Рыбалка на живца - Кораблев Артем - Страница 17

Я подумал и согласился, тащиться пешком назад по жаре мне после болезни не хотелось.

И вот я снова оказался на улице Митяева, на сей раз в компании с Лыкой. Он с интересом слушал мой рассказ о собачьем сражении, а когда я окончил, сказал:

— Да-а, молодец песик. Только я не пойму, на фиг ты связался с этими чуваками из "Лесного городка".

Я пожал плечами и промолчал, не рассказывать же мне Лыке, зачем я связался с козиновской компанией.

За такой беседой мы дошли до знакомого мне коттеджа за зеленым забором. Двор был пуст, голосов не было слышно. Лыка остановился.

— Знаешь, кто здесь живет? — неожиданно спросил он.

Я кивнул.

— Ну вот она о тебе и беспокоится, а ты лопух.

Я промолчал и пошел дальше. Лыка тоже. Мне очень хотелось дать ему в рожу. А куда он лезет? Но я понимал, что это вряд ли разумно. Уж больно я ослаб. Однако, если бы он продолжил свои нотации, я бы наверняка не сдержался. К счастью, новое обстоятельство отвлекло и мое, и его внимание от болезненного вопроса.

Пройдя Светкин коттедж, мы дошли до двух строящихся новых. И от ворот одного из

участков, на которых развернулась стройка, к нам направился невысокий рябой человечек с кудрявыми волосами. Он подошел ко мне, с интересом разглядывая Тамерлана.

— Молодой? — спросил человечек, видимо, наемный строитель, что следовало прежде всего из его внешнего вида. Он был одет в замусоленную, выгоревшую рубаху неопределенного цвета и какие-то брезентовые штаны.

— Молодой, — согласился я.

— Молодой, да бойкий, — вмешался Лыка, — неделю назад здоровенную овчарку отделал.

Строитель с интересом глянул Лыке в лицо, как бы проверяя — врет тот или нет.

— Правда, правда, — подтвердил я.

— Твоя собака? — непосредственно ко мне обратился наш новый собеседник.

— Моя.

— Я тебя тут давно с ним вижу. Это ты труп нашел?

Я сначала кивнул, но поправился:

— Вообще-то не я, а он. — Я указал пальцем на Тамерлана.

Строитель улыбнулся и присел возле бультерьера на корточки. Тами глухо заворчал, шерсть у него на загривке стала дыбом.

— Вы поосторожнее, — посоветовал я еще больше улыбающемуся мужику.

— Может, продашь? — вдруг спросил он, посмотрев на меня снизу вверх, не вставая с корточек. Я даже опешил от неожиданности.

— Не-е, не продается, — решительно ответил я, когда до меня дошел смысл вопроса.

— Двести долларов, — сказал строитель. Я отрицательно покрутил головой.

— Триста.

— Да нет.

— Четыреста.

— Да сколько угодно! — возмутился я. — Не продается, и все!

— Богатый, что ли?

— Да, не бедный. И не в этом дело. Не продается, и все!

— Ну ладно, как хочешь. — Строитель поднялся с корточек. — Я ведь только спросил. Твоя собака, хочешь — продавай, хочешь — не продавай. Только зря. Он таких денег не стоит. А мне нужна такая собачка, я б ее к себе во Львов увез. А ты себе новую купишь, — еще раз закинул он удочку.

— Сказал нет, значит, нет!

— Ну ладно…

Рабочий махнул рукой и лениво поплелся к воротам своей стройки.

— Правильно, не фиг ему тут цыганить, — похвалил меня Лыка, — продашь, а он твоего бультерьера на боях затравит.

— Да я вообще не собираюсь его никому продавать, — все еще возмущенно заметил я.

— Правильно, — еще раз повторил Лыка, и мы продолжили свой путь к автобусной остановке.

Больше Лыка о Светке не заговаривал. А я терялся в догадках: в каких же они все-таки отношениях и какого черта он меня водил к ее дому?

…На следующий день я приступил к осуществлению своего нового плана действий в отношении Козинова и компании. Женька на пляж со мной не поехал, еще не до конца ок-лемался после отравления, так что я был один. Опять мы сидели за круглым белым столиком и пили кто пиво, кто пепси-колу, я принадлежал к последним.

— Вчера был в Митяеве, — как бы невзначай, во время очередного затишья разговоров, обронил я. — Про убийство там все уж забыли. А мне этот покойник порой по ночам снится.

— А ты его видел? — с неподдельным интересом быстро глянув на меня, спросил Ко-зинов.

— Я не то что видел, я его и нашел. Виктор свистнул от удивления.

— А милицию ты вызвал? — опять спросил Козинов.

— Я.

— И как, что они говорили?

— Кто?

— Менты.

— Да говорили, что он тут что-то натворил и его местные убили. Только я сомневаюсь. Еще говорили, нашли что-то, какую-то улику на месте преступления у кустов.

— Так прям при тебе и говорили? — Козинов засомневался.

— Ну так или не так, а примерно. И я просто случайно это слышал, они ведь меня задерживали для дачи показаний, я с ними два часа проваландался.

— Этого гада кто угодно мог шлепнуть, местный не местный, какая разница. Он многим не нравился и мне тоже, — заметил Козинов.

"Однако, — подумал тогда я, — уж больно ты откровенен". А вслух я спросил:

— Чем же он так всем насолил?

— Денег у него много было, — после некоторой паузы ответил Серега. — Он их в долг давал под огромный процент. Многие ему должны были. И в Митяеве, и в Узорове, Сема ваш узоровский, афганец, ходил у него в должниках. И в Москве, и в Одинцове у него должники были. Небось и погорел на этом.

— А сам он никому должен не был? — продолжил я свою игру.

— Это уж я не знаю. Все может быть. Мне нет.

— А ты ему?

Козинов внимательно посмотрел мне в глаза.

— Я никому никогда ничего не должен, понял? — с тоном угрозы в голосе медленно и отчетливо произнес он.

— Понял, — поспешил сказать я.

— Очень хорошо, что понял. Я сидел молчал.

— Тебе-то что в Митяеве надо было? — примирительно спросил Козинов.

— Рыбу я там ловлю. Не в Митяеве, конечно, а на речке. А через Митяево к автобусу хожу. В начале лета меня там побили.

— Там и убить могут, — усмехаясь, вмешался Виктор.

Козинов только криво улыбнулся.

— Кто бил-то?

— Местные, конечно. Моего возраста, их просто много было.

— Ты их укажи мне.

— Не надо, Серег, спасибо, — не люблю я, когда кто-то пытается решить за меня мои проблемы. Я сам разберусь.

— Ну смотри, если что, только скажи им про Козинова, понял?

— Понял, спасибо, — еще раз поблагодарил я.

— Кстати, о Митяеве, — опять вмешался Виктор. — Серег, дело там есть. — Виктор наклонился к столу, оперевшись на него локтями, это значило, что он собирается говорить серьезно.

— Какое?

— Петрович жалуется. Говорит, конкурент у него объявился. Обещает втрое проплатить, если поможем.

— Кто таков?

— Петрович? — удивленно округлил глаза Виктор.

— Во дятел! — сокрушенно вздохнул Козинов. — Конкурент кто, я спрашиваю?

— А-а. Да козел один митяевский из новостроенных. У него контора в несколько шабашек. Нам не платит. У Петровича половину заказов срезал, вот он и жалуется.

— А разговор с ним был?

— С Петровичем?

— Тьфу! — плюнул Козинов. — Ты чего, совсем отупел с жары, что ли!

— Да нет, Серег, вчера у Андрюхи сидели.

— А-а, тогда понятно… — Козинов заулыбался, понимающе кивая головой. — А поутру ты в Митяево поехал водку в речке искать.

Виктор засмеялся. Козинов тоже. Трудно было понять, что их так веселило, видимо, какие-то прежние делишки вспоминались. Затем Серега вновь взял серьезный тон:

— Ну, так разговор был?

— С этим-то, митяевским? Был. Виталик к нему ездил.

— И что?

— Ну и послал он нас, правда, вежливо. Сначала вроде мялся, мол, подумаю, договоримся. Потом тянул, а затем уж и отказался.

— Ясно. — Козинов понимающе кивнул головой и сделал озабоченно сострадательную мину. — Придется помочь Петровичу, а?

— Я тоже так думаю, — довольный итогом, улыбнулся Виктор.

Это был уже не первый деловой разговор, который, не стесняясь меня, вел Козинов со своей командой. Но те разговоры были мирными: кто проплатил, кто задолжал, когда отдаст и тому подобное. А тут в воздухе запахло войной. Я как-то сразу это понял. Но больше Козинов не возвращался к этому делу до самого вечера. А я все не уходил с пляжа, надеясь услышать что-нибудь еще. Правда, пару раз я ходил купаться, уж очень было жарко. В конце концов я все-таки дождался.