Все включено: скандал, секс, вино - Жукова-Гладкова Мария - Страница 21

– Я не знаю никакого Юрия Ранналу, – отрезала жена Артура. – И мне кажется, что и вам не должно быть до него никакого дела. Пожалуйста, не звоните нам больше.

С этими словами она повесила трубку.

Я сидела в задумчивости, прикидывая, кому бы мне еще позвонить. Кто даст мне хоть какую-то информацию? И неужели Сергей правда арестован? Можно, конечно, опять позвонить Андрюхе и попросить выяснить, за что, но лучше попытаться идти другим путем. Как говорится, не имей сто рублей, а имей одну профессию.

Я знала нескольких друзей Сергея и его родителей. Может, родители мне хоть что-нибудь скажут?

Я нашла в записной книжке их номер, позвонила и напала на Серегину мать.

– Ой, Юленька! Как давно тебя не слышала! Юленька… Ты знаешь, что случилось?

Я решила разыгрывать невинность, только ввернула, что мы на днях случайно встретились с Сережей в Финляндии и договорились связаться. Он просил звонить родителям.

– Да-да, конечно, я понимаю. Алла с Еленой Сергеевной ему скандал устраивают, если кто-то из женщин звонит. – Серегина мать немного поругала родственников, а потом вдруг осеклась: – А ты не знаешь, Юля? – спросила она упавшим голосом. – Я как сейчас тебя услышала… Юля, ты не знаешь, что случилось?

– Что случилось?

– Сережу обвиняют в убийстве! – Его мать заплакала.

Она не смогла мне толком пояснить, кого, когда и где убил ее сын. Она была уверена, что он невиновен. О случившемся она узнала от Серегиной тещи. «Значит, органы туда сообщили?» – подумала я.

– Юленька, что нам теперь делать? – всхлипнула Серегина мать. – У нас с отцом одна надежда на тебя. Юленька, ты выяснишь, в чем дело? Я уверена: Сережа невиновен. Он не мог никого убить! Ты же сама его знаешь. Это недоразумение.

В последнем я сомневалась… Я очень многого не знала и даже предположить не могла, во что вляпался Сергей.

Поняв, что у его матери я больше ничего не выясню, я сказала ей несколько теплых слов, просила не очень волноваться (хотя как не волноваться матери, чей единственный сын вдруг оказался арестован по подозрению в убийстве?) и обещала звонить.

– В любое время, Юленька! Как только что-то выяснишь. И скажи, куда мне хоть идти? В милицию? Как ему передать вещи? Еду? Юля, где это все принимают?

– Надо вначале выяснить, где его содержат, – ответила я и обещала позвонить сразу, как только все узнаю.

Наконец распрощавшись с Серегиной матерью, я задумалась, кому бы еще позвонить. Решила теперь связаться с Борисом, давним дружком Сергея.

Когда-то они вместе чинили технику, привозимую из Финляндии. Чем сейчас занимается Борис, я не знала, но не исключала, что он тоже трудится на Редьку.

К телефону подошла женщина, а когда я попросила Бориса, поинтересовалась, кто его спрашивает. Я представилась подругой Сергея Татаринова, он же Кулешов, он же Зайцев.

– А-аа… – протянула женщина. – Сейчас позову.

Когда Борис подошел, я назвала себя и спросила, знает ли он, что случилось с Сергеем.

– Юлька, Серегу вытаскивать надо, – сказал Борис. – Я сам тебе завтра звонить собирался. Эти его родственники…

Далее последовала матерная фраза.

– Мы можем встретиться? – спросила я.

– Ты сейчас ко мне подъедешь?

– Да, – ответила я.

Борис продиктовал адрес.

Я остановилась у ларька, купила пива и поехала в гости. Дом нашла практически сразу, поставила машину в «карман» и поднялась на пятый этаж. Дверь открыла женщина лет двадцати шести.

– Здравствуйте, проходите, – пригласила она.

Борис был рад пиву («Моя не разрешает», – шепотом сообщил он) и выставил на кухне на стол два стакана.

– Я за рулем.

– Ну, Юля, не могу же я один?

– Боря, я за рулем не пью.

В кухне нарисовалась его жена.

– И правильно делаете, – сказала она. – Это ваш любимый кого-то сбил? По пьянке?

Я округлила глаза. Борис молча налил себе пива.

– Давай и мне, – сказала его жена, представившаяся Люсей.

У Бориса с Люсей родился второй ребенок, и у ребенка сейчас как раз резались зубы. Люся не спала ночами, да и днем выматывалась, занимаясь готовкой, стиркой, уборкой, гуляньем и всем остальным. Борис работал с утра до ночи, чтобы прокормить семью. Люся оказалась иногородней, а отношения со свекровью не сложились, поэтому рассчитывать на бабушек не приходилось.

Борис работал в той же фирме, что и Сергей, но занимался только ремонтом техники. К тому же он регулярно бегал по халтурам: во всех окрестных домах знали, что к нему можно обратиться.

– Так что я еще и диспетчером работаю, – устало сказала Люся, потягивая пиво. – Бывает, ляжешь на полчасика – а тут обязательно кто-то позвонит.

Но меня, конечно, интересовали не их семейные проблемы, а случившееся с Сергеем.

Борис рассказал все, что было известно ему и другим сотрудникам фирмы.

Вчера утром, когда приехали какие-то важные партнеры, в офисе не оказалось ни генерального директора, господина Креницкого, ни его заместителя, и по совместительству зятя, господина Татаринова. Секретарша вначале позвонила на мобильный генеральному и услышала длинную матерную тираду, после чего директор трубку вообще отключил и стал недоступен для общения. Тогда она позвонила Сереге. У того трубка была отключена с самого начала.

Партнеры подождали двадцать минут, потом высказали секретарше свое мнение о ее начальстве и фирме в целом и отбыли, заявив, что больше никогда не будут иметь дело с такими безответственными людьми.

Сергей появился в офисе ближе к концу рабочего дня. В настроении был прекрасном, все время насвистывал какую-то веселую мелодию. На вопрос Бориса, что с ним, ответил с идиотским выражением на лице:

– Любовь у меня! Любовь! Душа у меня поет, понимаешь?

– От любви получаются дети, – грустно сказал тогда Борис.

Креницкий вчера в офис так и не приехал и даже не позвонил, чем удивил подчиненных. Такого с ним раньше никогда не случалось. Он появлялся и с дикого бодуна, и после ночи запретной любви. Иногда задерживался, но только не на назначенные деловые встречи, и всегда предупреждал секретаршу, что опоздает, а также сообщал, где его можно найти. Секретарше Наташке Креницкий доверял, знал, что она его жене не продаст.

Жена, кстати, несколько раз звонила в офис, но ей не могли сказать ничего вразумительного. Сами ничего не знали. Но она, скорее всего, решила, что мужа покрывают подчиненные.

Сегодня с утра в офисе появились оба – и тесть, и зять. Тесть, правда, немного подзадержался. Рабочий день начался с грандиозного скандала. Начальство орало за закрытой дверью, поэтому всех деталей не знает никто. Но тесть выгнал зятя с работы.

Выйдя из кабинета родственника, Серега отправился к своему столу собирать вещи. Коллеги, конечно, поинтересовались случившимся. Серега, как отметили все, не выглядел расстроенным. Он выглядел веселым. Потом высказывались предположения, что он мог быть слегка пьян.

– Меня вчера женушка с тещенькой выгнали за то, что не ночевал дома, – сообщил он. – Вот теперь после отлучения от семьи отлучили и от работы. Но ради того, чтобы больше никогда в жизни не видеть драгоценных родственничков, можно поискать и другое место.

– Так ты сегодня дома не ночевал? – спросили коллеги.

– Я и вчера не ночевал. То есть я не появился в ночь с позавчера на вчера. Ну и половину вчерашнего дня был недосягаем, – Сергей мечтательно улыбнулся. – Могу же я иногда позволить себе расслабиться? Любовь у меня! Любовь! А родственники не понимают. Вчера все-таки пришел. А мне раз – и на дверь показали. А я был не против. И эту ночь уже ночевал в другом месте. А сегодня – финита ля комедия. С доченькой разошелся – катись из фирмы.

«Так где же он провел эту ночь? В особенности время с двух до четырех, названное патологоанатомом?» – возник у меня вопрос. На него можно было предложить великое множество ответов.

Сергей собрал вещи, со всеми попрощался, его попросили сообщить, когда он устроится на новом месте. Серегу любили, и все понимали: без него в фирме обстановка резко ухудшится. Во время процедуры прощания в общий зал вылетел Креницкий, стал крыть Серегу матом, обвиняя его во всех грехах, правда, в первую очередь почему-то в разгильдяйстве, а не прелюбодеянии, как рассчитывали услышать члены коллектива.