Сарацинский клинок - Йерби Фрэнк - Страница 87

Нервы Пьетро напряглись. Он выехал из процессии. Но даже оказавшись почти рядом с человеком, он все еще сомневался.

Человек этот действительно был похож на Абдуллу. Но не совсем. Во-первых, он был чисто выбрит, что, конечно, нетрудно было осуществить, но различие заключалось не только в этом. Пьетро вернулся обратно в конный строй.

Белые одежды. Красный пояс. Два кинжала. Красные туфли… Во всех этих деталях было что-то дьявольски знакомое…

Пьетро вновь обернулся. Юноша выскочил из толпы и бежал наперерез лошади Фридриха с двумя кинжалами наготове.

Пьетро развернул кобылу и поскакал, стремясь отсечь императора от убийцы. Оказавшись достаточно близко, он соскочил с седла и схватился за меч. Но вытащить его он не смог. Чужое оружие застряло в ножнах. Убийца приближался с двумя обнаженными кинжалами в руках.

И вдруг он неожиданно остановился.

– Господин, – прошептал он. – Пьетро, мой господин…

Круп лошади германского рыцаря отбросил Пьетро в сторону. Рыцарь занес меч и обрушил его; но Абдулла, обритый Абдулла, чье лицо настолько изменилось под влиянием безумия, которое шейх аль Джебал внушал своим приверженцам, что Пьетро не узнал своего бывшего раба, увернулся, так что удар рассек ему плечо и шею, но не убил его.

Пьетро подоспел к Абдулле первым, прикрыв его своим телом.

– Прошу вас, – взмолился он, – он одурманен, он безумен… пощадите его…

Фридрих, разметав всех, кто пытался его остановить, подскакал и привстал на стременах, глядя на Пьетро.

Он поднял руку, останавливая своих рыцарей, торопившихся на помощь с обнаженными мечами.

– Нет, – сказал он, – заберите сарацина в тот дом и допросите его.

Двое могучих германских рыцарей подняли исхудавшее тело Абдуллы. По выражению их лиц Пьетро понял, как они собираются допрашивать его.

– Пожалуйста, сир, – обратился он к Фридриху, – позвольте мне допросить его. Он был моим рабом. Он все расскажет мне без всяких пыток.

Фридрих уставился на него.

– У тебя здесь были рабы? – с удивлением спросил он. – Значит, ты возвысился здесь так же, как в Италии, – как возвысился бы даже в аду. Мы даем тебе наше соизволение – иди.

Они положили Абдуллу на тахту. Он истекал кровью. Пьетро понимал, Абдулла не проживет и часа.

Он опустился на колени рядом с тахтой.

– Абдулла, – тихо позвал он. – Абдулла…

Абдулла открыл глаза. Когда он заговорил, голос его звучал на удивление сильно.

– Да, сагиб? – спросил он.

– Почему, Абдулла? Почему ты собирался убить человека, который ничего плохого тебе не сделал? Которого ты никогда в жизни не видел?

– Потому что мой хозяин, шейх аль Джебал приказал… – отозвался Абдулла.

– Под страхом смерти? – спросил Пьетро.

– Нет… нет, господин, я жаждал умереть… еще раз… чтобы попасть в Рай!

Пьетро смотрел на него, не понимая.

– Объясни свои слова, – сказал он.

Слушали его внимательно. Абдулла быстро слабел. То, что они поняли из его слов, было странным. Невероятным. Он рассказал им, что умер на пиру, где они были с Пьетро, от отравленного вина. А проснулся он в Раю. Где были деревья, каких он никогда в своей жизни не видел, фрукты с необычным ароматом. Где цветы были крупнее и ярче, чем на земле, где из фонтанов било вино вместо воды. Незнакомые птицы пели на деревьях, а музыка раздавалась отовсюду и ниоткуда – ее играл оркестр джиннов… или ангелов…

В саду были шатры из шелка, ковры из венецианской парчи и бассейны с благоухающей водой, в которой плавали цветы. И там были девушки. Самые красивые в мире девушки, обнаженные и прекрасные, забавлявшиеся в бассейнах или бегавшие по саду в одеяниях, сотканных из лунного света…

Сам он был одет в шелка, как принц. Он вкушал восхитительные деликатесы. И стоило лишь ему пожелать любую из девушек, как она с радостью делила с ним постель…

– Я… я не уставал, – шептал Абдулла, – у меня была сила, как у десятерых!

Он изнемогал. Он умирал. Умирал счастливым. С радостью. С предвкушением блаженства.

Однажды ночью он проснулся, чтобы посмотреть, какая из девушек лежит в его объятиях, и обнаружил, что он один. В лохмотьях. На незнакомой улице, в грязной хижине. Три дня он погибал от голода. На четвертый день он встал на колени перед прохожим, умоляя, чтобы тот убил его и он вновь попал в Рай. И вот тогда вновь появился шейх аль Джебал.

– Он предложил мне снова Рай. Если… если я убью того, на кого он укажет… он дал мне гашиш и странное вино, и мне снились деревья, бассейны… и те девушки…

Фридрих обернулся к Пьетро.

– Он сумасшедший, – сказал он.

Но один из сирийских рыцарей покачал головой.

– Нет, сир, он не сумасшедший. Его увезли в Аламут, в Орлиное гнездо, и украли у него душу. Именно так старый шейх вербует своих убийц. И поставляет их властителям этой земли. Эти убийцы почти никогда не терпят поражения, потому что они не боятся смерти, более того, они жаждут ее…[44]

Они оставили Абдуллу умирать. Спасти его было невозможно. А если бы он выжил, его все равно должны были бы повесить. Его мучили ужасные боли. Смерть стала для него избавлением.

Дальше они ехали в молчании. Пьетро думал о судьбе, которой избежал. Он радовался, что его миновала чаша сия, но вся эта история его весьма заинтересовала. Смог ли бы он противостоять вину, деликатесам, девушкам? Он глубоко сомневался в этом. Он был не слишком высокого мнения о силе своего характера.

Однако Фридрих недолго оставлял его наедине с его мыслями.

– История с твоим рабом, Пьетро, интересует меня, – сказал он. – И хотя голова у меня занята более важными делами, мне кажется, что тебе есть что рассказать мне. Как это тебе удалось иметь рабов? Как ты сумел раскрыть заговор против меня и оказаться в нужный момент и в нужном месте, чтобы предотвратить покушение? И почему ты был без оружия?

– Потому что, – улыбнулся Пьетро, – я был участником заговора против вас, сир. Я должен был сыграть роль Иуды Искариота и показать им вас…

Фридрих в изумлении уставился на него.

– Какого дьявола? – заревел он. – Это все требует пояснений… Рассказывай!

Пьетро изложил ему всю свою историю.

Фридрих откинул голову и разразился хохотом. Рыцари воззрились на него. Не в силах произнести ни слова, со слезами на глазах от смеха, Фридрих обратился к Герману Залца.

– Герман, Бога ради, – простонал он, – ты только послушай. Расскажи ему, Пьетро.

Пьетро повторил свою историю.

Когда он закончил, Фридрих перестал смеяться.

– Глупцы, – хмыкнул он, – они пытались переиграть в предательстве сына того острова, где была рождена сама хитрость! За это я люблю тебя, Пьетро, еще больше. Султан тоже должен услышать твой рассказ. Я не сомневаюсь, что он щедро наградит тебя, как собираюсь и я, как только мы окажемся дома…

– Сир, – сказал Пьетро, – в ответ я прошу вас рассказать мне, что произошло с вами и с Сицилией с тех пор, как я видел вас обоих…

Фридрих нахмурился. Потом начал рассказывать. О том, как он захватил и казнил сарацинов, которые продавали в рабство детей, украденных во время детского крестового похода. О многочисленных войнах, которые он вел.

Сицилию он подчинил себе окончательно. Сарацины переселились на материк, где им был предоставлен город Люцера – с минаретами, мечетями и кадишами. Они признали свое поражение и стали самыми верными из его подданных. Его слуги и солдаты его охраны – все мусульмане.

Он успел дважды овдоветь. Констанция Арагонская умерла в 1222 году. В 1225 году он по предложению Папы женился на юной Изабелле Иерусалимской. Папа хотел таким образом заставить его выполнить свое обещание относительно крестового похода. В прошлом году Изабелла умерла при родах, но его сын Конрад жив.

Рассказал Фридрих о своих беседах со святым Франциском Ассизским, умершим в 1226 году и канонизированным в 1228-м.

– Он заслужил это, – очень серьезно сказал Фридрих. – Он был настоящим святым. Я пытался соблазнить его самой прекрасной из моих сарацинских девушек, но он только улыбался и заговорил с ней так по-доброму, что она расплакалась. Он говорил о спасении моей души, и, поверь мне, Пьетро, я в течение четырех дней был на грани покаяния. Если бы он не умер, он мог бы сделать из меня благочестивого человека…