Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 84

Изменить размер шрифта:

Поэты!.. Что бишь я хотел сказать

Поэтам? Не припомню, ей-же-богу.

Забывчивостью начал я страдать…

Хотелось мне лачуге и чертогу

Совет сугубо нужный преподать.

А впрочем, это лишняя тревога;

Особого убытка миру нет

В том, что пропал бесценный мой совет.

Когда-нибудь отыщется и он

Среди обломков рухнувшего зданья,

Когда, затоплен, взорван, опален,

Закончит старый мир существованье,

Вернувшись, после шумных похорон,

К первичному хаосу мирозданья,

К великому началу всех начал,

Как нам Кювье однажды обещал.

И новый мир появится на свет,

Рожденный на развалинах унылых,

А старого изломанный скелет,

Случайно сохранившийся в могилах,

Потомкам померещится, как бред

О мамонтах, крылатых крокодилах,

Титанах и гигантах всех пород.

Размером этак футов до двухсот.

Когда б Георг был выкопан Четвертый

Геологами будущей земли,

Дивились бы они — какого черта

И где такие чудища росли?

Ведь это будет мир второго сорта,

Мельчающий, затерянный в пыли.

Мы с вами все — ни более, ни менее

Как черви мирового разложения!

Каким же — я невольно повторяю

Покажется большой скелет такой,

Когда, вторично изгнанный из рая,

Пахать и прясть возьмется род людской?

О войнах и царях еще не зная,

Сочтет Георга разум их простой,

В явленьях разбираться не умея,

Чудовищем для нового музея.

Но я впадаю в тон метафизический:

Мир вывихнут, но вывихнут и я.

От темы безобидно — иронической

Уводит рассудительность моя

Бегите от стихии поэтической!

Всегда стремитесь, милые друзья,

Чтоб замысел был ясен, прост и верен,

А я менять привычки не намерен.

Я буду отвлекаться, так и быть…

Но в данный миг я возвращусь к роману.

Как сказано — во всю ямскую прыть

Неслась кибитка моего Жуана.

Но долгий путь вас может утомить,

И я его описывать не стану;

Я в Петербурге ждать его готов,

В столице ярко блещущих снегов.

Смотрите — в форме лучшего полка

Мой Дон-Жуан, Мундир суконный красный,

Сверкающий узор воротника.

Плюмаж — как парус, гордый и прекрасный,

Густые сливки тонкого чулка

И желтых панталон отлив атласный

Обтягивали пару стройных ног,

Какими Феб — и тот гордиться б мог!

Под мышкой — треуголка, сбоку — шпага,

Все, чем искусство, слава и портной

Украсить могут юную отвагу,

Цветущую здоровьем и весной,

Все было в нем. Не делая ни шагу,

Стоял он статуэткой расписной,

Как бог любви — ей-ей, не лицемерю я!

В мундире лейтенанта артиллерии.

Повязка спала с глаз его, колчан

И стрелы легкой шпагою сменились,

А крылышки — и это не изъян!

В густые эполеты превратились

Он был, как ангел, нежен и румян,

Но по-мужски глаза его светились.

Сама Психея, я уверен в том,

Признала б Купидона только в нем.

Застыли дамы, замерли вельможи — и

Царица улыбнулась Фаворит

Нахмурился: мол, новый — то моложе и

Меня без церемоний оттеснит!

Все эти парни рослые, пригожие,

Как патагонцы бравые на вид,

Имели много прибыли и… дела,

С тех пор как их царица овдовела.

Жуан не мог поспорить с ними в статности,

Но грация была ему дана,

Изящество лукавой деликатности;

Притом — была и к юношам нежна

Царица, не лишенная приятности:

Похоронила только что она

Любимца своего очередного,

Хорошенького мальчика Ланского.

Вполне понятно, что могли дрожать

Мамонов, Строганов и всякий «ов»,

Что в сердце, столь вместительном, опять

Найдет приют внезапная любовь,

А это не могло не повлиять

На выдачу чинов и орденов

Тому счастливцу, чье благополучие,

Как выражались, «находилось в случае».

Сударыни! Не пробуйте открыть

Значенье этой формулы туманной.

Вам Каслрей известен, может быть,

Он говорит косноязычно — странно

И может очень много говорить,

Все затемняя болтовней пространной.

Его — то метод подойдет как раз,

Чтоб этот термин ясен стал для вас!

О, это хитрый, страшный, хищный зверь,

Который любит сфинксом притворяться;

Его слова, невнятные теперь,

Его делами позже разъяснятся.

Свинцовый идол Каслрей! Поверь,

Тебя и ненавидят и боятся.

Но я для дам припомнил анекдот,

Его любая, думаю, поймет.