Сломанный меч Империи - Калашников Максим - Страница 86

Все продумано. Здесь должна заработать Ассамблея русской культуры, которая объединит художников и писателей, театралов и меценатов, скульпторов и промышленников. Возрождение усадьбы пойдет за счет частных вложений. Принцип таков: хочешь стать меценатом — бери себе, скажем,Конный двор и ставь на нем дело. Да с прибылью, да на мировом уровне! И такие предприниматели есть. Не все же транжирят денежки на Багамах, кто-то и о Русской земле думает. Не все же их вкладывают в идиотизирующее «тель-авидение», как гусинско-березовские…

Я поневоле любуюсь этим кипучим русским, мечтающим окружить нынешнюю погрязшую в чужемерзии Москву ожерельем возрожденных усадеб. Он великий мастер, переливаюгщий национальные традиции в жилища. Как он ненавидит выходцев из грязных местечек, из пропахшего чесноком и потом убожества, которые пришли к власти в 1917-м году и превратили жизнь русских в скученную мерзость. Но не меньше он ненавидит и их собратьев, которые ныне застраивают Москву безлико-стеклянными храминами-пирамидами, увеличенными подобиями коммерческих ларьков.

Мы знаем, как восстановить основу нашей нации, нашего Православного Третьего Рима!

13

Есть у нас люди, которых можно считать поистине русским золотым запасом. Чье тело — лишь несовершенная оболочка. Но на самом деле они и есть сама Держава. Эти личности ощущают ее просторы как продолжение себя, и все испытания Великой России переживают как личные. Распад Империи стал их жизненной трагедией, как если бы они лишились рук и ног. Кровавые междоусобья отзываются в них страшной болью, как если бы резали их собственную плоть.

Такие люди обладают мышлением планетарного масштаба и говорят с давно умершими предками, как с живущими рядом. Уникальное чувство страны, бродящих в ней энергий и вызревающих центров силы делают их скульпторами грядущего. И так же, как мать предугадывает болезнь своего дитя, они знают о зарождении будущих бедствий Империи. Есть в таких душах нечто мистическое, глубинное. Какой-то внутренний слух, им слышат они и голоса умерших, и треск геополитических напряжений, и едва уловимое дрожание незыблемых на взгляд непосвященного громад, и ток жизненных сил страны.

Как далеки они от тупых кремлевских чиновников с обросшими шерстью сердцами, давно не читавших книг, с мозгами в водочных парах и с кассовым аппаратом в душе! Как непохожи они на этих уродливых недочеловеков с бегающими глазками, умеющих лишь плести тараканьи интриги даже ценой гибели собственного государства! Но не меньше чужды они и лощеным сорокалетним «мальчикам», экономистам и делягам, чей мир стиснут в пределах Садового кольца, в чьих головах — лишь буквари западного либерализма до каталоги роскошных магазинов. Ибо познать свою страну — это слиться с нею, обрести сверхвидение и способность объять необозримые пространства одним взглядом. Сам этот путь восприятия имперских людей недоступен Западу. Ибо в нем господствует лишь примитивный материальный расчет, рационализм, норовящий расчленить сложное единство мира на простые составляющие. А это все равно что пропускать картины да Винчи через мясорубку. Они разлагают все на элементарные составляющие: вот — политика, вот — экономика, вот — фольклор. Они и Россию все время расчленяют то на регионы, то на какие-то уровни. Запад — царство анализа, но на синтез он не способен. Но расчленить, пусть даже и для познания — это значит убить.

А люди имперские выступают мастерами синтеза, способными создавать будущее страны как единое целое, где купола соборов, поместья и крылатые ракеты, где электростанции и традиции связаны едиными узами. Как ни парадоксально звучит подобное утверждение для ушей человека с западно-рационалистическим складом рассудка. Одним из таких «третьих римлян» живет среди нас — русский скульптор и архитектор Константин Пчельников. Который еще в 1970 году заявил об опасности распада Империи и говорил о необходимости по-новому организовать Русское пространство.

Пчельников — один из тех, кто осознал всю уникальность Российской Империи — Советского Союза, аналогов которой нет в мировой истории. Он видит огромную Евразию как титаническую чашу, ограниченную по краям горными целями — Пиренеями и Балканами, Карпатами и Кавказом, Тянь-Шанем, Гималаями и Тибетом. На восточной и западной оконечностях прочь от вогнутой «линзы» Русского пространства как бы стекают в Океан Европа с Китаем, отделен Гиндукушским хребтом Индостан. Они — вне нашей Чаши. Восточные славяне заселили ее и организовали почти круглое пространство с центром в Москве, протянув из нее струны радиальных коммуникаций. Получился магический круг, Священное Колесо, внутри которого заключено до 70 процентов всех природных ресурсов Земли.

Чаша стабильна в исторической перспективе, в отличие от Мирового Острова — Америки, замкнутого на паутину зыбких и эфемерных морских коммуникаций. Чаша потенциально — пуп мира, ось его истории. Пчельников убежден: русские должны создать новую систему планетарных коммуникаций — от Португалии до Москвы, а через нее, сквозь всю Сибирь — к Беринговому проливу, отделяющему евразийскую Чукотку от американской Аляски. Там через воды перебрасывается титанический мост и возникает сверкающий мегаполис, Берингоград, через который путь лежит на Американский континент. От этой Оси Мира должны сбегать к югу меридиональные магистрали — к Африке, Индии и Китаю. И стеречь эту ось новой глобальной системы должен стальной и грозный гигант — стабильная наша Империя. Создав новую сеть мировых дорог, мы приведем к падению роли Персидского и Ормузского проливов, Суэцкого канала и Сингапура, обретя огромные богатства и мировое лидерство…

В 1965 году Пчельников вошел в демографическую комиссию при Московском университете. Спрогнозировав тогда спад рождаемости в 1990-е и предлагая выход из грядущего кризиса: прекратить распыление восточных славян из их исконных центров расселения на края Империи, на периферию Чаши. И снова стягивать их к ее центру, восстанавливая «выеденную» в ХVIII-ХХ веках сердцевину Руси, восстанавливая запас цивилизационной прочности. В 1970-м он предлагает схему кинетического расселения — вокруг цивилизационных ядер и силовых линий, с вахтовой системой эксплуатации промышленности на периферии. Пчельников убеждал: надо реставрировать утраченный русский пространственный порядок, наше этногосударственное ядро.

Он сравнивает все это с возведением огромного соборного купола над сердцем русского мира, вокруг коего поднимутся купола малых и средних народов, городов, корпораций. Города превращаются в «созвездия», а из русского ядра удаляются «сараи, стройплощадки и экологически вредные производства».

Центром этого ядра и Великой Чаши Пчельников мечтает сделать коммуникационное ложе — Артполис в южномосковском район Битцевского парка. Этакую расколотую на две половину восьмигранную пирамиду, в плане образующую восьмилучевую арийскую звезду — противовес шестиконечному символу иудейско-протестантской цивилизации. Здесь — средоточие банков, бирж, офисов фирм и информагентств, пунктов космической связи. Узкая горловина, сквозь которую идет обмен культурными, технологическими и организационными ценностями под контролем Православного народа. Это — уникальный кристалл созидания. Но, увы уже для рыхлого и сорного, распадающегося постсоветского пространства. Но так, чтобы мы овладели искусством коммуникаций, овладения пространствами и манипулирования ими. Поставив себе на службу современные финансовые бизнес-технологии, вовлекая в освоение богатств Чаши и реализацию титанических проектов капиталы всего мира. Под русским контролем! Сжатием этномассы восточных славян к традиционному центру Империи запускается «реактор», энергия которого обеспечивает новый пассионарный всплеск, новое расширения Империи. Ее великую Трансгрессию!

Во времена Горбачева у нас было в сто крат больше сил, дабы взяться за такой проект Православно-имперского будущего. И еще больше — в начале 1970-х. Воздушные флоты, армады танков, сосредоточенные в уникальных центрах гроздья научно-технической мощи — тогда еще полновесные, а не иссохшие, как ныне. Плюс поток нефтедолларов, так бездарно проеденных режимом Брежнева на импортное шмотье. А еще — уникальная система власти огромной мобилизационной силы, которая в руках Вождя-Ваятеля способна творить невиданные чудеса (О Пчельникове — см. «День», N 17,1992 г., «Завтра», 37 и 52,1995 г.).