Громбелардская легенда - Крес Феликс В. - Страница 129

Она уселась на землю, ибо на корточках она демонстрировала шпиону картины, которых он вовсе не заслуживал.

— В горах… — простонал он, — и в городах… творятся странные вещи…

Они слушали внимательно, то и дело переглядываясь. Оставив пленника, они отошли в сторону.

— И что ты обо всем этом думаешь? — спросила она.

— Ну… из этого следует, что убить тебя хотели, собственно, заодно, раз уж по дороге. Впрочем, этот тип наверняка не принял бы в том участия, хотя, с другой стороны, трибунал тебя не любит, Охотница. Но те шли в Овраг, к Хель-Крегири. Если бы они принесли ей твою голову, получили бы награду. Ты шла как раз в ту самую сторону…

— Погоди. Ведь это не были люди Каги, — решительно возразила она. — Кага никогда не могла сравниться с Глормом, ибо она для этого слишком глупа. Но своих воинов она держит в руках, пожалуй, даже крепче, чем Глорм. Ты что, неужели забыл? Ну да, конечно, — язвительно заметила она, после чего показала на трупы на дороге. — А эти чудаки? Не может быть, чтобы солдаты Хель-Крегири столь опустились.

Он покачал головой — и да, и нет.

— Видишь ли, отборные отряды Крегири… впрочем, и Глорма когда-то тоже… это одно. А чудаки, как ты говоришь, — это все остальные. Сброд. Бандиты, признающие власть того, кто правит в горах, но, собственно… — Он задумался, не зная, как объяснить. — Собственно, никто ими не правит. Иногда посланники Крагдоба или Каги, скажем, вроде меня, созывали всю эту толпу на какое-нибудь крупное дело, когда действительно требовалась большая армия. Например, чтобы окружить Бруля в Черном лесу, помнишь?

Она кивнула.

— Но обычно, — продолжил он, — обычно таким запрещают чем-либо заниматься, пока они не получат соответствующего приказа. Запрет они соблюдают — ибо что им еще остается делать? В этом смысле они — люди Хель-Крегири. Они знают, что им нельзя брать ни с кого дань, нельзя нападать на купеческие караваны и так далее, ибо это дело тех, кто лучше и сильнее их. Не послушаются? Ну, тогда Ранер, — он постучал пальцем по груди, — или кто-нибудь вроде него посворачивает им головы.

— Верно, верно, — чуть раздраженно ответила она. — Я знаю горы, Ранер, и знаю, что в них происходит, — безжалостно передразнила она его. — Но меня интересует другое. Скажи, нормально ли это, когда любой мелкий бандит знает, где искать Хель-Крегири? Даже Ранер, — она насмешливо постучала его по груди, — не знает, где, собственно, сейчас его начальница. Может быть, в Овраге, а может быть, где-то еще. Что-то всех тянет в это селение. — Она задумалась. — Я покинула двор и собиралась как раз в Овраг. По дороге встречаю их благородий Арму и Ранера. «Отлично, — говорят они, — мы как раз хотели послать кого-то в Овраг». Какой-то сброд хочет видеть Хель-Крегири. Куда они идут? В Овраг. Жалкий шпион, последний из шпионов трибунала, отправляется с ними, ибо куда ему нужно? В Овраг. Якобы пропал отряд рахгарских гвардейцев… Наверняка они сидят в Овраге, — язвительно сказала она. — Говорю тебе, скоро там окажутся все. Может быть, кроме Хель-Крегири. Овраг, новая столица Громбеларда.

— Нет, это слишком маленькое селение, столицу там не сделать, — сказал Ранер со свойственной ему способностью понимать шутки. — Но что-то в этом есть… В том, что ты говоришь. Лучше всего…

— Хм?

— Лучше всего проверить. Идем в этот Овраг.

Они вернулись за своим имуществом.

— А с этим придурком что делать? — спросила она, глядя на пленника. — Я не могу хладнокровно убивать людей, впрочем, этого-то за что? Но что — с собой его тащить? Отпустить? Сама не знаю.

Ранер пожал плечами и без лишних церемоний пришиб шпиона дубиной.

— Не смей, перестань! — завопила она, но было уже поздно. Рука у Ранера была в самом деле тяжелая. Она с отвращением отвела взгляд.

— И как ты только выжила в этих горах, сам не знаю, — сказал он, стирая с оружия кровь и прилипшие волосы и вытирая руку о куртку убитого.

— Значит, как-то это все же возможно. — Она медленно собрала свои вещи и пошла.

— Эй, Охотница! — крикнул Ранер.

Она обернулась, направив на него палец.

— Держись от меня подальше, — предупредила она. — Ты забил его как собаку. Ты ничем не лучше его.

Ранер не на шутку рассердился.

— А кто сказал, что я должен быть лучше?! Нет, погоди, я хочу услышать! — резко бросил он. — Что ты о себе думаешь, ваше благородие? Стрелять из лука, трусливо и из укрытия, — это хорошо, это более благородно? Был человек — и нет человека! Так же как и тот. Он шел и разговаривал, а потом вдруг сдох, и даже не знал, кто его убивает. Стрела за стрелой! Но дубиной? Дубиной почему-то нехорошо!

— Ты закончил?

— Не закончил! Я убил его, потому что в горах убивают, но я хотя бы смог посмотреть ему в глаза! А ты?!

— Ты закончил? — повторила она.

Он подошел ближе.

— Охотница, ты — громбелардская ошибка, — сказал он, уже спокойно. — Такая… такая девица без добродетели. Ты действительно на своем месте в горах, в самом деле. Здесь все, вместо того чтобы делать то, что нужно, вдруг начали заниматься чем-то странным и ни в какие ворота не лезущим. Как женщины. А ты — женщина. — Это прозвучало как оскорбление. — Ты непоследовательна. — Он тщательно выговорил, наверное, самое трудное из всех известных ему слов.

Она ударила его по лицу. Потом немного постояла, словно ожидая, не скажет ли он что-нибудь еще. Наконец она отвернулась.

— Идем, Ранер. Ну? Идем или нет?

Немалое время спустя, после того как они уже прошли около мили, она снова заговорила:

— Хоть ты и получил по морде, но, боюсь, ты прав…

20

У входа в расщелину, не далее чем в двух полетах стрелы из лука, находился частокол. Они осторожно отошли назад, укрывшись за бесформенной скальной пирамидой.

— Знаешь это место? — спросил Ранер.

Каренира покачала головой.

— Я никогда здесь не была. Об этом селении мне давно известно, поскольку я знаю, наверное, обо всех, что существуют в Тяжелых горах, по крайней мере в этих окрестностях. Но я никогда не пользовалась гостеприимством местных жителей, ведь это же разбойничье логово — и всегда было таковым.

— Похоже, тут никого нет, — сказал Ранер. — Частокол цел, дома, кажется, тоже. Но часового не видать. Я был здесь пару раз, кто-то всегда сторожит ворота. Впрочем, погляди — они случайно не приоткрыты?

— Можно ли как-нибудь незаметно перебраться через частокол? Например, ночью? — спросила она, но тут же пожала плечами. — Глупости… Ясно, что нельзя.

— Ночью частокол охраняют два-три человека.

— Вот именно. А сверху? Можно спуститься с вершины холма по веревке?

Ранер покачал головой.

— Это самоубийство. Скалы здесь выветрившиеся, сбросишь вниз пару обломков и наделаешь шума. Не говоря уже о том, что это совершенно сумасбродная идея, даже если бы внизу никого не было… — Он нахмурился. — Послушай, а зачем, собственно, нам туда пробираться? Это селение Хель-Крегири… Верно? Неважно, там ли она сама или нет… — Он неожиданно замолчал и задумался. — Впрочем, там на самом деле, похоже, никого нет, — сказал он.

— Тебе не кажется, что это несколько подозрительно?

— Ну да. Но что? Сидят по домам и пещерам? Как долго? Это ловушка или что?

И в самом деле, это не имело смысла.

— Не стоит все-таки просто так туда идти. Если там кто-то все же сидит… Не Кага ли случайно назначила за меня награду? — кисло спросила Каренира.

Ее спутник несколько смешался.

— Ну да. Я… не думал, что мы окажемся здесь вместе. Хель-Крегири не знает, что я бросил службу у нее.

— Что ты ей изменил, — сладким голосом проговорила она. — То, что ты сделал, — попросту измена. Ты предатель, милый, а как только ты туда пойдешь, станешь и предателем, и шпионом сразу.

Она была вне себя от радости, наблюдая, как кроваво-красный румянец заливает его щеки и лоб. Он сглотнул слюну.

— Да, — сказал он. — Похоже на то.

Он не произнес ни одного слова в свое оправдание, хотя и мог. Это ей понравилось.