Леди и авантюрист - Карлайл Лиз - Страница 69

Мокрая одежда омерзительно облепила все тело, и его начал колотить неудержимый озноб. Кеб, нужен кеб. На углу неподалеку от Оксфорд-стрит он хотел остановиться, чтобы дождаться проезжающего мимо кеба, но вскоре передумал. Наступило уже утро, и первые волны тумана начали накатываться на город со стороны Темзы. Опасное время для одинокого прохожего, но неодолимое чувство безотлагательности ждущих его дел все толкало и толкало вперед. Что-то с Ратледжем связано такое, что продолжало беспокоить его. Он, никогда ничего не забывающий, никак не мог вспомнить, что же вызывало у него необъяснимое беспокойство. Что же? Слева от него из тумана выскользнула маленькая расплывчатая и юркая тень. Уличный пострел? Бродячая собака? Он упорно шел все вперед, обходя по краю Мейфэр, в такой ранний час непривычно пустынный и тихий.

Он пересек Пикадилли и углубился в Сент-Джеймс. Здесь он считал себя в относительной безопасности. Великосветские щеголи и рубахи-парни то и дело сновали из дверей и в двери своих клубов, толклись на улицах и нетерпеливыми криками подзывали свои экипажи. Неподалеку от дворца он прошел мимо двух пошатывающихся молодых офицеров в синей форме королевской конной гвардии, которые горланили какую-то песню, возвращаясь в казармы из увольнения. Ближе к парку надушенный джентльмен в черном оперном фраке обогнал Макса, бросив на него походя любопытный взгляд. Низко надвинутая на глаза шляпа помешала Максу разглядеть его лицо. Макс не обратил на него внимания. Прохожий заспешил дальше, громко стуча своей тростью по мостовой.

«Не тогда, когда на карту поставлено так много». Слова Кэтрин снова и снова звучали у него в ушах. Что она имела в виду? Что ей было известно? Ничего. Да не важно. Важно, что жить без нее он не мог. Не играло роли и то, что там натворил ее брат. Или что ей было известно.

Господи! Макс, не замедляя шага и в то же время, не убыстряя его, оказался совсем близко от начала парка. Здесь туман свивался кольцами и наползал слоистыми облаками. Ему пришлось держаться посыпанной гравием дорожки. Повнимательнее, не расслабляться. Впрочем, он знал, что человек никогда полностью осторожным оставаться не может. Как же он сплоховал, что отправился на прогулку на ночь глядя, без собаки, не взял с собой ни трости, ни хотя бы ножа! Еще большим глупцом надо быть, чтобы в такое время отправиться чуть ли не через весь город под окна Кэтрин. Позади него по гравию вдруг зашуршали чьи-то шаги. Макс сразу встал как вкопанный и укрылся за стволом ближайшего дерева. Никого. Так и умом повредиться недолго. Он двинулся вперед, стремясь поскорее срезать себе путь до дома. «Здесь ты ходишь только днем, – предупреждающе напомнил ему внутренний голос. – Ночью ты здесь не ходил еще ни разу». Это стало его последней ясной мыслью.

Не успел Макс сделать и пары шагов, как получил сильный удар по голове. Колени у него подогнулись, и он упал, со всего маху ударившись головой о камень. В полузабытьи он принялся шарить руками перед собой, но отчего-то все время нащупывал одну лишь пустоту. В глазах все сильнее темнело. Что-то со страшной силой ударило его по ребрам, потом удары посыпались на голову. Господи Иисусе! Боль была жаркой и пронзительной, под щекой, на которой он лежал, вдруг стало мокро. Кровь? Чья же она? Ах да, Ратледж ... у него тоже по лицу текла кровь ... Нет, нет, бессмыслица какая-то ...

Еще один удар по голове. Кто-то грязно выругался. Осторожнее, осторожнее. Что-то горячее как бы лопнуло у него в груди. Человек никогда до конца не бывает осторожным. Он машинально поднял руку, чтобы помешать очередному удару. Из клубящегося вокруг него мрака, как сквозь вату, до его ушей донеслись крики, и голос показался странно знакомым.

– Помогите, грабят! Держи вора! Убивают! Насилуют! Пожар!

Следом громко задребезжала трещотка сторожа.

Макс безжизненной грудой валялся на дорожке, и даже попытки не делал, чтобы подняться. Как хорошо – тишина, темнота, прохладно, никто не бьет ... Чьи-то маленькие, холодные как лед пальцы боязливо ощупали ему голову, потом кто-то с трудом перевернул его на спину. Холодно, холодно, холодно ... Боже всемогущий, как же холодно спине!

– Де Роуэн? – назвал его по имени неуверенный и до ужаса знакомый тонкий голос, прозвучавший глухо и гулко, как из какого-то темного и глубокого тоннеля. – Ты ж не помер, да? Сэр, когда ж вы очухаетесь, пожалуйста, сэр! Подымайся, покудова этот не вернулся!

– Нейт? – еле ворочая языком, промычал Макс.

– Да я это, я, куды ж я денусь! – зашептал Нейт. – Только отсюдова нам тикать надо, сэр!

– Ты позвал сторожа?

Мальчишка чуть замялся.

– Ну не – так чтоб позвал, – признался он. – Просто упер трещалку из караульной будки.

Макс с трудом, но сумел сесть. Что-то горячее текло по шее. Морщась, он осторожно тронул ее рукой и поднес ладонь к глазам. Кровь. В том, что она его, можно не сомневаться.

– Что ты тут делаешь? – запинаясь, проговорил он.

– Да так, ничего такого, – невнятно ответил Нейт.

Макс выругался.

– Правду, парень!

По гравию заелозил ботинок мальчишки. Макс с трудом разлепил один глаз и обратил взор на своего спасителя.

– Ладно, – неохотно согласился Нейт. – Я тут нашаривал себе деньжат по карманам на Пэлл-Мэлл, как вижу тип из благородных разворачивается и чешет вслед за вами, прямиком в парк.

Мальчишка врал, конечно, но Макса сейчас интересовали последние его слова.

– Говоришь, тип из благородных?

– Чтоб мне провалиться! – по-свойски объяснил Нейт. – В длинном черном пальто! А врезал вам по башке, кажись, своей тростью.

Макс оперся о дерево и, пошатываясь, поднялся на ноги.

– Ты что, не разглядел?

Мальчишка покачал головой.

– Ага, так я ж услыхал! Я прям за ним шел!

Максу удалось выдавить из себя сдавленный смешок.

– О да! Убивают, насилуют, пожар ... Действует безотказно. – Он похлопал дрожащей рукой мальчугана по плечу. – Спасибо тебе, Нейт. Ты, слава Богу, умный парнишка. Поможешь мне до дома добраться?

Кэтрин промаялась до полудня, пока сумела хоть как-то собраться с мыслями. Под конец она решила отыскать Макса. В очередной раз. Bыxoдит, гордости у нее совсем нет? Скорее всего, так и есть. Или ее у нее слишком много? Точно можно сказать одно – она злилась, и злилась очень сильно. Злилась на своего брата, который повел себя как самый последний осел, о чем во время завтрака она сделала ему весьма эмоциональное внушение. Злилась она и на Макса, второго осла, с которым пока еще не разобралась.

Кроме того, Кэтрин чувствовала какую-то безысходность. Она приехала в Лондон в надежде отыскать то, чего ей недоставало в жизни, а нашла то, что искала. Теперь же, проведя ночь в объятиях Макса, она опасалась за свой здравый рассудок. Действительно, она очень боялась, что унаследовала любовные аппетиты своего отца и, возможно, заслуженную им кару.

Нет! Она выкинет все из головы, тем более все неправда. Макс де Роуэн – хороший человек, и то, что она к нему испытывает, далеко превосходит любовное влечение. Возможно, именно оно нагоняло на нее страх и вызывало желание развеять свою гордость по ветру. Чтобы выразить свои чувства, она не могла подыскать нужных слов. Есть намного более достойные вещи, чем гордость, и есть чувства, которые обжигают сильнее, нежели гнев.

Ей нужно пойти к нему, поговорить по душам, рано или поздно все равно придется внести ясность в их отношения.·Конечно, она должна защитить Бентли. Хотя, как всегда, худшим врагом брата был, он сам. О чем он только думал? Лечь в постель с Джулией Маркэм-Сэндс! С аморальной стервой, к тому же на десять лет его старше. Сам Бентли – чистейшей воды распутник, всегда крутился среди подозрительных личностей и сомнительных женщин, внезапно появляясь там, где его никто не ждал. Как в прошлую ночь.

Да, Макс заслужил хотя бы немного сочувствия. Так что Кэтрин без колебаний устремилась на Риджент-стрит, остановила первый подвернувшийся кеб, дала адрес в районе Челси-роуд, где Макс снимал комнаты, и всю дорогу молила Бога, чтобы Макс был дома. Он должен принять ее помощь. И расследование убийства, которое он ведет, неожиданно стало ее глубоко личным делом.