Одноклассницы на миллион $ - Жукова-Гладкова Мария - Страница 35

– Владимир Вениаминович, меня сейчас не интересует, что вы там делали, – перебил Ухов. – Мы не будем обсуждать, чем именно вас шантажируют, если это вам больно или… неприятно, или вы боитесь. Значит, имеется что-то еще, кроме фотографий?

– Видеокассета, – выдавил из себя Картуш. – Фотографии делались с нее… И не одна…

Ухов и Марианна неотрывно смотрели на Владимира Вениаминовича.

– Две видеокассеты, – добавил он. – И два набора фотографий. Разных.

– М-да, – только и сказал Ухов.

Марианна молчала, внимательно глядя на Картуша. Влип Владимир Вениаминович. Серьезно влип. Если весь… процесс записан на видеопленку… Что там может быть? Раз Картуш не хочет, чтобы о содержании пленок знал Ухов, значит, это какие-то преследуемые по закону действия. Он заснят рядом с трупом? Он кого-то убил и скрылся с места преступления? Но кто же с камерой в руках мог оказаться рядом? Что-то с наркотой? Но стал бы такой крупный бизнесмен, как Картуш, заниматься этим… Может, и стал бы. Теперь сам черт не разберет, кто чем занимается. Развратные действия? Машка говорит, что с ним все в порядке, правда, предпочитает оральный секс. Но в общем-то это все мужики любят. Жена, может, отказывается, а содержанка будет. Или с несовершеннолетней?

Но стал бы Владимир Вениаминович ходить по каким-то малоизвестным притонам?.. Что же может быть заснято на эти видеокассеты? Марианна умирала от чисто женского любопытства.

– У вас есть какая-то новая информация по делу? – обратилась она к Ухову.

– Сейчас проверяем Зерковского и Степанова, но почему-то моя ментовская интуиция мне подсказывает, – тут Ухов усмехнулся, – что не они это дело состроили. Эти два жука тоже не совсем чисты – опять же интуиция говорит, но по другим делам. Здесь кем-то была придумана какая-то очень хитрая схема, только вот кто организатор?… А Владимир Вениаминович не хочет помочь следствию.

– Чем могу – помогаю, – процедил Картуш. – Но и вы меня должны понять…

– Я понимаю. И жду.

Картуш протянул руку к бутылке водки. Коньяк закончился, водка, которую до этого пила только Марина Самсонова, еще оставалась. Владимир Вениаминович вопросительно посмотрел на Ухова. Капитан покачал головой. Картуш налил себе и залпом осушил бокал.

– Пожалуй, на сегодня мы решили все, что можно. Пора домой собираться. Сейчас вызову Антона.

Покачиваясь, Владимир Вениаминович направился в коридор к телефону.

– Папа, ты уже уезжаешь? – послышался жалобный Машкин голосочек. – Бросаешь свою кошечку? Может, останешься?

Ухов встретился взглядом с Марианной и усмехнулся.

– Где вы живете? – спросила она.

– На Пулковском. Если сможете высадить меня на Московском…

– Да от Московского до вас ехать всего ничего. Подброшу.

– Вот времена пошли, – вздохнул Ухов. – Женщины мужчин до дома подбрасывают.

– Выкиньте из головы, – сказала Марианна и подумала, что двое участников истории – Ухов и Степанов – живут на Пулковском шоссе. Не соседи ли?

В комнате появилась Маша.

– Вы еще посидите? – обратилась она к Ухову и Марианне.

– Спасибо, но мне тоже надо ехать, – поблагодарил Ухов.

– А ты? – повернулась она к подруге.

– У меня на вечер назначена еще одна встреча.

– О, господи! – воскликнула Корицкая. – Вечно у тебя эти встречи.

Ей и в голову не могло прийти, что встреча назначена не по делу. В общем-то Маша на этот раз оказалась права: Марианна договорилась на субботний вечер с Ниловым, который очень просил принять его именно у нее дома: у него к ней какой-то вопрос по компьютеру. Марианна страшно удивилась, когда он ей об этом заявил (Нилов и компьютер – понятия плохо совместимые), но согласилась. Договорились, что она позвонит ему, когда освободится. Он был готов подъехать в любое удобное для нее время. Обещал быть истинным джентльменом. Марианне стало просто любопытно.

Услышав возглас Маши, Марианне стало немного обидно за себя: подруги даже не допускают мысли о том, что у нее есть личная жизнь. Допрыгалась. Считают, что даже в субботний вечер она может встречаться с кем-нибудь только по делу. Знала бы Машенька, что ей месяцев через семь с половиной предстоит стать крестной матерью Марианниного ребенка. Интересно было бы взглянуть на выражение ее лица. Или на лица коллег и партнеров. А как отреагирует на эту новость Марина? Ну ничего, Марианна в самое ближайшее время насладится лицезрением немых сцен.

Никифоровна сказала, что встреча с Сашкой запрограммирована… А Никифоровне можно верить. И самой нужно будет сделать первый шаг. Потребуется усилие над собой: первые шаги по направлению к мужчине были не в правилах Марианны. Но ради ребенка… И не только ради ребенка. Ради себя.

– Ты Маринку с собой заберешь? – поинтересовалась Маша.

– Спроси у нее. Может, останется у тебя до утра. И тебе будет не скучно одной.

Маша отправилась в комнату будить Самсонову, хотя бы для того, чтобы спросить, что она собирается делать.

Владимир Вениаминович засел в туалете и все не выходил.

Минуты через три в большой комнате появилась заспанная Самсонова, попросила налить ей кофейку покрепче, жадно отхлебнула из чашки, чертыхнулась, потому что обожгла губы.

– Поедешь со мной или останешься? – спросила у нее Марианна.

– Оставишь у себя? – подняла Марина глаза на Корицкую.

– Конечно, оставайся.

– Значит, останусь.

Минут через двадцать в дверь позвонили: приехал Антон. Владимир Вениаминович предложил подвезти Ухова, но тот сказал, что ему по пути с Марианной. Девушка поцеловала подруг, Картуш обещал Маше появиться в понедельник, Ухов вежливо, но сухо попрощался с хозяйкой и с женой подследственного.

Картуш с Антоном сели в «Вольво», Марианна с Уховым – в ее «Фольксваген».

– Мне пока не удалось организовать вам встречу с Самсоновым, – сразу же сообщил Ухов, когда они остались вдвоем.

Марианна тронулась с места и спросила:

– Как вы думаете, что заснято на видеокассетах?

– Картуш с несовершеннолетними, может, с мальчиками или даже с животными, но последнее маловероятно. Скорее всего с несовершеннолетними. Причем очень развратные действия, – сказал Ухов. – Кстати, я обратил внимание, что ваша подруга, я имею в виду Корицкую, выглядит, как подросток. Это и навело меня на подобную мысль.

– Выяснить никак невозможно?

– Не представляю, каким образом. С его деньгами следы замести нетрудно.

– Но тем не менее в двух случаях ему это не удалось.

Ухов пожал плечами.

– Может оказаться что-то совсем другое, – сказал он. – То, что нам вовсе не приходит в голову.

Они замолчали. Марианна смотрела на дорогу и думала о том, что у каждого человека есть какие-то тайны, о которых другие, даже хорошо знающие его люди, не подозревают. Вот, например, никто из ее знакомых не догадывается о том, что она беременна. Вообще не допускает такого в мыслях.

– Марина Самсонова может очень быстро спиться, – внезапно сказал Ухов.

Марианна посмотрела на него краем глаза, но ничего не ответила. К ее великому сожалению, она была согласна с капитаном.

Ухов помолчал и добавил:

– Моя бывшая жена здорово пьет. Дочку жалко. Я бы с радостью взял ее к себе. Но… Правда, когда начинается очередной запой, она обычно звонит, и я или моя мама забираем Элю. Но девочка все равно видит этот кошмар…

– А через суд?

– Не забывайте, в какой стране вы живете, Марианна, – вздохнул Ухов. – Наш самый гуманный в мире суд считает, что ребенок должен оставаться с матерью. А моя бывшая, когда нужно, может показать себя паинькой. Мы живем с матерью в однокомнатной. Естественно, судья посчитала, что ребенка мне даже поселить негде. Можно подумать, что в коммуналке, где все соседи – алкаши, ей лучше. С мамочкой, которая поддает, да еще и мужиков водит.

– А если вы снова женитесь, как ваша новая жена посмотрит на дочь от другой женщины?

– Во-первых, я не думаю, что еще раз женюсь. Во-вторых, никогда не женюсь на женщине, которая будет плохо относиться к моей дочке, не воспримет ее как свою.