Рыбалка на живца - Кораблев Артем - Страница 19

За поворотом Тамерлана не оказалось. Я остановился в нерешительности. Улица была пуста, лишь по противоположной стороне ковыляла старушка с совсем маленькой девочкой за ручку. Я окликнул ее:

— Здравствуйте, вы тут белой собаки не видали?

Девочка обернулась, но старушка, видно, не расслышала и продолжала двигаться дальше, таща девочку за собой. Та запнулась, и у нее с ножки соскочила сандалия, но бабка упрямо двигалась вперед, и ее маленькая спутница только проводила свою потерю печальным взглядом. Я перебежал улицу и, подобрав обувку, догнал эту пару.

— Это ваша, — сказал я бабке, протягивая сандалету.

— Ой, спасибо. Как же ты так, Леночка? — обратилась она, видимо, к внучке. — О-ох, горе с тобой.

— Вы собаки тут не видели, белой? — повторил я свой вопрос.

— Собаки? Не-ет, милый, не видала. Много их тут бегает, но белой что-то не видала. Да мне и ни к чему. У нас вот Полкан свой… — начала было бабка, довольная тем, что можно будет потрепаться. Но я уже крикнул: "Спасибо!" — и бросился бегом вдоль по улице.

Напрасно я звал Тамерлана, все громче и громче повышая голос. Нигде не было моего любимца. Как я себя проклинал! Еще этого мне не хватало! Тамерлашку, несмотря на его сложный характер, в нашей семье любили все, а мне он был вместо младшего брата. И вот он потерялся…

Я бегал по улицам Митяева до магазина и обратно, спрашивал редких прохожих, бегал и звал его по берегу реки — все напрасно. На речке я даже заплакал, пока никто не видел, но, понимая, что слезами делу не поможешь, снова пустился на поиски.

Я вновь выбежал на Новодачную улицу, навстречу быстрым шагом шла Светка, вид у нее был обеспокоенный.

— Что случилось? — спросила она.

— Тамерлан пропал, — с трудом сдерживая отчаяние, ответил я.

— Тогда? — только спросила она. Я кивнул.

— Его украли, — категорично заявила Светка. — Это он лаял, тебя звал.

Я молчал. Что я мог сказать? Увы, могло быть и так. Хотя я с трудом представлял, как можно украсть моего бультерьера, да еще когда он без поводка и ошейника. Вся эта амуниция осталась у меня в руке. А Тамерлан чужих близко не подпускал, нос сморщит, зубки покажет, зарычит, шерсть на загривке дыбом. Только протяни руку, сразу получишь. Кто уж тут отважится? Я больше склонялся к тому, что он нашел себе подружку и убежал с ней гулять. Но вдруг в голове мелькнула догадка: "А этот рабочий! Этот рябой сморчок, который хотел у меня два дня назад купить Тамерлана?!"

От волнения я выпрямился и засунул руки в карманы брюк.

— Я знаю, кто это мог сделать.

— Кто?

— Я пошел.

— Я с тобой, — тут же сказала Светка, и я был ей очень благодарен.

Вскоре мы подошли к строящимся дачам. Светка удивленно заглядывала мне в лицо, но вопросов не задавала. Я решительно вошел через раскрытые ворота свежеструганого забора, той самой дачи, за которой я сегодня следил и на которой работал мой былой собеседник. Через некоторое время мужики, работавшие на постройке, обратили на меня внимание.

— Чего надо, ребятки? — обратился к нам рабочий, проходивший мимо с топором в руке. Другие продолжали работу, изредка бросая на нас косые взгляды.

— К вам собаку не заводили? — спросил я. — Такую белую, без поводка.

— Какую собаку? — удивленно уставился на меня рабочий.

— Шо они хочут? — крикнул другой рабочий с дощатых лесов вокруг недостроенного дома.

— Собаку ищут, говорят, к нам заводили, — ответил наш предыдущий собеседник.

— Яку собаку? — удивился и тот с лесов. — Белую, — крикнул я. — Бультерьер.

— Шо? Якой терьер?

— Бультерьер. Невысокий такой, но очень коренастый, крепкий.

— Не, хлопец, — отвечал мужик с высоты недостроенного дома. — У нас е свой Шарик, овчарка. Он по ночам охраняет, пока мы отдыхаем. А белых у нас нету, не бачив.

— Когда хоть было? Давно ищете? — присоединился еще один парень, тоже стоящий на строительных лесах.

— Ну, минут сорок назад! — крикнул я.

— Не, никакой собаки не было.

— А где у вас такой невысокий, — не отставал я, — еще лицо у него рябое?

— Шо у его? — спросил на лесах один рабочий другого.

— Рожа, говорит, в оспинах, — пояснил тот.

— Петро, что ли? — догадался спрашивающий. — Петро! Петро! — закричал он в другую сторону. — Тут до тебя хлопец!

Через некоторое время из-за дома появился Петро, тот самый рябой мужик, который торговал у меня Тамерлана.

— Шо надо? — нелюбезно начал он.

— Вы мою собаку на улице не подбирали? — спросил я.

— Не, никаких собак я не видел, — отвечал Петро, отводя глаза в сторону.

— Вы же у меня его позавчера еще купить хотели, — разгорячился я, — вы должны были его видеть, полчаса назад, ну, минут сорок.

— Купить хотел, да, — Петро бросил на меня короткий косой взгляд. — А видеть — с тех пор не видел, ни полчаса назад, ни час, ни два. Я с другой стороны дома работал.

Петро повернулся и молча пошел за дом, показывая всем видом, что разговор окончен. Я не знал, что и делать.

— Если Тамерлана украли, — вполголоса сказал я Светке, — то это он, я знаю. Он мне за него четыреста долларов предлагал.

У Светки округлились глаза.

— Не волнуйся, — она взяла меня за руку, — если кто из этих рабочих украл твоего Тамерлана, мы все узнаем. Этот дом мой отец строит, понял?

"Ох ты! — охнул я про себя. — Так вот кто мешает Петровичу, вот с кем решил разбираться Козинов, вот, значит, за кем я слежу!"

— Пойдем, — потянула меня за руку Светка, — пойдем к нам, скоро отец приедет, там и поговорим.

Меня опять хорошо приняли в доме у Светки. Ее мама усадила нас обедать, хотя я уже перекусил, да и не до еды мне было. Обе меня утешали, говорили, что Тамерлан найдется, что сейчас приедет их глава семейства, и все прояснится, а если пса у строителей не окажется, надо развесить объявления и пообещать нашедшему награду.

Все это я понимал и так. Но все равно был им благодарен за участие. Мне оно было необходимо. А насчет объявления я ничего не сказал, но, честно говоря, очень сомневался, что от этого будет прок. В Москве — да, в Москве — другое дело. Там по объявлению действительно можно найти свою собаку. Пару лет назад, когда у меня еще не было Тамерлана, я подобрал в троллейбусе забежавшего туда ирландского терьера. Пес, видимо, только что потерялся, еще не успев особенно вымазаться, несмотря на осеннюю распутицу. Он очень волновался. Я с трудом приволок собаку домой на ремне от собственных штанов, а рано утром развесил объявления. К вечеру мы уже получили три звонка одинакового содержания. Оказалось, на тех же столбах, где я развесил объявление о том, что Найден молодой ирландский терьер в черном кожаном ошейнике с металлическими ромбиками, рядышком висели объявления, где сообщалось о пропаже ирландского терьера с теми же приметами. В общем, Арчи — так, как оказалось, звали этого пса — и его хозяин быстро нашли друг друга. Но здесь в Митяеве я не очень-то рассчитывал, что люди будут часто подходить к столбам и заборам, чтобы прочесть объявления. Впрочем, развесить их все равно следовало.

Вскоре приехал и Светкин папаша. Я его уже видел на пляже. Как только ему изложили суть дела, он тут же собрался, даже не отобедав, и отправился к строителям, велев нам оставаться дома. Через час он вернулся. К моему глубокому сожалению, один. Он расспросил еще раз строителей и лично проверил все постройки на территории той дачи.

Тами нигде не было. Я настолько расстроился, что забыл предупредить Андрея Владимировича, так звали Светкиного отца, о готовящихся против него происках.

Очень грустным и печальным возвращался я в Узорово. Светка меня провожала до поворота. С ней у нас все стало как прежде, и она опять меня поцеловала на прощание и еще сказала:

— Приходи завтра и когда хочешь, про Москву я соврала, никуда мы пока не едем, просто я на тебя еще сердилась.

— А теперь? — спросил я.

— А теперь на тебя нельзя сердиться, тебе и так плохо.

Действительно, все было бы здорово, если бы не пропажа любимого пса. Я помирился со Светкой, но какой ценой! Всю дорогу до Узорова у меня в голове вертелись слова из любимой моим отцом песенки: "И если боль твоя стихает, значит, будет новая беда…" — кажется, ее когда-то исполняла группа "Воскресение".