Мы встретимся вновь - Карр Филиппа - Страница 37

Перед нами стояли бокалы с шерри, и мы веселились вовсю.

– Здесь так мило, – сказала Флоретт. – Они всегда приходили сюда в те старые времена. Все эти «звезды». Мария Ллойд, Веста Тилли… и фанаты могли увидеть их здесь.

– А кто такие фанаты? – спросила Пегги.

– Ну, это ты брось, Пег! Не показывай свое невежество! Фанаты… ну это те, что вертятся у театральных дверей, ожидая артистов. Притом каждый божий вечер. Вот были денечки. И никакой войны.

– Тогда был тысяча девятьсот четырнадцатый год, – напомнила я.

– Ах да, война… Но разве та может сравниться с этой?

– Все равно это ужасно, когда идет война, – заметила Мэри Грейс.

– Но та война не эта…

– Люди сейчас все воспринимают иначе, – вздохнула Мэриан. – В старые времена был Золотой юбилей королевы. Это был праздничный день. И мы в тот день не учились. И вот появилась она… маленькая старая женщина в экипаже. А ведь это королева! И каждый убеждался в этом.

Она вдруг замолчала, и что-то паническое мелькнуло в ее глазах.

– Тебе плохо, Мэриан? – спросила Мэри Грейс.

– Нет, нет… все хорошо. На секунду как-то было странно… – Это шерри, – сказала Пегги. – Не знаю. Что-то накатило на меня… – ее руки тряслись.

– Ты рассказывала о Золотом юбилее королевы Виктории…

– О нет, нет, я имела в виду Бриллиантовый юбилей.

– Посиди спокойно, – сказала Флоретт. – И станет лучше.

Мэриан закрыла глаза. Мы в испуге смотрели на нее, но через несколько минут она открыла глаза и улыбнулась. – Сейчас все в порядке. Немного сдали нервы.

И затем она стала рассказывать о лошадях, которые будут участвовать в следующих скачках. – Все дело в физической форме. Вот что вы должны понимать.

Но мы поняли, что она не хотела говорить о том, почему у нее «немного сдали нервы». Потом мы поговорили об этом с Мэри Грейс. – Что-то сильно расстроило ее, – сказала я. – Тогда, когда она вспоминала прошлое. – Что-то случилось с ней в прошлом. Какая-то трагедия, о которой она вспомнила, и связана она с Золотым юбилеем.

– Ну, это было так давно. Наверное, она тогда еще и не родилась. Она произнесла: «Золотой юбилей» – и тут же поправилась: «Бриллиантовый». Если она ходила в то время в школу, о чем она упомянула, то ей уже за шестьдесят, а в министерстве нет людей такого возраста. Интересно, что же все-таки случилось?

Мэриан стала объектом наших размышлений, поскольку все видели, что случилось с ней в кафе «Рояль». И когда ее не было, мы только и говорили об этом. Что только мы не придумывали! Пегги заявила, что кто-то когда-то разбил сердце Мэриан. Она встретила молодого человека, который был выше ее по положению.

– Вы же знаете, как она относится ко всяким положениям. Он обещал ей блестящее будущее, и она мечтала иметь прекрасный дом, где за ней бы ухаживали и заботились всю ее жизнь. Но прямо у алтаря жених отказался жениться. Потом уж она вышла за мистера Оуэна.

Флоретт же сказала:

– Он был хорошим мужем, но она не любила его и никогда не забыла того, первого. Тот был богат и был знаменитой «звездой» мюзик-холла, и все женщины сходили по нему с ума. Он увидел Мэриан и понял, что она отличается от всех. Ведь артисты легко влюбляются и разлюбляют. Он надругался над ней, и у нее родился ребенок, которого она отослала в деревню. Но в тот день, юбилейный, она увидела своего ребенка. Это была молодая красивая женщина.

– Ей не было и пяти лет, когда праздновался Бриллиантовый юбилей, – запротестовала я.

– Ну, может быть, то был и не юбилей. Какой-то другой праздник. Возможно, день коронации Эдуарда VII? Думается, так и было. – Что бы там ни было, нам не стоит заниматься загадками. Может быть, она сама когда-нибудь расскажет. Давайте будем к ней повнимательнее.

Интересно, почувствовала ли это Мэриан. Что-то странное было в ней, и это стало заметнее после случая в кафе.

Прошло около трех недель, и мы узнали тайну Мэриан. Случилось это неожиданно. Однажды утром мы узнали, что в министерство приехал инспектор. Сразу же поползли разные слухи.

– Он приехал что-то или кого-то проверить, – говорила одна.

– Думаете, у нас есть шпионы? – подозрительно оглядываясь, спросила другая. – Возможно, – вступила в разговор третья. – Ведь идет война.

По мере того как шло время, я заметила, что Мэриан выглядит все хуже. Мэри Грейс тоже заметила, что с Мэриан что-то не в порядке. – Она чем-то взволнована, – сказала она мне. – Интересно, что она сделала… или делает?

– Как-то не могу представить, что Мэриан шпионка.

– Чужая душа – потемки. Я тоже не могу представить такое, но иногда очень даже с виду неподходящие для такого дела люди занимаются им.

Прошло два или три дня. Было известно, что инспектор пробудет у нас до четверга. Никто не знал, чем он занимается. Билли Бантера вызвали в управление, и оттуда он вернулся еще более важным.

Бедная Мэриан нервничала. Каждый раз, когда открывалась дверь и кто-либо входил, в глазах ее появлялся панический ужас.

Я пыталась понять, что же она натворила, и подумала, что нечто серьезное, если так боится чего-то.

Наступил четверг. Утром Билли Бантер подошел к нашему столу и сказал:

– Миссис Оуэн, инспектор хотел бы поговорить с вами.

Краска бросилась ей в лицо, а затем она страшно побледнела, и мне показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Я хотела было броситься к ней, но остановилась.

Мы сидели и перекладывали папки с места на место, и не видели ничего, кроме убитого лица Мэриан.

Наконец она вернулась.

Мы уставились на нее. Ведь мы и не ожидали увидеть ее вновь и думали, что на нее уже надели наручники и отправили в тюрьму. За шпионаж. А может быть, за убийство, совершенное много лет назад и наконец раскрытое. Мэриан улыбнулась – я впервые видела ее улыбку – и выглядела по крайней мере на десять лет моложе. Затаив дыхание, мы ждали. – Все в порядке, – сказала она. – Я волновалась по пустякам.

– И что же это было? – спросила Флоретт. Мэриан оглядела стол.

– Я расскажу попозже вечером, когда мы все вместе пойдем в кафе. Я приглашаю в «Рояль».

– О, не заставляй нас ждать, – воскликнула Флоретт. – Мы умираем от нетерпения услышать все сейчас.

– Потерпите, – сказала Мэриан и со счастливой улыбкой на лице принялась листать папки.

Наконец-то мы оказались за нашим любимым столиком в кафе, и Мэриан заказала шерри и начала рассказывать:

– Я очень волновалась. Скажу честно, мне очень нужна эта работа. У меня маленькая пенсия, и я не могла свести концы с концами. Но когда началась война, потребовались рабочие руки. И я получила работу, о которой мечтала: милая канцелярская деятельность с милыми людьми вокруг. – Ну, хорошо, – сказала Флоретт. – Вы хотели работать. Что еще?

– Но они не брали на работу людей старше шестидесяти лет. Тут я вынуждена признаться, что солгала о моем возрасте.

– И это все? – спросила Флоретт.

– Ложь – это страшная вещь во время войны. И когда пришел инспектор, я подумала, что он обнаружит подлог. И что мне тогда останется делать?

– И что же произошло?

– Мы с Билли пошли к нему. Он оказался милым человеком. «Садитесь, миссис Оуэн». А меня всю трясло. И тут он сказал: «Это касается возраста». Итак, об этом узнали. Он хочет меня уволить… и что мне делать тогда…

– Дальше, дальше, – нетерпеливо произнесла Флоретт.

Она взглянула на нас, пытаясь понять, какое впечатление производит на нас ее рассказ.

– Понимаете, я им сказала в свое время, что моложе на десять лет. Никто и не засомневался. Вы ведь тоже не думали, что я старше, не правда ли?

– Никогда не подозревала об этом, – заявила Пегги.

– Да и никто не подозревал, – сказала я – Я вообще не считаю года других, – добавила Мэри Грейс.

– Затем он рассмеялся, и тут я взорвалась: «Мне нужна была работа. Если бы я не солгала, меня не взяли бы». – «Миссис Оуэн, лучше всегда говорить правду. Но вы уже здесь, и мистер Бантер говорит, что вы справляетесь с работой не хуже других. Не думаю, чтобы господина Гитлера беспокоил ваш возраст». И он опять рассмеялся. И я вместе с ним. Если бы не рассмеялась, то заплакала бы. «И не будем больше вспоминать это, миссис Оуэн. У меня нет к вам претензий». И меня оставили.