Никола и его друзья - Семпе Жан Жак - Страница 50

И после обеда папа поискал в своем столе и нашел три конверта. Он оторвал от них уголки, где были приклеены марки.

— Вот ты и на пути к замечательной коллекции, — сказал папа, посмеиваясь.

А я его поцеловал, потому что мой папа самый лучший в мире.

Когда я пришел в школу после обеда, оказалось, что коллекции начали собирать уже несколько ребят. У Клотера была одна марка, у Жоффруа тоже одна, и у Альцеста одна, но разорванная, мятая, заляпанная маслом, и у нее не хватало нескольких зубчиков. Моя коллекция из трех марок была лучше всех. Эд не принес марок, он сказал, что мы все дураки, что это никому не нужно и что он больше любит футбол.

— Ты сам дурак, — сказал Руфус. — Если бы король Англии играл в футбол, вместо того чтобы собирать коллекцию марок, он не был бы таким богатьгм, а может быть, и вообще королем.

Руфус все правильно сказал, но надо было идти на урок, и мы не могли больше продолжать заниматься филателией.

На перемене начался обмен.

— Кто хочет мою марку? — спросил Альцест.

— А у меня такой марки нет, — сказал Руфус Клотеру, — я ее у тебя меняю.

— Ладно, — ответил Клотер. — Меняю мою марку на две твоих.

— Нет, интересно, а почему я должен отдать свои две за твою одну? — спросил Руфус. — Меняю марку на марку.

— А я бы обменял свою марку на одну, — сказал Альцест.

Потом к нам подошел Бульон. Бульон — наш воспитатель, он всегда что-то подозревает, когда видит нас всех вместе, а ведь мы всегда вместе, потому что мы все дружим, вот он все время и боится чего-то.

— Посмотрите мне прямо в глаза, — сказал Бульон, — что вы там еще затеваете, негодники?

— Ничего, мсье, — ответил Клотер. — Мы занимаемся филателией, меняем марки. Одну — на две, чтобы собрать хорошие коллекции.

— Филателией, — сказал Бульон. — Это очень хорошо, очень хорошо! Очень поучительно, особенно для знания истории и географии! И потом, хорошая коллекция может стоить дорого! Был когда-то король, не знаю, в какой стране и не помню его имени, у него была такая коллекция, что стоила целое состояние! Ну что же, обменивайтесь, но ведите себя хорошо.

Бульон ушел, а Клотер протянул Руфусу руку с зажатой в ней маркой.

— Ну что, согласен? — спросил Клотер.

— Нет, — ответил Руфус.

— Я согласен, — сказал Альцест.

А потом Эд подошел к Клотеру и — хлоп! — отобрал у него марку.

— Я тоже начну собирать марки! — крикнул Эд со смехом.

Он помчался с маркой в руке, но Клотеру было не до шуток, он бегал вслед за Эдом и кричал, чтобы тот веонул ему марку. Тогда Эд, не останавливаясь, лизнул марку и наклеил ее себе на лоб.

— Эй ребята! — крикнул Эд. — Смотрите: я — письмо! Я письмо и даже авиа!

И Эд развел руки в стороны и начал бегать: дрр… дрр… дрр… Но Клотеру удалось дать ему подножку, и Эд упал. Они начали драться изо всех сил, и Бульон прибежал снова.

— Я так и знал, что не могу вам доверять, — сказал Бульон. — Вы не способны спокойно играть! Вы оба идите в угол… И вы, Эд, пожалуйста, доставьте мне удовольствие и отклейте ото лба эту смешную марку!

— Да, только скажите ему, чтобы он делал это осторожно и не порвал зубчики, — сказал Руфус. — Ведь это та самая марка, которой мне не хватает.

И Бульон отправил его в угол вместе с Клотером и Эдом.

Теперь из коллекционеров остались только Жоффруа, Альцест и я.

— Эй, ребята! Хотите мою марку? — спросил Альцест.

— Меняю твои три марки на мою одну, — сказал мне Жоффруа.

— Ты что, спятил? — спросил я. — Если ты хочешь мои три марки, тогда давай три свои! За одну марку я тебе даю одну.

— Я хочу поменять мою марку на одну, — сказал Альцест.

— А зачем она мне? — сказал Жоффруа. — У меня такая есть.

— Ну так что, вам не нужна моя марка? — спросил Альцест.

— Давай, я отдам тебе мои три марки, — сказал я Жоффруа, — если ты поменяешь их на что-нибудь интересное.

— Ладно! — сказал Жоффруа.

— Ах так! Раз моя марка никому не нужна, то я сейчас вот что с ней сделаю, — крикнул Альцест. И он порвал свою коллекцию.

Когда я, очень довольный, вернулся домой, папа меня спросил:

— Ну что, юный коллекционер-филателист, как дела с коллекцией?

— Здорово! — ответил я и показал два шарика, которые мне дал Жоффруа.

Мексан — волшебник

Нас с ребятами пригласили на полдник к Мексану, и мы очень удивились, потому что Мексан никогда никого к себе не приглашал: его мама этого не хочет. Но он нам объяснил, что его дядя, моряк, — а я думаю, что все это вранье и никакой он не моряк, — подарил ему волшебный ящик. Только делать фокусы неинтересно, когда никто не смотрит, вот потому-то мама Мексана разрешила ему нас пригласить.

Когда я пришел, все ребята уже собрались, и мама Мексана принесла нам полдник: чай с молоком и хлеб с вареньем — ничего особенного. А мы все смотрели на Альцеста, он ел две булочки с шоколадом, которые принес из дома. Только попросить у него кусочек было бы бесполезно. Потому что Альцест, вообще-то добрый парень, поделится с вами чем угодно, но при условии, что это нельзя съесть.

После полдника Мексан повел нас в гостиную. Там он поставил рядами стулья, как у Клотера, когда его папа устраивал для нас кукольный театр. Сам Мексан встал позади стола. На столе стоял волшебный ящик. Мексан открыл ящик, там внутри было полно всяких вещей. Он взял палочку и большой кубик.

— Видите этот кубик? — спросил Мексан. — Кроме того, что он большой, он ничем не отличается от других.

— Нет, — сказал Жоффруа, — он пустой и внутри есть другой кубик.

Мексан открыл рот и посмотрел на Жоффруа.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Знаю, потому что у меня дома такой же волшебный ящик, — ответил Жоффруа. — Мне подарил его папа, когда я стал двенадцатым по орфографии.

— Ну а фокус? — спросил Руфус.

— Фокуса нет! — крикнул Мексан. — Потому что Жоффруа нахальный врун!

— Совершенно точно, твой куб пустой, — сказал, Жоффруа. — Ну-ка повтори еще раз, что я нахальный врун, и ты у меня сейчас получишь!

Тут в гостиную вошла мама Мексана. Она посмотрела на нас минуту, постояла, вздохнула и ушла, захватив с собой вазу с камина.

Мне было очень интересно, как устроен пустой куб, и я подошел к столу посмотреть.

— Нет! — крикнул Мексан. — Нет, возвращайся на свое место, Никола! Ты не имеешь права смотреть вблизи.

— А почему это? — спросил я.

— Понятно почему, потому что там внутри фокус! — сказал Руфус.

— Ну да, — сказал Жоффруа, — этот куб пустой, а когда ты его ставишь, тот куб, что внутри…

— Если ты будешь продолжать, — крикнул Мексан, — лучше иди домой!

Тут в гостиную вошла мама Мексана. И вышла, захватив с собой маленькую статуэтку с пианино.

Тогда Мексан оставил куб и взял что-то похожее на кастрюлю.

— Эта кастрюля пустая, — сказал Мексан и показал ее нам.

Он посмотрел на Жоффруа. Тот объяснял, как устроен пустой куб Клотеру, который ничего не понял.

— Я знаю, — сказал Жоаким, — кастрюля пустая, но оттуда у тебя вылетит белый голубь.

— Если у него получится, — сказал Руфус, — потому что в этом и есть фокус.

— Голубь? — спросил Мексан. — Ну нет! Вот дурак, откуда я его возьму?

— А я видел по телевизору одного волшебника, и он отовсюду вытаскивал много-много голубей. Сам ты дурак! — ответил Жоаким.

— Во-первых, — продолжал Мексан, — даже если бы я хотел, мне нельзя вытаскивать из кастрюли голубей. Мама мне не разрешает разводить животных в доме. Один раз, когда я принес мышь, сколько было разговоров! Понятно, кто из нас дурак?

— Жаль, — сказал Альцест, — голуби — это здорово! Они небольшие, но с горошком отлично! Похоже на цыпленка.