Перед тем, как он ее застрелил - Джордж Элизабет - Страница 50

— Ты легко отделалась, Ванесса, — заметила Фабия Бендер.

Кендра Осборн согласно кивнула. Однако Несс представляла бесконечную череду часов, отданных общественно полезным работам, и ей казалось, что они будут тянуться до конца ее жизни. Несс была крайне недовольна приговором и убеждена, что мир вообще устроен несправедливо.

— Ага, легко, — буркнула Несс.

— Если тебе не нравится, назови имена и адреса своих подружек, — добавила Кендра.

Поскольку Несс не собиралась этого делать — даже при том, что Сикс и Наташа отреклись от нее, — ничего не оставалось, как приступить к исправительным работам. Ей объявили, что трудиться предстоит в Детском центре в Минвайл-гарденс. Даже близость этого заведения к дому не утешила Несс. У нее был вид человека, проданного в рабство, и она решила при первой же возможности объяснить это руководителю работ, с которым вскоре и познакомилась.

Прямо в день вынесения приговора некая Маджида Гафур позвонила и сообщила, что первая явка — сегодня же. Поскольку Несс живет на расстоянии пятидесяти ярдов от места прохождения работ, ей следует быть немедленно и ознакомиться с правилами.

— Правила? Какие еще правила? — удивилась Несс. — Это же не тюрьма, а работа.

— Работа, которая является обязательной по приговору суда, — напомнила Маджида. — Пожалуйста, будь вовремя. Жду десять минут, потом звоню инспектору по пробации.[19]

— Вот дерьмо!

— Фу, какое некрасивое слово! — произнесла Маджида с приятным восточным акцентом. — У нас в Детском центре не принято сквернословить, мисс.

Несс отправилась в своем обычном виде. Она пересекла игровую площадку и вошла в напоминающий сарай дом, предназначенный для игр и занятий детей от шести лет. Там Маджида вместе с воспитанниками мыла посуду после полдника, состоящего из молока и тостов с земляничным джемом. Женщина протянула Несс полотенце и велела вытирать чашки, предупредив: «Будь осторожна, за разбитую посуду придется платить».

Маджида Гафур, нестарая еще женщина, оказалась уроженкой Пакистана. Будучи вдовой, она нарушила национальную традицию и отказалась жить в семье одного из своих женатых сыновей. «Их жены — чересчур англичанки», — говорила она, хотя сама выбирала каждую. Внуков, которых было одиннадцать, Маджида находила славными, но непослушными. Она считала, что отцам пора за них взяться.

— Нет уж, мне лучше, когда я сама себе хозяйка, — объясняла она Несс, которую не слишком интересовали подробности жизни Маджиды. — Тебе будет хорошо в Детском центре. Если будешь соблюдать правила, конечно.

Правила представляли собой перечень запретов: не курить, не пользоваться мобильным и обычным телефонами, не злоупотреблять макияжем, не носить вызывающих украшений, не слушать плеер, радио, магнитофон, не играть в карты, не танцевать, не делать на видных местах татуировку или пирсинг, не болтать со знакомыми, не есть фастфуд («Этот «Макдоналдс» — бич цивилизованного мира!»), не носить откровенной одежды («Такой, как на тебе сейчас. Завтра в этом не пущу!»). Навещать также никто не должен.

— Это все? — Несс поморщилась. — И когда приступать?

— Ты уже приступила. С посудой ты закончила, теперь вымой пол. А я пока составлю для тебя режим дня. Отправлю его инспектору по пробации и социальному работнику. Пусть знают, как ты отбываешь две тысячи часов, к которым тебя приговорили за твое преступление.

— Да не совершала я…

— Нет уж, — махнув рукой, прервала Маджида. — Меня не интересует твоя сомнительная деятельность. Тут детское учреждение. Твоя задача — отработать часы, моя — написать об этом отчет. Ведро и швабра в шкафу возле раковины. Вода должна быть горячей. Добавь колпачок «Аякса». Помоешь пол — почисти унитаз.

— А где отмечаются отработанные часы?

— Это не твоя забота. Давай уже, хватит стоять. Работа ждет и тебя, и меня. Нужно завершить уборку, и, кроме нас с тобой, этого никто не сделает.

— Что, больше тут никто не работает? — удивилась Несс.

— Вот именно, поэтому дел выше крыши.

Такого оборота Несс никак не ожидала. Она взяла швабру, ведро, «Аякс» и занялась полом.

Всего в центре имелось четыре комнаты: кухня, кладовая, туалет и игровая. В две последние имели доступ дети, поэтому там было грязно. В игровой повсюду стояли маленькие столы и стульчики, пол был липкий от какой-то жидкости. Несс оттерла пол в игровой, потом в туалете, недоумевая, что за липкую дрянь разлили повсюду. Под наблюдением Маджиды она помыла кухню. В кладовой достаточно было просто подмести, а после вытереть пыль с полок и подоконника.

Несс все делала без энтузиазма, недовольно бормоча себе под нос и косо поглядывая на Маджиду. Но пакистанку косые взгляды не трогали. Она сидела за столом и писала два режима дня — один для детей, другой для Несс. Рассматривая появление девушки как подарок судьбы, она решила выжать из этого подарка все возможное. Мнение Несс Маджиду ничуть не волновало. По опыту она знала, что от работы еще никто не умирал.

*

После того как Несс вынесли приговор, Кендра встретилась с Корди, ища у подруги совета. Она пришла к Корди домой, на Кенсал-Грин, где та в крошечном саду терпеливо участвовала в чаепитии, которое устроили ее дочери. Неизвестно почему Аманда и Патия выбрали для своей игры тему королевского приема. Аманде досталась роль королевы: древняя шляпка-таблетка, атласные перчатки и огромная сумка в руках. Корди и Патия изображали гостей, осчастливленных приглашением на этот прием. Угощение состояло из фанты, чипсов и попкорна. Для фанты предназначались китайские чашки, купленные в благотворительном магазине Кендры. Чипсы с попкорном стояли в пластмассовом дуршлаге в центре хромоногого садового столика.

Почести, которые полагаются главе государства, Аманда перепутала с почестями, воздаваемыми Папе Римскому, поэтому потребовала от своих гостей, чтобы те целовали ей перстень. В тот момент, когда Кендра вошла, девочка стояла на скамейке — вместо трона — и была совершенно увлечена ролью, для которой словно родилась. По окончании церемонии приветствия Аманда отдала распоряжения насчет чашек — кому из какой пить. Патии все это надоело, и она заявила, что тоже хочет быть королевой. Корди напомнила дочери, что они бросали монетку, и жребий выпал Аманде. Значит, Патии повезет в другой раз.

— И нечего надувать губы, — заключила Корди.

Тут она увидела Кендру, которую встретил и проводил в сад Джеральд, смотревший прямую трансляцию из Барбадоса: футбольный матч на Кубок мира. Корди попросила позволения выйти из-за стола и поговорить с подругой. Разрешение было дано с большой неохотой, причем Корди было запрещено брать с собой чашку. Корди низко поклонилась и, пятясь с предельным почтением, покинула прием.

Подруги решили устроиться в маленьком патио, которое находилось сразу за задней дверью. День выдался прекрасный, и все соседи Корди расположились под открытым небом. Они обедали, слушали музыку, общались, а порой и ссорились. Весь этот шум доносился до Кендры и Корди, напоминая, где они находятся — чтобы не воображали, подобно Аманде с Патией, что сидят в дворцовом саду.

Собственно, и сидеть-то было не на чем: девочки для своей игры забрали всю мебель, поэтому Кендра с Корди постояли немного и перебрались на кухню. Подруги закурили, не обращая внимания на слова Джеральда о том, что если вдруг Корди беременна, то курение повредит ребенку, — в ответ на это предположение Корди невозмутимо улыбнулась.

Кендра поведала Корди, как прошло заседание суда. Упомянула она и Фабию Бендер, точнее, ее совет установить контакт с Несс, если Кендра хочет остановить дальнейшее падение племянницы.

— Что же, мне теперь и шагу без нее ступить нельзя? Так, что ли? — недоумевала Кендра.

— Что же делать?

Корди выпустила красивый завиток дыма. Краем глаза она приглядывала за королевским приемом. Покончив с церемониальной частью, девочки занялись поеданием попкорна.

— Ходить с ней вместе на маникюр? На массаж лица? К парикмахеру? В кафе? Может, нам взять ее с собой в клуб? Может, я должна рукодельничать вместе с ней? Или мастерить украшения? Или пойти на курсы кройки и шитья?