небо, прогремел второй взрыв. Крыша гостиницы осела и рухнула с неимоверным грохотом, заставив толпу во дворе в панике броситься прочь. Искры и догорающие головешки, пылающие доски – все это полетело в разные стороны. Мир погрузился в полное безумие нестерпимого жара, дыма и пламени.

Реми, неожиданно возникший подле Габриэль, показался ей единственным, что осталось от нормальной жизни. Все остальное расплылось в одно большое пятно. Вот крепкой рукой Реми поддерживает ее за талию, помогает перешагивать через тела мертвых охотников на ведьм, своим могучим телом ограждает ее от натиска паникующих. Она почти вслепую бредет с ним через двор, пока они не оказываются на улице. Чудесным образом все они выбираются из этого ада: Ренар, Мири, Волк и даже Некромант.

Кот пошел прямо вперед, в темноту к переулку, где их ждали Арианн и Бетт, держа лошадей.

От боли в ноге Габриэль споткнулась и схватилась за руку Реми. Рука ее стала липкой от крови.

– Реми! Ты ранен!

В ужасе она показала ему на стрелу, торчавшую из предплечья. Реми ошарашено посмотрел на стрелу и расхохотался.

– Что же это такое! Опять! Проклятье, – взбешенно воскликнул он. – Только не это.

Симон, сгорбившись, сидел на скамье, прижимая к груди деревянную шкатулку и наблюдая за огнем, пожиравшим гостиницу и конюшню. Словно земля раскололась, изрыгая на поверхность само адское пекло. Даже с такого расстояния Симон чувствовал жар, его лицо было перемазано сажей вперемешку с потом. Он кашлял, судорожно глотая обожженным ртом чистый воздух, словно уже не надеялся когда-нибудь наполнить им свои легкие, болезненно реагировавшие на каждый вздох. Повсюду вокруг него люди кричали и образовывали цепочку, по которой передавали ведрами воду из колодца. Патетическое и бесполезное усилие. Разве под силу человеку погасить адское пламя?

Двор гостиницы был устлан охотниками на ведьм: где-то лежали неподвижные, бездыханные тела, где-то еще кто-то шевелился, испуская тихие стоны. Симон понимал, что должен идти к ним на помощь, но он, казалось, не мог заставить себя очнуться. Рядом с ним Брэкстон бережно нянчил обожженную руку. Пожилой мужчина бросал изумленные взгляды на Симона, ожидая приказаний.

Приказаний, которые Симон не мог отдавать. Он не мог ни двигаться, ни думать. Он только вспоминал Мирибель в тот момент, когда она навела пистолет, вспоминал ее глаза, холодные как сталь. Она научилась так сильно его ненавидеть? Неужели он оказался хорошим учителем? Неужели Мири действительно нажала бы на курок? Этого он не узнает никогда. Едва ли ему удастся спросить ее, ведь он отпустил ее. Отпустил их всех: Мирибель, Реми, Габриэль, графа. Он просто позволил им всем уйти, не предприняв никаких усилий, чтобы остановить их или послать за ними погоню. Симону казалось, будто этот ночной взрыв не просто лишил его чувств – он отнял у него нечто большее. В эту ночь у него исчезла цель, уверенность в своей способности бороться против зла и побеждать его. И Симон знал, кого ему за это следует благодарить.

Этот Ренар сущий дьявол! Симон, как и его старый учитель и господин, недооценил графа. Только Ренар с его темным колдовством был в состоянии вызвать взрыв такой пугающей силы. Симон все же сумел бы одолеть графа, но Мирибель опять встала на его пути. Ради девочки, которая теперь ненавидела и презирала его, Симон позволил злу выскользнуть у него из рук.

Он устало провел рукой по бритой голове. Одного он, по крайней мере, все же добился. Он лишил этого колдуна руководства его дьявола. Чуть обгорела и покрылась копотью крышка, но сама шкатулка уцелела.

Симон открыл шкатулку и недоверчиво заморгал. Он протер измученный глаз, отчаянно обшарил шелковую поверхность, убеждаясь, что не ошибся. Шкатулка была совершенно пуста. Ни медальонов. Ни кольца.

И что хуже всего – исчезла «Книга теней».

Во дворце царил хаос, приготовления к переезду двора в Блуа были прерваны в самом разгаре. Сундуки стояли упакованными, фургоны – наполовину загруженными, конюхи, горничные и придворные приостановили сборы. Все без исключения ждали команды короля. Генрих Валуа пришел в ярость, когда узнал о нападении на отряд охотников на ведьм. Взяв с собой для компании только несколько миньонов, он удалился в свои покои, где и оставался последние два дня.

«Надулся, как обидчивый мальчишка, из-за того, что сломали часть его игрушечных солдатиков», – презрительно подумала Екатерина.

Темная Королева поддалась искушению сдержанно объяснить сыну, что он не там ищет виновных. Екатерина собрала достаточно сведений о странном взрыве, ставшем причиной пожара, чтобы не догадаться, кто явился истинной причиной случившегося. Как же он дьявольски умен, этот Ренар, муж Арианн. Вот только жаль, что граф не удосужился погубить всех охотников на ведьм, особенно этого господина Балафра, вместо того чтобы сжигать дотла гостиницу «Шартр». Этому мерзкому молодому негодяю каким-то образом удалось выжить. По всему следовало, что и Габриэль, и Николя Реми тоже выжили. Они сбежали из Парижа вместе с младшей из сестер Шене, графом Ренаром и Арианн.

Охотник на ведьм все еще жив, Бич на свободе и затерялся где-то на просторах страны. Но Екатерина позволила себе лишь мельком подумать обо всех этих тревожных новостях. Как только она вошла в свои покои, вся ее энергия, все ее мысли сосредоточились только на одном. Куда запропастился Бартоломей Вердуччи? Она не имела ни единой весточки от этого негодника, начиная с ночи пожара. Целых два дня прошло, но никаких известий от него не поступало. Ей оставалось только молиться, чтобы старый болван не позволил себе порваться в клочья при выполнении самого важного задания, которое она когда-либо давала ему: добыть «Книгу теней».

Исчезновение Вердуччи ставило Екатерину в затруднительное положение. Едва ли она могла открыто начать поиски своего шпиона, не вызывая вопросов, почему вдруг ее слуга оказался там, где квартировали охотники на ведьм, да еще переодетым и под чужим именем. Она размышляла над тем, как лучше всего тайком провести собственное расследование, когда одна из ее фрейлин принесла долгожданную весть о возвращении этого синьора.

Екатерина поспешно удалила всех из своих покоев. Ее сердце заходилось от нетерпения. Когда Вердуччи нетвердой походкой вошел в будуар, даже ее, привыкшую ко всему, потряс его вид. Он напоминал человека, который только что выбрался из преисподней.

Он так и не переоделся после ночного пожара. Его штаны и камзол были перепачканы сажей, брови и бородка были подпалены, на впалой щеке образовался уродливый волдырь от ожога. На голове была толстая повязка, насквозь пропитанная кровью, и это мешало ему надеть шляпу.

Вердуччи похромал к Екатерине и с трудом поклонился, едва не потеряв равновесия.

– В-ваше Величество, – проскрежетал он.

В любое другое время она бы резко попеняла ему, что он так долго не возвращался с сообщением, но теперь не стала тратить впустую время на бессмысленные разговоры и даже не поинтересовалась, где он провел все это время. Для нее существовал только один вопрос.

– Ну же, сударь, не молчите. Была у графа «Книга теней»? – накинулась она на Бартоломея. – Вы преуспели в своей миссии? Добыли книгу?

Вердуччи вытащил сумку, которую попытался протянуть ей. Но тут худенький невысокий человечек пошатнулся и свалился у ее ног. Не обращая на своего шпиона никакого внимания, Екатерина торопливо потянулась за сумкой, чуть не наступив на потерявшего сознание Вердуччи. Сердце ее неистово колотилось, руки дрожали от нетерпения. Она развязала ремни и едва сдержала восторженный вопль, что-то нащупав в сумке. На свет появилась старая, потертая книга в кожаном переплете…