Месть Фантомаса - Сувестр Пьер - Страница 32

Журналист машинально поднялся, но Жюв вдруг передумал и, взяв друга за рукав, показал ему на свой рабочий стол:

— Хотя нет! Ты ничего толком не знаешь об этом деле, я же находился рядом с самого начала; здесь есть о чем рассказать читателям и особенно намекнуть… Хочешь получить от меня сведения? Садись за стол, малыш, я продиктую тебе твою статью…

Журналист, осознавая серьезность момента и понимая, что если Жюв действует подобным образом, то, значит, он имеет для этого основания. Не говоря ни слова, он достал вечное перо, положил руку на чистый лист бумаги и приготовился слушать.

Жюв начал диктовать:

— В качестве заголовка возьми: «Дерзкое ограбление» — Это абсолютно ничего не значит, но это разбудит любопытство у читателя. Итак, продолжим, пиши…

Глава XI. Дерзкое ограбление

Два часа спустя Фандор, сидя в кабинете редакции «Капиаль», перечитывал корректурные листы статьи, которую продиктовал ему полицейский.

Он написал слово в слово то, о чем говорил Жюв, и таким образом у читателей создается представление, будто он сам участвовал во всех перипетиях этого приключения, хотя единственным свидетелем случившегося был знаменитый сыщик.

Это было неважно, главное, чтобы информация была представлена публике надлежащим образом.

И потом, нужно было, чтобы неизвестные авторы ограбления ни в коем случае не заподозрили об отлучке Фандора с места происшествия и его погоне, закончившейся встречей с Жювом.

Итак, Жером Фандор заканчивал корректуру своего сенсационного репортажа, когда в редакцию прибыли бюллетени агентства Авас.

Журналист начал бегло просматривать их, надеясь узнать что-либо интересное из последних новостей.

Внезапно, натолкнувшись на одно из сообщений, он побледнел и в волнении с грохотом ударил по столу.

— Однако, я же не сошел с ума, — пробормотал он.

Схватившись руками за голову и вдумываясь в каждое слово, Фандор заново перечитал телеграмму агентства Авас, в которой сообщалось:

«По делу с улицы Четвертого Сентября.

Новости последнего часа: в результате осмотра тележки номер 2 на ней был обнаружен кровавый отпечаток. Вызванный г-н Бертильон тут же определил личность, которой принадлежит этот след.

Отпечаток оставлен рукой Жака Доллона, преступника, уже разыскиваемого за убийство баронессы де Вибре и ограбление княгини Сони Данидофф».

Жером Фандор с яростью смотрел на эти строчки:

— Но я же не чокнутый! Я же в своем уме, черт возьми! Жак Доллон мертв… Полсотни людей видели его мертвым… В то же время и Бертильон не может ошибаться…

Глава XII. Обыск

Из автобуса, следовавшего по маршруту Отёй — Мадлен, легко и проворно соскочил человек…

Определить его возраст было довольно трудно, так как лица его почти не было видно из-за широкой мягкой шляпы — бразильского сомбреро, — края которой были загнуты вниз, и высоко поднятого воротника плаща.

Помимо всего прочего, этот человек на протяжении всего пути сидел, повернувшись спиной к пассажирам, и, казалось, был занят тем, что наблюдал за движениями водителя.

Доехав до конца улицы Моцарта, где начинался перекресток улиц Лафонтен, Пуссэн и Ле-Першан, он с заметным облегчением покинул автобус.

— Проклятая колымага, — проворчал он, — это корыто, кажется, не едет, а стоит на одном месте. Есть от чего сойти с ума…

Тут в вечерней тишине раздался бой башенных часов с находившейся рядом церкви Отёй, которые своим серебряным звоном монотонно отсчитали восемь ударов. Странный субъект хмыкнул.

— Ладно, в конце концов, я не спешу. У меня впереди еще есть пару часов.

Сойдя с оживленной улицы, он свернул к маленьким, недавно проложенным улочкам, которые соединяли конец улицы Моцарта с бульваром Монморанси.

Мужчина шел быстрым шагом.

— Улица Раффэ? Итак, если я не ошибаюсь, это здесь.

Он стоял на крутой и пустынной улочке, которая называлась именно так и на протяжении всей длины которой по обе ее стороны возвышались небольшие симпатичные коттеджи.

Широким шагом загадочный персонаж бесшумно подошел к одному из этих особняков.

Оказавшись возле решетчатой ограды, отделяющей частное владение от улицы, он бросил через нее пристальный взгляд на дом.

— Так, так! — вслух сказал он самому себе. — Все верно, мне придется подождать около двух часов… Они еще сидят в столовой, судя по тем окнам, где горит свет…

После дома, который, по всей видимости, вызывал сильное любопытство, незнакомец перевел взгляд на тянувшуюся вдаль улицу Раффэ. Заинтересовавший его особняк находился почти посередине холма, по которому проходила улочка, и как раз в том месте, где от нее отходила другая улица, улица Доктор Бланш. Таким образом, дом располагался как бы на углу двух пересекающихся улиц.

Отёй был далеко не многолюдным кварталом, можно сказать, малонаселенным, но улица Раффэ выглядела еще более пустынной. Ни машин, ни прохожих…

С наступлением сумерек ни одной души не было видно на холмистой улочке, никто не проходил и на улицу Доктор Бланш.

Посмотрев по сторонам, темная личность удовлетворенно хмыкнула. Подозрительный тип также отметил про себя слабый свет уличных фонарей, убедившись, что из окон соседних домов никто не сможет заметить его перемещения.

Наигранным, театральным голосом он дважды повторил:

— Никого! Никого!.. Ах, ожидание, конечно, не доставляет особого удовольствия, но зато местечко очень спокойное, и я смогу без помех приняться за работу, которая ждет меня сегодня ночью. Еще днем, прогуливаясь здесь, я увидел, что место в самом деле расположено крайне удачно…

Перейдя улицу Раффэ, незнакомец вышел на улицу Доктор Бланш и, завернувшись в свой огромный черный плащ, прижался к одному из углов забора, идущего вдоль тротуара. Там он замер, не двигаясь и не делая лишних движений. Случайный прохожий наверняка прошел бы мимо, не догадываясь о его присутствии, настолько неподвижно стоял незнакомец и настолько тень его смешивалась с чернотой ночи…

Внезапно он вздрогнул. Спокойствие вечера было потревожено ударами церковных часов, пробивших девять… Вдалеке эхом раздался перезвон колокола какого-то монастыря, зовущего на вечернюю молитву. Установившаяся после этого тишина стала еще глубже, ночь еще темнее…

Вдруг дверь подъезда особняка, который только что с таким любопытством рассматривал незнакомец, распахнулась, и темноту прорезал сноп вырвавшегося из дома света.

Послышался разговор двух женщин.

Одна из них, по-видимому, старшая, спрашивала:

— Вы выходите из дому, милочка?

— О, не волнуйтесь, мадам, — отвечала, судя по голосу, молоденькая девушка, — не надо ждать меня, я хочу только спуститься к почте…

— Но можно дать ваше письмо Жюлю, он отнесет…

— Нет, я хочу отнести его сама…

— Может быть, вас проводить? В этот час на улицах безлюдно…

Тот же голос, молодой и звонкий, ответил:

— Нет, нет! Мне не страшно… К тому же, безлюдна лишь улица Раффэ, а как только я выйду на улицу Моцарта, мне не надо будет ничего опасаться.

Яркий квадрат, светившийся в темноте сада, резко пропал.

Незнакомец, не упустивший ни одного слова из разговора женщин, услышал, как хлопнула входная дверь и как заскрипел под ногами девушки гравий, которым была усыпана дорожка, ведущая к калитке. Плохо смазанная калитка недовольно скрипнула, и на слабо освещенном тротуаре улицы вырос хрупкий и изящный силуэт девушки…

Незнакомец не спешил выходить из тени. Подождав, пока девушка быстрым шагом прошла мимо него и удалилась на достаточное расстояние, он осторожно, держась как можно ближе к стенам домов, последовал за ней…

«Никаких сомнений, это она! — говорил он себе. — Да я узнал ее голос. Но куда же она, в самом деле, идет… Тысяча чертей. Это может затруднить задачу…»

Правда, он тут же успокоил себя:

«Ладно! Увидим. В конце концов, зачем ей было врать. А может, любовное свидание? Ну, это вряд ли. Скорее всего, она, как и сказала, пошла на почту… Через четверть часа она вернется, и тогда… тогда…»