На полпути к себе - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 90

Шэрол скривился, однако промолчал, рассчитывая, что отсутствие реакции охладит мой пыл. Логичный поступок, не так ли? Но не в случае общения с вашим покорным слугой, у которого под хвостом оказалась очередная вожжа.

— Итак, начнём с первой. «Из-за меня». Почему, дорогой граф? Помнится, я отнёсся к Вам со всем возможным почтением и не давал повода для того, чтобы Вы искали способ досадить мне... Или нет? Только не говорите, что я оскорбил Вашу возлюбленную! Фу! Она оскорбила и унизила себя сама и без моей скромной помощи, потому что негоже благовоспитанной девице опускаться до насмешек, более подобающих черни... Вы со мной не согласны?

— Вы переворачиваете всё с ног на голову, — нехотя пробурчал Шэрол.

— Разве? Отнюдь! Зачем милейшая Роллена решила испортить настроение графине Агрио? По какой причине? Думается, делить им нечего и некого, встречаются они редко, да и Равель не принадлежит к числу людей, нарывающихся на зряшную ссору... Так почему же было просто не проехать мимо? Потому, что она узрела мою персону рядом с девушкой и... возможно, её самолюбие было уязвлено.

— Вы ещё скажите, что она приревновала! — фыркнул молодой человек.

— Почему бы и нет? — я от души веселился. — У меня больше шансов завоевать расположение женщины, чем у Вас, дорогой граф. О нет, я не хвастаюсь и не стремлюсь Вас унизить, просто таково теперешнее положение вещей... Очень редкие люди обращают внимание на содержание, не ослеплённые формой...

А форма, в самом деле, получилась — загляденье! То, что обычно не привлекало взгляд, вдруг приобрело значительность... Хотя, всё объясняется даже проще, чем требуется: я играл роль. Человек, который выходил на улицу... Да нет, который открывал глаза утром в доме Агрио, не имел ничего общего с Джероном. Ну, совершенно НИЧЕГО. Это был вполне уверенный в себе мужчина, хорошо изучивший не только свои собственные возможности, но и место, которое занимал в мире. Спокойный, позволяющий себе ответить ударом на удар, а не спешащий уйти в сторону, только бы не столкнуться с кем-то интересами... В общем, сильный мужчина. Сильный не столько физически, сколько... да, наверное, духовно. И вспышка интереса у Роллены, и нелепая страсть Юджи тому подтверждение. Но боги, как это больно — понимать, что люди вокруг очарованы не тобой самим, а маской, которую... ты даже не выбрал сам. Которую тебе навязали. Удачно, не спорю, но... А ведь потом её придётся снимать. И что произойдёт, когда лэрр Ивэйн исчезнет? Кто останется?

Нет, сейчас мне некогда переживать по этому поводу. У меня есть дело. И я хочу довести его до логического завершения. Продолжим задавать вопросы:

— Впрочем, мне нет никакого дела до истинных мотивов вспышки ярости у Вашей возлюбленной. Важно другое: она втянула в свою месть Вас. Почему Вы позволили ей это сделать?

— Я не позволял...

— Вас заставили?

Он отвернулся.

— Что же, граф? Что послужило достаточным поводом для Вашего отчаянного поступка?

— Вам этого не понять...

— Позвольте мне судить самому.

— Я... я люблю Роллену.

— И почему же Вы считаете, что я не смогу этого понять? Думаете, что любовь мне недоступна?

Шэрол болезненно вздохнул.

— Сначала Вы показались мне простым и открытым человеком, не носящим камня за пазухой... Но теперь я убеждаюсь, что первое впечатление было неверным.

— Это открытие для Вас? Если да, то мне жаль того времени, что Вы провели в библиотеке! Первое впечатление почти всегда ошибочно, потому что человек — самое загадочное явление природы!

— Да, наверное, так и есть... На Вашем примере это особенно хорошо видно.

— Польщён услышанным, хотя и подозреваю, что это не комплимент, — я подмигнул графу, и он растерянно расширил глаза. — Но почему я не должен понимать любовь?

— Такие люди, как Вы, никого не пускают внутрь... Не открываются перед чувствами.

— Вы так много знаете о природе отношений, и так глупо себя ведёте... Нехорошо, граф. Нужно использовать полученные знания, а не складывать их в сундук... Далеко не всегда нужно «пускать»: наступает миг, когда стены любой крепости падают. Перед завоевателем, пришедшим покорять. Можно противиться, бороться, убегать, но... Не поможет. Любовь подстерегает нас в самых неожиданных местах и, как правило, бьёт без промаха... Всего один удар, и уже невозможно вспомнить, как выглядел мир, в котором ты не пробовал вкус ЕЁ губ...

Я говорил, а передо мной, на расстоянии вытянутой руки, лениво потягивалась Мин, улыбаясь той самой странноватой улыбкой полу-женщины, полу-ребёнка, полу-меча... Улыбкой, которая предназначалась мне одному...

Шэрол вздрогнул, как от удара, когда последнее слово растворилось в воздухе камеры.

— Ну так что, граф? Вы ошиблись и на этот раз!

— Да... — признаёт он. — С Вами опасно спорить.

— Опасно? Просто необходимо! Как же иначе можно узнать, прав я или нет?... Итак, Вы действовали во имя любви. Ваша страсть к Роллене настолько сильна?

— Я... не знаю. Но я не могу жить без её взгляда.

— А что она? Разделяет Ваши чувства?

— Я очень на это надеюсь...

— Но не уверены? Вы... были близки?

— О таких вещах не спрашивают!

— Почему? — я искренне удивился. — Это очень важно. Так были или нет?

Шэрол, определённо, смутился. Наверное, и покраснел, но свет факела не позволял разглядеть всех подробностей.

— Похоже, были... Не стоит на меня обижаться, граф! Я бываю бесцеремонным, но никогда не переступаю черту... Просто я хотел уточнить, как близко она допустила Вас к телу. Следующий закономерный вопрос: Вы у неё один?

— Ну, знаете! — он возмущённо дёрнулся, зазвенев оковами.

— Это тоже немаловажно, поймите! Мной руководит не праздное любопытство, а желание докопаться до Истины.

— Можно подумать, что Вы — дознаватель, — осторожно заметил Шэрол.

— В каком-то смысле, в каком-то смысле... Вы у неё один?

— Я был у Роллены первым! — почти выкрикнул он, и я недовольно покачал головой:

— Орать совершенно незачем...

— Ваши вопросы не закончились? Я устал.

— Отниму ещё немного Вашего драгоценного времени, граф... Меня откровенно радует, что между Вами и Вашей возлюбленной такие нежные отношения, но они — не повод разрушать чужие жизни. Вы знали, чем грозит эльфу употребление «росы»?

— Да!

— ВСЕ детали?

— Что Вы имеете в виду? — молодой человек насторожился.

— Видите ли, граф, сие зелье оказывает потрясающий эффект на магические способности листоухих. Проще говоря, наделяет Могуществом самого заурядного заклинателя.

— И что?

— А то! Но кроме усиления способностей к волшбе, «роса» внушает эльфам ярость и страх, и они не могут контролировать своё отношение к окружающим... Они начинают видеть во всём угрозу. Если Вы пока не догадались, поясняю: Мэй мог убить всех присутствующих в доме. И убить весьма жестоким способом.

— Не может быть... — глаза Шэрола округлились.

— Так и было бы, если бы он задержался в гостиной, а не поднялся ко мне в комнату... В этом Вам и всем остальным повезло.

— Но... Я не мог подумать...

— Верю. Однако недостаточная осведомлённость не освобождает от ответственности, дорогой граф. У Вас есть время: посидите и подумайте над тем, что натворили... И над тем, что, к счастью, не случилось. Дабы ошибок осталось только две.

— Две?

— Помните? «Должен умереть» и «из-за Вас»?

— Да, но...

— Со второй мы, худо-бедно, разобрались. А что касается первой...

— Где же там ошибка?

— А с чего Вы взяли, что «должны умереть»? — ухмыльнулся я и постучал в окошечко на двери, вызывая охранника.

Шэрол уставился на меня, как на идиота.

— Вы, должно быть, не знаете... Приговор уже подписан.

— Вот как? — дверь камеры распахнулась. — Подписан? Вы когда-нибудь делали ошибки при письме? Наверняка, делали... Но такую ошибку очень легко исправить, не так ли? Хотя бы просто зачеркнуть...

И я шагнул в коридор, оставляя молодого человека наедине с ватагой сомнений.