Никола и его друзья - Семпе Жан Жак - Страница 49

Папа Крепена не знал, как быть.

— Так или иначе, — сказал он, — нам пора ехать, если мы хотим прибыть на место ночью, как собирались.

Мама с ним согласилась. Она поцеловала Крепена, надавала ему кучу наставлений и обещала подарить разные игрушки. А потом попрощалась с мсье Рато.

— У вас очень хорошо, — сказала она. — Только я заметила, что вдали от родителей дети становятся очень нервными. Было бы хорошо, если бы родители их регулярно навещали и дети проводили хотя бы немного времени в семейной атмосфере. Это бы их успокаивало и возвращало душевное равновесие.

А потом мы пошли на тихий час. Крепен больше не плакал. Если бы Бертен не сказал: «Зайчик, спой про маленькие качели!» — я думаю, мы бы даже не подрались.

Воспоминания о каникулах

Я вернулся домой после отдыха в летнем лагере. Там было очень здорово!

Когда поезд пришел на вокзал, на перроне уже собрались все папы и мамы. И что тут началось! Все кричали, некоторые плакали, потому что они не видели своих мам и пап, другие смеялись, потому что их увидели. Вожатые — они нас сопровождали — свистели, чтобы мы не выходили из строя, служащие вокзала свистели вожатым, чтобы они перестали свистеть, опасаясь, как бы из-за свистков вожатых не отправились поезда. А потом я увидел моих папу и маму, и это было так здорово, что сказать невозможно! Я бросился к маме, потом к папе, мы поцеловались, и они сказали, что я вырос и загорел. У мамы были слезы на глазах, а папа тихо посмеивался, говоря «Ну-ну», и гладил меня рукой по волосам. Я тут же начал им рассказывать о каникулах. Потом мы уехали с вокзала, и папа потерял мой чемодан.

Как хорошо снова оказаться дома! Здесь так хорошо пахнет. А вот и моя комната со всеми игрушками! Мама пошла готовить обед, и это здорово, потому что в лагере нас кормили хорошо, но мама готовит лучше всех. И даже когда у нее не получается пирог, он все равно вкуснее всего, что вы когда-нибудь ели.

Папа сел в кресло читать газету, и я его спросил.

— Теперь делать?

— Я не знаю, — сказал папа, — ты, наверное, устал от путешествия, пойди в свою комнату и отдохни.

— Да я не устал, — ответил я.

— Тогда поиграй, — сказал мне папа.

— А с кем? — спросил я.

— С кем, с кем, тоже мне вопрос! — сказал папа. — Думаю, что ни с кем.

— Я не умею играть один, — сказал я. — Так не пойдет. В лагере у нас было много ребят и всегда много дел.

Тогда папа положил газету на колени, строго посмотрел на меня и сказал:

— Ты больше не в лагере и будь добр, пойди поиграй один!

Я заплакал, мама прибежала из кухни и сказала:

— Хорошее начало!

Она меня успокоила и велела, пока готовится обед, пойти погулять в саду. Может быть, я увижу Мари-Эдвиж. Она только что вернулась после каникул. Тогда я побежал в сад. А в это время мама говорила о чем-то с папой. Я думаю, обо мне. Они очень рады, что я вернулся.

Мари-Эдвиж, дочка мадам и мсье Куртеплак, наших соседей. Мсье Куртеплак — заведующий отделом обуви в магазине «Удачная покупка» на третьем этаже. Он часто ссорится с папой. Хотя Мари-Эдвиж и девчонка, но девчонка что надо! Мне повезло, потому что, когда я вышел из дома, сразу увидел Мари-Эдвиж. Она играла у себя в саду.

— Привет, Мари-Эдвиж, — сказал я, — идем играть со мной!

— Ладно, — сказала Мари-Эдвиж и пролезла через дыру в ограде. Папа и мсье Куртеплак не хотят ее чинить, потому что каждый говорит, что дыра не у него в ограде, а у его соседа.

Мари-Эдвиж с тех пор, как я ее видел последний раз до каникул, очень загорела, а с ее голубыми глазами и светлыми волосами загар ей очень идет! Нет, правда, хотя Мари-Эдвиж и девчонка, но девчонка что надо!

— Ты хорошо провел каникулы? — спросила Мари-Эдвиж.

— Еще как! — ответил я. — Я жил в лагере, там были отряды, мой лучше всех и назывался «Рысий глаз», и я был вожатым.

— А я думала, что вожатыми бывают взрослые, — сказала Мари-Эдвиж.

— Ну да, — ответил я. — Но я был помощником вожатого, и он ничего не делал, не спросив меня. По-настоящему я всеми командовал.

— А девчонки в лагере были? — спросила Мари-Эдвиж.

— Да ты что! — ответил я. — Конечно, нет! Для девчонок это слишком опасно. Чего мы там только не делали. А потом мне пришлось спасать двух утопающих.

— Все-то ты выдумываешь! — сказала Мари-Эдвиж.

— Как это выдумываю? — крикнул я. — Не двух, а даже трех, про одного еще забыл. На рыбной ловле я выиграл соревнование, вытащил вот такую рыбу! — и я развел руки в стороны как только мог. А Мари-Эдвиж засмеялась, как будто она мне не поверила. Вот это мне не понравилось. И правда, с девчонками говорить невозможно. Тогда я рассказал ей об одном случае, когда помог полиции поймать вора, который спрятался у нас в лагере. И еще про другое, когда я доплыл до маяка и вернулся, и все очень волновались, но когда я вышел на пляж, все меня поздравляли и сказали, что я настоящий чемпион. И еще о том, как все ребята из лагеря заблудились в лесу, а там было полно диких зверей. А я нашел этих ребят.

— А я была с папой и мамой на море, — сказала Мари-Эдвиж, — и подружилась с одним мальчиком, его звали Жанно, и он здорово умел кувыркаться.

— Мари-Эдвиж, — крикнула мадам Куртеплак, она вышла из дома, сейчас же иди домой, обед готов!

— Я потом тебе расскажу, — сказала Мари-Эдвиж. Она убежала и снова пролезла через дыру в ограде.

Когда я вернулся домой, папа посмотрел на меня и сказал:

— Ну что, Никола, ты повидал свою подружку? Теперь настроение получше?

Но я не ответил, а побежал к себе в комнату и изо всех сил ударил ногой в дверцу шкафа. Нет, правда, в конце концов что это Мари-Эдвиж мне рассказывает всякие глупости о своих каникулах? Во-первых, мне это совсем неинтересно. А потом… Ее Жанно — просто дурак и урод!

Наши коллекции марок

Руфус пришел сегодня в школу очень довольный. Он показал нам новую тетрадь, и в ней на первой странице, вверху слева была наклеена одна марка.

— Я начинаю собирать марки, — сказал Руфус.

Он объяснил, что папа предложил ему собрать коллекцию марок, и что это называется заниматься филателией, и что вообще это очень полезно, потому что благодаря маркам изучаешь историю и географию. И еще его папа сказал, что коллекция марок может стоить много-много денег, и что в Англии жил король, у него была коллекция марок, и она стоила очень дорого.

— Хорошо бы, — сказал Руфус, — если бы вы все начали собирать марки, тогда можно было бы ими обмениваться. Папа сказал, что так и получаются настоящие коллекции. Но марки не должны быть разорваны, а главное — чтобы все зубчики были целы!

Когда я пришел домой обедать, то сразу же попросил маму дать мне несколько марок.

— Это еще что за выдумка? — спросила мама. — Иди мой руки и не дури мне голову всякими глупостями.

— А зачем тебе марки, дружок? — спросил папа. — Тебе надо отослать письмо?

— Да нет! — сказал я. — Чтобы собирать коллекцию, как Руфус.

— Но это же очень хорошо! — сказал папа. — Филателия — интересное занятие. Собирая коллекцию марок, узнаешь много нового, особенно из истории и географии. А потом, ты знаешь, хорошо составленная коллекция может стоить очень дорого. Был в Англии король, его коллекция стоила целое состояние!

— Да, — сказал я, — если мы с ребятами будем меняться, то соберем отличные коллекции марок, и все с зубчиками!

— Да… — сказал папа. — Во всяком случае я предпочитаю, чтобы ты собирал марки, а не заполнял дом и карманы бесполезными игрушками. А теперь ты послушаешь маму и пойдешь мыть руки, потом вернешься к столу, а после обеда я дам тебе несколько марок.