Русь Мiровеева (опыт «исправления имен») - Карпец В.И. - Страница 32

Мы отдаем себе отчет, что дата 722 вместо вероятного 1722 может являться аргументом в пользу «новой хронологии» академика А.Т.Фоменко. Разбор данной проблемы увел бы нас чрезвычайно далеко от темы данного исследования — по нашему мнению, речь может идти лишь о том, что сама история, как и «частица-волна» в современной физике, начинает сегодня вести себя в зависимости от «положения наблюдателя». Прошлое оказывается «обратимым», время теряет свою линейную, «евклидову» природу. Сами по себе открытия академика Фоменко и его школы являются «знамением времени» и свидетельствуют о стремительном его сокращении и «свертывании» в преддверии конца нынешнего эона и Второго и Славного Пришествия Христова. Однако признание это вовсе не обязательно должно вести к признанию историософии данной школы. Возможно, к этому вопросу придется вернуться отдельно, мы надеемся когда-нибудь это сделать. Пока что единственным возможным для нас путем является анализ наличных письменных источников на основе общепринятой хронологии при трезвом осознании ее условности.

Повествование Колычева начинается с (П) Русского царя Прутено, который «в 373 г. по Р.Х. для старости своей отдал в вечное обладательство свое Прусское королевстко брату своему Вейдевуту, а сам определился в идолослужение первым жрецом в городе Романове, идеже ныне немецкое местечко Гейлингенбейль. Романове, или Ромове находилось на берегах Дубиссы и Невяжи. При слиянии этих двух рек, на обширной равнине, находился священный вечнозеленый дуб, необыкновенной толщины и высоты».

Отметим, что балтские верховные жрецы времен идолослужения именовались Криво-Кривейте, что, по-видимому, происходит от этусско-пеласгского, то есть троянского слова криа, крийа, кривь. «К(Р)ИЙА-КРИЯ — печень (согласно литературным данным, практика гадания на внутренностях животных существовала у народов едва ли не всего древнего мира — от Индии на востоке до Лузитании и Галлии на западе)… Дошекдшие до нас модели восточных гадательных печеней и соответствующие литературные описания свидетельствуют о проведении постоянных наблюдений с целью установить связь между изменениями в обществе и природе с формой печени жертвенных животных. У этрусков существовал целый „институт“ гаруспиков — гадателей по внутренностям животных. Кry — „кровь“ (ср. авест. „kru“), сохранившееся в древнепольском kry, полаб. k(a)roi и др.слав. (совр. слово kri) (Мейе); Кривь — кровь (Срезневский)».

Более того, то, чем занимались Криво-Кривейте, прямо было «повынесено» из Трои:

«Многие боги, которым приносили жертвы римляне, были богами этрусков. Этрусское происхождение имела и влиятельная коллегия римских жрецов-гадателей по внутренностям животных — гаруспиков. Без их советов и заключений римляне не начинали ни одного сражения, не приступали к обсуждению государственных дел. Собрание правил и поучений гаруспиков римляне называли „этрусской дисциплиной“ и для ее усвоения богатые римские патриции посылали своих детей в Этрурию».

В предыдущих наших работах (следуя за европейскими авторами Грасе д’Opce, Мигелем Серрано, Фулканелли, Эженом Канселье и др.) мы указывали на то, что древняя арийская (троянская) кабала не имеет ничего общего с раввинской каббалой. Дело здесь, разумеется, не в апологетике тех или иных проявлений «лжеименного знания», а в исследовании. Здесь все должно быьть предельно ясно. Речь идет, конечно, о вполне определенной идольской жертве, являющейся для християнина такой же мерзостью и проявлением «тайны беззакония». С другой стороны, понимание древних, дохристиянских аспектов сакральной царско-жреческой власти открывает путь к пониманию того особого мистического ведения, с которым пришел на службу к Московским князьям род княжат Решских, о чем мы будем особо говорить далее в связи с именами его представителей, имея в виду, разумеется, коренное преображение этого древнего ведения в Православной Крещении: «язык птиц», «язык полконей», «кабала» меняет знак и освящается Пятидесятницей — онтологическое противоположение здесь такое же, как между блудом и браком, убийством и подвигом воина, языческой жертвой и Евхаристией…

Далее, по рассказу Колычева, Вейдевут, в свою очередь, перед концом жизни разделил Прусскую землю между двенадцатью сыновьями — между прочим, по древнему троянскому (если судить по Младшей Эдде) праву. Из этих сыновей четвертый, Недрон, получил удел на берегу реки Прегеля. В ХП веке, при князе Димвоне, потомке Недрона в девятом колене (разумеется, по общепринятой хронологии) «крыжаки (т.е. орден меченосцев) край земель Недровских мечом и огнем лютее паче прочих разорили и городы Недровских князей, потомков ныне писанного Недрона, до основания истощили и разрушили». В 1280 г. старший сын Дивона, князь Руссинген (sic!), «не имея силы отечествия своего край от крыжаков боронити», принимает Римо-католическое крещение «с младшим братом своим Камбилою, нареченным Гландою или Гландусом. А какое им в крещении дано имя, того в летописцах не написано, разве в их крыжацких метриках обретаются». Этот, по Колычеву, «Гландос Камбилы Дивонов сын, из дому Недрона Ведевитовича» вскоре после католического крещения бежал во Псков и был «перекрещен из Веры Римской в Греческую».

Несколько иначе рассказывает о Вейдевуте барон Балтазар Кампенгаузен, считающий Рюрика и Вейдевута родичами и на этом основании говорящий о единой Рюрико-Романовской династии, составившей два рода — Рюрико-Романовский и Романово-Рюриковский (с 1613 г.). Иными словами: князья Рош — княжата Реш, а затем князья Реш — княжата Рош. Версия о Вейдевуте, излагаемая бароном Кампенгаузеном, такова:

«Аланы, говорят, жили прежде в соседстве с землею Пруссов. В союзе с Вандалами и Свевами ходили они к Рейну и за Рейн в Галлию, вторглись потом в Испанию, но здесь вытеснили их Вестготы. Также и на Рейне, против них восстали Сикаьбры и почти их уничтожили. Остатки их, под предводительством их военачальника Литталана (вероятно, от него литовцы) бежали в соседние земли их родины — в земли Пруссов и там осели. Одно время они жили в мире и согласии с местными хозяевами, но затем пошли с ними на разоры. И вот, богатый Алан Вейдевуд, или Войдевод, посоветовал обоим племенам избрать себе общего предводителя или князя. Совет был принят, и выбор в 305 г. пал на самого Вейдевода. Он сделался самым первым князем, или королем Литовско-Прусской земли или по крайней мере первым главой из Аланской династии… Далее особо рассказывается о введении Вейдевудом медоварения в Прусско-Литовской земле. Вспомним об особой символике пчелы и меда у древних сакральных династий Царского рода, а также в Старшей и Младшей Эддах — В.К.). Постоянное среди мира владычество его продолжалось 74 года, законченное в 379 году на 116 году от рождения, вследствие отречения от престола, причем он сделался верховным жрецом своего народа — Криво-Кривейте — вследствие чего и водворился в дубовой роще близ Романова».

Если так, «сочетание несочетаемого» поразительно: первопредок Романовых отрекся от престола, став жрецом крови, последний Царь из именовавших себя Романовыми также в 1905 году желает отречься от Престола, став Патриархом, а в 1917 г. реально отрекается, принеся себя самого в кровавую жертву, предстательствуя перед Богом за свой народ.

Однако, продолжим изложение барона Кампенгаузена:

«Есть и еще другое сказание о том, что Вейдевуд был не первым Литовско-Прусским королем из своего рода, а лишь преемником своего брата Прутена (от имени которого Пруссы и Пруссия получили свое именование), тоже под старость лет сделавшегося векорховным жрецом и сдавшего правление народом младшему своему брату Войдеводу».

Далее все оказывается так же, как излагается в Сборнике Костромской губернской ученой архивной комиссии: страна была поделена на двенадцать частей, из которых Саймо-Самогития досталась князю Недро. При этом, по-видимому, считает ученый барон, все преемники Войдевода под старость слагали с себя княжеский сан и принимали сан Криво-Кривейте. Барон Компенгаузен приводит в связи с этим анонимное старофранцузское стихотворение, относя его — именно старофранцузское! — именно к роду Вейдевутовичей!