Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 77

Изменить размер шрифта:

И если бы неведомый отряд,

Случайно потерявший направленье,

Блуждая средь развалин наугад,

Не увидал ужасное скопленье

В кровавый ров поверженных солдат

И не явился к ним как избавленье,

То сам Кутузов, смелый весельчак,

Не выбрался б, я думаю, никак!

И вскоре те же самые герои,

Которые Кутузова спасли,

За ним вослед, не соблюдая строя,

Через ворота Килия вошли,

Скользя и спотыкаясь. Почва боя

Комки замерзшей глины и земли

Подтаяла к рассвету, размесилась

И в липкое болото превратилась.

Казаки (или, может, козаки?

Я не силен, признаться, в орфографии.

Вопрос об удареньях — пустяки;

Лишь тактика нужна да география!),

Наездники лихие, смельчаки,

Казаки плохо знали топографию.

Их турки загоняли в тупики

И там рубили попросту в куски.

Казаки под раскаты канонады

Достигли вала и неосторожно

Решили, что закончена осада

И грабежами заниматься можно.

Но турки им устроили засаду:

Они, гяуров пропустив безбожных

До бастионов, бросились на них

И беспощадно перебили их.

Внезапно атакованные с тыла,

Что очень неприятно для солдат,

Казаки тщетно напрягали силы

И все легли, как скошенные, в ряд.

Но, впрочем, груда трупов послужила

Отличной лестницей, и, говорят,

По трупам тем Есуцкого колонны

Прошли успешно в город побежденный.

Сей храбрый муж всех турок убивал

Ретиво, но и сам в пылу сраженья

Под саблю мусульманскую попал.

Всех турок обуяла жажда мщенья.

Кто больше в этой схватке потерял,

Я не решаюсь высказать сужденье;

Оплачивался жизнью каждый шаг,

И уступал врагу лишь мертвый враг.

Вторая наступавшая колонна

Не меньше пострадала, нужно знать,

Что пред атакой доблестной патроны

Не следует солдатам выдавать.

Любой солдат, патронами снабженный,

К штыку обычно медлит прибегать,

Укрытья ищет, держится несмело

И по врагу стреляет без прицела.

На выручку героев подбежал

Еще отряд Мекнопа-генерала

(Хоть сам-то генерал уже лежал

Недалеко от вражеского вала).

Никто из смельчаков не замечал,

Что смерть на бастионе бушевала:

Там сераскир отчаянный засел

И ни за что сдаваться не хотел.

Пощаду, с разрешенья командира,

Ему Жуан охотно обещал;

Но слов таких не знают сераскиры:

Отважный турок их не понимал.

С гяурами не признавая мира,

Как правоверный, он бесстрашно пал.

Один моряк британский попытайся

Забрать его живьем, но сам попался.

Спокойно турок поднял пистолет

И уложил противника на месте

Короткий, но внушительный ответ.

Тут и свинец и сталь, во имя чести

Употребляемые сотни лет,

Над смельчаком свершили дело мести

Он умер от четырнадцати ран,

А с ним еще пять тысяч мусульман.

Да, город пал, не уступив ни шагу

Ценой дешевой. Каждая стена

Оборонялась с дерзостной отвагой.

Не только Смерть была утомлена,

Напившись допьяна кровавой брагой,

В самой природе, кажется, война,

Как в разогретой зноем почве Нила,

Чудовищные формы породила.

Какой-то русский офицер спешил

По грудам тел, и вдруг его зубами

За пятку кто-то яростно схватил,

Как змей, что Еву наградил грехами.

Ругался офицер и волком выл,

На помощь звал и бил врага ногами

Вцепились зубы в жертву хваткой злой,

Как сатана в наш бедный род людской.

Какой-то умирающий, почуя

Пяту врага, тотчас ее схватил

И, в изуверской радости ликуя,

Две челюсти свои соединил

На мякоти, которую зову я

Твоим достойным именем, Ахилл,

И с тем и умер, на ноге героя

Отрубленной поникнув головою.

И говорят (хоть тут легко солгать),

Что офицер хромым потом остался,

Поскольку турок челюсти разжать

И после смерти даже отказался.

Хирурга ли должны мы обвинять,

Который этим делом занимался,

Иль яростные зубы мертвеца,

Державшие добычу до конца?

Но факт есть факт, и дело только в этом

(Я вымыслов не стал бы излагать);

Особо я советую поэтам

В поэмах измышлений избегать,

Следить за каждой рифмой и куплетом

И, — что и в прозе следует, — не лгать.

Поэты любят ложь, как сахар дети,

И попадают в дьявольские сети.