В разгар лета - Карр Филиппа - Страница 83

Она с состраданием отнеслась ко мне:

— Мы каждый день следили за ходом дела. Мама хотела сразу привезти тебя сюда, но ты, конечно, должна была присутствовать там. Отец считает, что это дело должно было рассматриваться в Лондоне, а не в провинциальном суде. Он думает о том, как устроить второе слушание.

Она с беспокойством посмотрела на меня, и я покачала головой:

— Суд уже вынес приговор, и его не изменят. А я не выдержу этого еще раз.

— Но, Аннора, неужели ты веришь, что это правда?

— Я никогда в это не поверю, — убежденно сказала я.

Хотя она успокаивала меня, но я почувствовала, что она поверила, как и другие, в виновность моего отца.

— Каковы твои планы? — спросила Елена.

Я искренне ответила:

— Не знаю.

— Наш дом всегда был твоим домом. Я думаю, что Тамариск и Джонатан будут рады видеть тебя в Эверсли.

— Я должна подумать, Елена. Пока не знаю, что буду делать.

Дядя Питер тоже обсуждал со мной мое будущее.

Он был реалистичен и четок, как всегда. Он считал страшным несчастьем потеряю Кадора. Это задело его очень глубоко. Когда же я заговорила о том, какую репутацию суд создал моему отцу, он только пожал плечами:

— Сейчас ему уже все равно.

— Но, дядя Питер, вы ведь не можете поверить?..

Он нахмурился:

— Я могу поверить в то, что он должен был понять, что совершил большую ошибку, женившись на той женщине. Но, насколько я его знаю, он не мог оставить ее ни с чем. Это было не в его характере: убегать и прятаться. А то, что он женился в Австралии, — это вполне возможно. Я думаю, что он жил там естественной жизнью, а женщин он всегда любил. Могу себе представить, как это случилось. Но, моя дорогая Аннора, как мы можем знать наверняка? Мы тратим время на догадки. Давай лучше подумаем о твоем будущем. У тебя есть какие-то планы?

Я покачала головой:

— Конечно, я пытаюсь разобраться во всем этом серьезнее. Я думаю, что судили легковесно и пришли к слишком скорому заключению. Мне бы хотелось послать в Австралию человека, чтобы он на месте выяснил некоторые подробности.

— У нее было свидетельство. Даты и все остальное совпадают, именно это решило исход дела в ее пользу.

— Это очень чисто сработано, если только сработано на самом деле. Но всегда есть какая-то зацепка. — Он посмотрел на меня, прищурившись. — Ошибка в том, что дело слушалось в Корнуолле. Это нужно было устроить в Лондоне, и у тебя должны были быть хорошие защитники. Такое состояние было поставлено на карту!

— Дядя Питер, я должна забыть обо всем.

— Хорошо, что ты собираешься делать теперь? Ты не без средств, у тебя есть кое-какие деньги от матери, она не сможет их получить. Она требует Кадор и деньги твоего отца, но, я думаю, более опытный адвокат упирал бы на то, что ты всю жизнь прожила как его дочь и кое на что претендовала. Ей слишком легко досталась победа и все состояние, до последней нитки, — Я взяла то, что принадлежит непосредственно мне: несколько предметов мебели, кое-какие картины и еще несколько вещей. Мистер Тамблин обеспечит их сохранность. Есть еще домик Крофта. Он принадлежит моей матери. Я полагаю, он останется мне.

— Значит, небольшая собственность имеется?

— Правда, он нуждается в ремонте.

— Нужно поручить Тамблину, чтобы он это устроил.

— Я не хочу думать…

— Я подумаю об этом за тебя. Пусть маленькая, но все-таки это — собственность. Может быть, ты захочешь воспользоваться им, а если нет, его всегда можно продать.

— Вы все учитываете, дядя Питер.

— Мне кажется, тебе следует чем-нибудь заняться, Аннора. Найти какую-то цель в жизни. Ты видишь, как переменилась Елена?

— Да, это просто чудо.

— Ты должна начать все сначала, воспрять духом.

Дорогое дитя, ты переживаешь тяжелое время, удар за ударом…

— И один связан с другим, верно?

— В жизни так всегда и бывает. Очень жаль, что ты не вышла замуж за того молодого человека.

Я молчала.

— Если бы ты так сделала, — продолжал он, — это бы смягчило удар. Мэйнор — растущее и процветающее имение. Я помню, как твой отец говорил мне когда-то, что через некоторое время оно будет соперничать с Кадором.

— Вы всегда думаете только о материальной стороне, дядя Питер.

— Моя дорогая, об этом никогда не надо забывать.

От этого зависят удобства жизни, а они смягчают удары судьбы. Если бы ты вышла за него замуж, у тебя был бы дом. — Его глаза заблестели. — Ты смогла бы найти утешение в соперничестве со своей соседкой.

Что эта женщина понимает в деле?

— У нее будет Боб Картер, чтобы за всем следить.

— Очень многое зависит от хозяина. Это было бы как раз то, что тебе нужно, какая-то изюминка в жизни. Изюминка — вот, что тебе нужно, Аннора.

— Вы бы сумели насладиться жизнью и в моем положении. Вы бы выжали из нее все, что могли.

— И ты, конечно, думаешь, какими-нибудь не слишком щепетильными средствами.

— Возможно.

— Ты не веришь мне, ведь так? Ты ничего не забываешь. Ты все еще думаешь о том, как я поступил с Джозефом Крессуэлом. Это была не слишком подходящая кандидатура, по моему мнению. Он не сделал бы ничего хорошего на том посту. Что он может знать о преступлениях Лондона? Зато я знаю и поступаю правильно. О, ты, конечно, со мной не согласишься.

Это удивительно, Аннора, что я столько успел рассказать тебе о своих делах. Но посмотри на то добро, которое я делаю сейчас. Они там, в Миссии, делают чудеса благодаря моей поддержке. Это не плохо, не так ли? Имеет ли значение, откуда берутся деньги, если, в конце концов, они идут на добрые дела?

— Этот вопрос слишком часто обсуждался.

— И ты нашла удовлетворительный ответ?

Я покачала головой:

— Но вы очень добры ко мне, дядя Питер.

— Я сказала тебе, что всегда с особым чувством относился к твоей матери, а теперь к тебе. Послушай меня: сейчас ты поедешь с Еленой и Мэтью в Мобери.

Предстоит сделать многое: мы должны добиться его избрания, ты понимаешь? Вы будете агитировать за Мэтью. Это трудная работа, ведь нужно убедить людей голосовать за Мэтью Хьюма, за реформатора. Прочитай его замечательную книгу. Он сделал хорошую работу: каким-то образом раскрыл самую душу заключенных. Некоторые истории оставляют ужасное впечатление. Так ты сможешь отвлечься, перестать думать об одном и том же. Я и раньше тебе говорил, что ты должна воспрянуть духом, если жизнь сбивает тебя с ног. Ты должна подумать об этих несчастных, которые были посланы на каторгу за невинный проступок или участие в демонстрации. Тогда ты поймешь, что еще можешь благодарить Бога.