Фенимор Купер - Иванько Сергей Сергеевич - Страница 66

Писатель не показывает, как развивались события на Кратере после смены губернатора и членов совета. Не в этом заключалась его цель. Он убедительно и достоверно показал, как буржуазная демократия неизбежно приводит к власти нечистоплотных, пекущихся только о собственных интересах демагогов. И гибель колонии на Кратере вполне закономерна. По понятиям Купера, высшие силы вмешались в ход событий, и очередное землетрясение стерло колонию с лица земли. Не случайно писатель признается, что конец романа ему нравился больше всего. Своим романом он как бы предупреждал современников: берегитесь, одумайтесь, иначе и вас ждет участь колонии на Кратере.

Единственная обстоятельная рецензия на роман появилась в издававшемся в Нью-Йорке литературно-политическом журнале «Юнайтед стейтс мэгезин энд демократик ревью». Автор рецензии высмеивал социальные и религиозные предубеждения, критиковал нравоучительный тон романа и морализирование его автора. В заключение рецензент делал весьма неожиданный вывод: «Если мы не ошибаемся в отношении политической философии автора романа, то он является монархистом. Он, безусловно, выступает за единение церкви и государства и даже хотел бы подчинить государство церкви, а весь народ подчинить священникам».

Подобные утверждения не имеют ничего общего с действительной позицией писателя, в том числе и с той, которую он выразил в романе «Кратер». Будучи действительно человеком религиозным и верующим, Купер тем не менее ясно видел, к каким несчастьям приводят церковные распри. Ведь и Марка не переизбрали губернатором, не переизбрали в известной степени именно потому, что он исповедовал другую религию, чем большинство новых колонистов. Что же касается отношения Купера к монархии, то он высказал его безоговорочно ясно еще в «Американском демократе»: «Монархия – наиболее дорогая форма государственной власти… Политика монархии заключается в подавлении мысли, понимание того, что представляют собой права человека, всегда было опасным для абсолютистской элитарной власти».

Купер имел обыкновение одновременно работать над несколькими произведениями. И в этот период он писал приключенческий роман, который печатался с продолжением в 17 номерах литературного ежемесячника «Грэхемз америкен мантсли мэгезин оф литерче энд арт» с ноября 1846 по март 1848 года. Одновременно он публиковался и в английском ежемесячнике, издававшемся Р. Бентли. В американском журнале роман назывался «Островки в заливе, или Роуз Бад», а в английском «Капитан Спайк, или Островки в заливе». Отдельным изданием роман вышел в Нью-Йорке в марте 1848 года, но уже под новым названием – «Джек Тайер, или Флоридский риф».

Действие романа проходит на кораблях и небольших островах Мексиканского залива. В центре – молодая женщина, скрывающаяся под мужским именем Джек Тайер и служащая в качестве простого матроса. Уже сам выбор героини был необычным во времена, когда женщина в литературе изображалась только как предмет любви и обожания. Сюжет романа навеян перипетиями войны США с Мексикой. Капитан Спайк занимается контрабандой: он тайно продает мексиканцам крайне необходимый им для ведения войны порох. Он жесток и безжалостен по отношению к своим матросам и своим пассажирам. Его старый друг и сослуживец Джек Тайер пытается как-то смягчить сердце Спайка, но безуспешно. В конце романа умирающий капитан с изумлением узнает, что матрос Джек Тайер – не кто иной, как переодетая его жена, взвалившая на себя непосильную тяжесть матросской службы для того, чтобы не разлучаться с мужем.

Роман имел успех. «Джек Тайер» расходится хорошо, лучше, чем другие книги», – записывает Купер в дневнике 24 марта 1848 года. Через неделю он сообщал жене: «Между прочим, я узнал, что «Джек Тайер» расходится исключительно хорошо. Руфус В. Грисуолд сказал мне вчера, что этот роман считают одной из моих лучших книг. Я, конечно, не разделяю его мнения, но согласился, что он читается весьма легко. Но «Кратер» стоит двух «Тайеров». Он тоже расходится хорошо».

Купер получал много писем от незнакомых людей, как американцев, так и европейцев. Многие просили прислать им его автограф, другие высказывали свое мнение о романах писателя. Но случались письма и иного рода. Обращает на себя внимание одно такое письмо, полученное Купером в конце марта – начале апреля 1847 года. Автор письма скрыл свое имя, а подписался словом «Друг». «Только что закончил читать ваш новый роман «Следопыт». (Как известно, роман был опубликован за семь лет до этого – в 1840 году. – С. И.) Он мне понравился, вы превзошли в нем самого себя. И поверьте мне, сэр, что я испытываю немалое удовольствие от того, чго вы последовали моему совету – вы скажете, несколько необоснованному. Печать есть и всегда была вашим искренним доброжелателем, используйте нынешние обстоятельства, и вы превратите ее в вашего доброго друга, вашего надежного сторонника. Короче говоря, оставьте судебные тяжбы и сатирические произведения тем, кому уже нечего бояться потерять свою репутацию. Вы, сэр, не должны заниматься ни тем, ни другим. Вы восстановили прежнее расположение публики к вам – и берегитесь, чтобы слава не вскружила вам голову и не подтолкнула вас на край пропасти. Я говорю вам, сэр, берегитесь! Ибо стоит вам забыть о руке, которая помогла вам восстановить свою репутацию, и вам навсегда придется сказать прощай славе, и вы окажетесь ободранным и голым, как зимний лес, и будете завидовать последнему бумагомарателю, влачившему жалкое, ничтожное существование».

Нетрудно догадаться, кому было выгодно удерживать писателя в рамках традиционной приключенческой тематики, к тому же относящейся к давно канувшим в Лету временам. Социальные романы писателя, его судебные иски к недобросовестным и искажающим факты редакторам известных всей стране газет и журналов привлекали внимание читающей публики и в самой Америке, и в Европе. Они вскрывали подноготную американской демократии, американского образа жизни и показывали их всему цивилизованному миру в весьма неприглядном свете. И выступал с этими разоблачениями не какой-то никому не известный бунтарь-одиночка, а богобоязненный, известный всему читающему миру писатель, обладающий к тому же известным состоянием. К его свидетельству и предупреждениям нельзя было не прислушаться. И можно с немалой степенью уверенности утверждать, что письма, подобные приведенному выше, писались теми же людьми, которые организовали травлю писателя в печати.

Летом 1847 года финансовые дела привели Купера в небольшой городок Скулкрафт в штате Мичиган. Путешествие было непростым. Сначала писатель на лошадях добрался до Форта-Плейн, затем на поезде через Утику до Буффало. Еще несколько лет тому назад на такое путешествие надо было потратить не менее недели, а теперь ушло немногим больше суток. Купер снова посетил Ниагарский водопад, где он последний раз был 38 лет назад и любовался его «непревзойденным великолепием». Из Буффало на английском пароходе «Канада» он по озеру Эри доплыл до Детройта, оттуда на поезде до поселка Каламазу и далее – на лошадях до Скулкрафта.

Купер впервые наблюдал прерии, видел засеянные пшеницей бескрайние поля и думал, что «Америка будет способна прокормить весь мир». На писателя огромное впечатление произвели процветающие, преисполненные респектабельности, пышущие здоровьем жители этого района. И он сразу же решил написать роман об этих местах. Заметим, что между 1847 и 1850 годами Купер побывал в этом районе по меньшей мере пять раз, так как ему в качестве уплаты за долги достались несколько земельных участков в Каламазу, «необычайно красивом поселке», в котором жило около 2 тысяч человек.

1 января 1848 года Купер записывает в дневнике: «Сегодня немного писал «Дубовую рощу», чтобы хорошо начать новый год». Новый роман назывался «Дубовая роща, или Охотник за пчелами» и вышел в свет в Нью-Йорке и Лондоне почти одновременно – в августе 1848 года. Дочь писателя Сюзанн рассказывает, как у романа появилось второе название, а среди его героев – охотник за пчелами Бенджамин Баден. Однажды летом вскоре после своей первой поездки в Мичиган Купер, как обычно, проводил время на своей ферме, на берегу озера, наблюдая за работой нанятых людей. Он видел, как от противоположного берега отплыла лодка в направлении его фермы. В ней оказался пасечник, разыскивающий улетевший рой пчел. Рабочие сказали ему, что пару последних дней здесь действительно летает необычайно много пчел, берущих взятки с цветов.