Пришедшие отцы - Бажанов Олег Иванович - Страница 64

— Может, ты и прав, — склонила голову Геа, снова взяв Большого Змея под руку. — Случись всё по-другому, возможно мы и не стали бы врагами.

Какое-то время они шли молча. Большой Змей, затаив дыхание, боялся сделать резкое движение, чтобы Геа не убрала руку. Почему-то его всё больше и больше волновала близость этой инопланетной женщины.

— А ты сам не пробовал то, что назвал зельем? — нарушила молчание Геа и посмотрела в глаза Змею своими тёмными глазами. — Мы называем это вином.

— Нет, — отстранённо ответил Змей, сделав вид, что погружён в свои мысли.

— У меня в гостях попробуешь.

— А ты уверена, что мне это нужно? — Змей упорно прятал взгляд.

— В жизни всё хорошо в малых количествах, — со вздохом произнесла Геа. — Это относится и к вину. Даже землянам в небольшом количестве оно полезно. Но пристрастие к нему может переходить допустимые границы. Тогда вино становится опасным. А земляне, как правило, не хотят знать никаких правил.

— Зачем же вы его пьёте?

— Объяснение этому кроется в разных условиях жизни на наших планетах.

— Объясни, — попросил Змей.

— Обязательно, но на привале, — пообещала Геа.

На этот раз они шли долго. Поэтому завязавшийся между ними разговор о землянах и Пришельцах сам собой перешёл в другое русло. Стали говорить о личном. Вначале, отвечая на расспросы инопланетянки, Змей поведал историю своей жизни. Затем о себе стала рассказывать Геа.

Он слушал, не перебивая, и ясно представлял, всё то, что с ней происходило, и понимал, что могущественная инопланетянка — обыкновенная женщина. И он начинал чувствовать себя равным с ней.

— Ой! — неожиданно раздался негромкий, но такой по-женски беззащитный возглас.

Змей почувствовал, как рука Геа соскользнула с его руки. Он повернулся, готовый броситься на защиту своей спутницы. Но увидел, что она остановилась и, держась за ногу, оперлась плечом о ствол дерева.

— Геа, ты чего?!.. — вырвалось у него.

— Острый шип… А я — босая.

Только теперь Змей сообразил, что у его пленницы на ногах ничего нет.

— Садись, я посмотрю. — Он аккуратно помог женщине сесть под дерево, сел рядом и положил себе на колено её пораненную ступню. Ранка представляла небольшой порез на бледно-голубой коже стопы, но из неё сочилась кровь, имеющая голубой цвет. Такой порез не представлял опасности, но Змея беспокоило, что в ранку могла попасть грязь.

— Ты подожди здесь. Я сейчас. — Большой Змей кинулся искать листья растения, необходимого для оказания первой помощи в таких случаях.

Вернувшись с пучком сорванных листьев, он сначала отсосал из ранки немного уже начинающей загустевать голубой крови, — она была солоноватой на вкус — затем приложил пару небольших листочков и перевязал их тем самым лоскутом, которым завязывал пленнице глаза. Когда он совершал эту процедуру, то несколько раз случайно встречался взглядом с глазами пленницы. Теперь это были глаза беззащитной женщины, которой нравилось, что за ней ухаживают. В них было столько тепла и благодарности, что Змей почувствовал себя самым счастливым человеком. Он уже не боялся этих красивых глаз.

— Пригодился, — закончив перевязку, с улыбкой указал он взглядом на кусок материи. — Теперь быстро заживёт.

— Идём? — Геа попыталась подняться.

— Нет-нет! — запротестовал он. — Теперь тебе нельзя идти.

— Что же делать?

— Я тебя понесу.

— Не придумывай! — теперь пришла её очередь протестовать. — Я большая и тяжёлая!

— Не волнуйся, силы у меня хватит. — Змей сделал попытку помочь ей подняться с земли.

— Я дойду! — она поднялась сама, отказавшись от протянутой руки и выражая протест всем своим видом.

— А я донесу! — Несмотря на её сопротивление и рост, Змей легко поднял Геа на руки, и их взгляды снова встретились, а лица оказались очень близко.

— Ты обещала меня слушаться, — тихо сказал он.

— Обещала, — покорно расслабила она застывшее в напряжении сильное тело. — Но тебе будет тяжело. А я могу идти.

— Мне будет приятно нести тебя! — улыбнулся он и сделал первый шаг.

— Знаешь, Змей, — в ответ улыбнулась Геа, — я никогда не могла даже предположить, что у вас, на Земле, так похищают женщин! Наверное, я хотела бы быть землянкой!

Змей ничего не ответил, продолжая улыбаться своим мыслям, но Геа прочитала их и рассмеялась:

— Уж не думаешь ли ты влюбиться, как зелёный юнец! И в кого? В свою пленницу! В Пришельца!

— Так не честно! — закричал Змей в возмущении. — Геа, ты пользуешься нечестными приёмами…

— А тебя не научили скрывать свои мысли?

— От тебя, такой, скроешь!

— А знаешь, Змей, они мне нравятся!

— Ты серьёзно? — Он остановился и сильнее прижал её к себе.

Она доверчиво посмотрела ему в глаза:

— Не представляешь, Змей, как плохо, когда тебя все боятся. А ты не глуп. Ты даже пытаешься представить себя равным мне. Ты смел до безумия. И очень сильный. Мне это нравится. Неужели ты действительно готов отдать за меня жизнь?

— Но ты же знаешь ответ…

— Несмотря на то, что мы такие разные и — враги?

— Даже несмотря на то, что ты белая, а я чёрный.

— Это как раз и неважно.

— И всё остальное тоже неважно. Разве не так, Геа?

— А что важно для тебя?

— Я думал, что знаю, зачем живу. А оказывается теперь, что я ни в чём не могу быть уверен! И оказывается, что я совсем ничего не понимаю в жизни.

— Ты о чём это?

— О нас. Ты очень сильная и могущественная, Геа. Но я не хочу об этом думать. Богиня, сошедшая со звёзд, ты для меня сейчас — слабая и нуждающаяся защите женщина. Просто женщина… красивая… с которой я хочу быть рядом. Мы только недавно познакомились, а до этого были врагами… Не понимаю, что произошло, но теперь я готов пожертвовать ради тебя своей жизнью! Ты такая женщина, каких нет на Земле! И я очень рад, что мы встретились. Ещё вчера именно тебя я считал своим злейшим врагом и был готов убивать всех Пришельцев до одного. А сейчас я больше не хочу никого убивать… Наоборот, я хочу быть нужным тебе…

— Ты хочешь служить мне? — Геа лукаво взглянула на Змея.

— Нет. Ты не поняла. Я не хочу, чтобы кто-то кому-то служил. Я — Атлант, ты — Пришелец. И никто никого не предаёт. Но пойми, мы больше не сможем быть врагами. Сейчас во мне рождается какое-то новое чувство. Я его ещё не знаю и не могу объяснить. Я только-только начинаю его осознавать. Но оно сильное и красивое, как ты… Наверное, это и есть то, что называют Любовью? Оно светлое и связано с тобой. Мне нравятся твои волосы, глаза, твой голос…

— Змей, замолчи сейчас же! — закрыв глаза, замотала головой Геа. — Такого не может быть!

— Почему? Ты считаешь меня дикарём, не достойным тебя?

— Змей! — воскликнула Геа. — Я не хочу об этом говорить. Молчи! Молчи…

Затем, открыв глаза, она тихо попросила:

— Ну пожалуйста… Не сейчас. Помни только, что я — твоя пленница. И всё!

— Ты считаешь нас настолько разными?.. Как хочешь, — вздохнул Змей.

Он шёл вперёд и нес свою пленницу на руках, как богиню. Странно, но усталости Змей совсем не чувствовал.

Когда солнце, пробивающееся сквозь густые кроны высоких деревьев, стало клониться к закату, они набрели на весело журчащий лесной родник. Из-под большого валуна, покрытого влажным серо-зелёным мхом, прозрачная и очень холодная вода выбивалась на поверхность земли и по тонкому руслу, еле заметному в высокой сочной траве, убегала в лес. Набирая родниковую воду прямо в ладошки, путники с удовольствием утолили жажду.

Змей решил сделать привал, чтобы отдохнуть и поесть. Мягко опустив Геа на землю, он снова почувствовал усталость. Его даже стало клонить ко сну.

Большой Змей сел на поваленное дерево, достал из своей дорожной сумки все припасы, — три овощных лепёшки и кусок сушёного балыка, — и предложил омывающей у ручья стройные ноги спутнице разделить с ним трапезу:

— Ты, наверное, никогда не пробовала нашей пищи? Угощайся.

— Хоть мне это и не полезно, но есть очень хочется, — Геа подошла и присела рядом со Змеем. Осторожно взяв с расстеленной на траве материи одну небольшую круглую лепёшку, надкусила её.