Последний рыцарь - Ингрид Чарльз - Страница 18

– Почему же? – сухо спросил Шторм. Балард хмыкнул:

– Ну-у! Ты до сих пор идеалист. Они нас отстреливают по одному.

Потому-то после прихода к власти императора Пеписа и была объявлена всеобщая амнистия. Внешне это выглядит и благородно и правильно, но с ветеранов требуют отпечатки.

– Отпечатки? – переспросил Джек.

– Ну да. Отпечатки пальцев. А участников Песчаных Войн почти не

осталось. Вот и подумай хорошенько. Если они получат отпечатки моих пальцев, они меня быстро выловят и быстро убьют.

– Но… – Джек пытался увязать все факты. – Но они давно уже могли бы убить меня. Ведь наш корабль был кораблем мертвецов. Если бы одним трупом стало больше, все равно ничего не произошло бы.

– Ну! Это говорит о другом! – усмехнулся Балард. – Значит команда, нашедшая тебя, просто-напросто не выполнила приказа. – Балард выбросил пустую бутылку и заказал еще одну. Элибер не было до них никакого дела. Она гоняла пузырьки в собственном стакане.

– Нет, я не верю этому, – сказал Джек после минутного раздумья.

– Но у тебя есть способ проверить. – Балард усмехнулся. – Вернись к тем

докторам, которые спасли тебе жизнь. Вернись и узнай, живы ли они до сих пор, а если и живы, так рады ли они вновь тебя видеть. Вот тогда-то ты кое-что поймешь.

Что-то в словах Баларда все-таки было… Джек вспомнил, что бронекостюм передали ему тайно. А что, если его существование идет вразрез с чьим-то приказом? Господи, какой же он был дурак, когда совершенно открыто шлялся повсюду в своем скафандре!.. С другой стороны, он уже прошел часть пути, значит, ему нужно идти дальше. А то, что Балард сказал ему о врачах, заслуживает внимания. Джек осторожно спросил:

– А что еще ты знаешь о бронекостюмах?

Балард удивленно посмотрел на него:

– В них кто-то есть. А разве ты сам никогда этого не видел?

– Я… я не совсем уверен в этом.

– Ну-у! – Балард тряхнул головой. – Если бы ты хоть раз это увидел, ты

был бы уверен. Там, на Милосе, мы постоянно были в бронекостюмах, иногда приходилось не снимать их целыми неделями. Я не знаю, что сажали в них эти проклятые милосцы, но эта крохотулька растет, поглощает наш пот и тепло, а потом пожирает труп, бронекостюм лопается, и из него вываливается какой-то жуткий ящер. Он настолько быстр и настолько зол, что даже траки его боятся. Хотя… если говорить о траках… я думаю, что даже легионы берсеркеров не смогут противостоять им. – Балард ожесточенно плюнул.

– Легионы? – Шторм потряс головой. – Ты сказал – их легионы?

– О, это было ужасно! Тогда целые отряды пропадали в песках. Их убивали

не траки – совсем нет. Их убивали берсеркеры, – золотой глаз Баларда блеснул, как живой. – Поверь мне. Я видел это своими глазами. Все рыцари, носившие бронекостюмы, были обречены.

– Именно поэтому все бронекостюмы должны были быть уничтожены?

– Да. – кивнул Балард. – бронекостюмы и люди в них.

– Послушай… – сердце в груди у Джека заколотилось часто-часто. – А по

каким признакам можно отличить берсеркеров?

– По каким признакам? – золотой глаз Баларда вызывающе блеснул, а здоровый налился кровью. – А что, собственно, ты имеешь в виду?

– Ну… какие стадии развития проходит это существо?

Балард усмехнулся:

– У тебя все еще цел твой костюм? А теперь ты хочешь узнать, безопасен ли он? Сожги его, старик, если хочешь уцелеть.

– Я не могу. – Джек из последних сил старался сохранить спокойствие. – А может быть, тебе все же пригрезилось все это?

Балард перекрестился:

– Пригрезилось? Да я сам видел их! Сначала солдат начинал бредить и разговаривать сам с собой, потом у него появлялся сверхъестественный слух. Начинало казаться, что вместе с ним в бронекостюме поселился еще один человек. Потом рыцарь становился страшно раздражительным. Вот это был боец! Он терял всяческое чувство страха. А потом… потом он умирал, что ли. Поначалу мы думали, что просто-напросто в бронекостюме кончился запас энергии, но потом доспехи стали лопаться. О, боже мой!..

Здоровый глаз Баларда помутнел. Он закрыл его рукой, словно бы защищаясь от прошлого.

– Больше я такого не видел никогда. Ни раньше, ни позже.

– Это огромное существо, ящер, передвигающийся на задних ногах? Огромные

челюсти, желто-зеленая чешуя, так? – быстро спросил Шторм.

– Вот видишь, значит, ты тоже его видел! Шторм плеснул себе в стакан из бутылки Баларда.

– Знаешь, тогда мне это показалось сном.

– Нет, нет. Это был не сон, – Балард зло рассмеялся. – Надевай почаще

свой бронекостюм. Может быть, тогда ты станешь похож на этого зверя!

– Ну хорошо. А что стало с костюмом, который попал к коллекционеру?

– Ничего. – махнул рукой Балард. – Скорее всего он не знает, как

провести трансформацию. Ведь для этого костюм надо доверху загрузить мясом! А может быть он до сих пор не нашел добровольца.

– Послушай, Балард, – Джек тряхнул собеседника за руку, почувствовав, что тот начал пьянеть. – А сколько времени требуется для этой трансформации? Ну .. сколько дней?

– Дней… для чего? – пьяным голосом переспросил Балард.

– Для трансформации в берсеркера. Сколько надо дней, чтобы стало

заметно, что происходит?

Балард громко рассмеялся:

– Для этого нужна целая война. Грязная, вшивая война.

Элибер понемногу стала приходить в себя. Она часто-часто заморгала, и в

ее живых карих глазах появилось осмысленное выражение. Девушка резко повернулась к Баларду:

– Ты, скотина! Это ты подсунул мне наркотик?

– А мне-то что? – рявкнул Балард. – Скажи об этом своему Джеку. Он

последний живой рыцарь. А значит, он последний из тех, кому до всего есть дело. Отомсти за нас, друг! Они сожгли целую планету, пытаясь уничтожить тебя, – он поперхнулся и закашлялся, но потом все же продолжил: – Две недели уходит на первый этап. Потом две недели длится бредовое состояние. Что дальше – я плохо помню. Может быть, на окончательное превращение требуется пара дней, а может быть – и пара часов. – Балард лег головой на стол и тут же захрапел.

Как только они пришли домой, Элибер стала приставать к Джеку с вопросами:

– Ну что, Джек, Балард знает что-нибудь о бронекостюме?

– Да. – Джек безнадежно махнул рукой. – Но все это можно рассчитать

только приблизительно. Костюм, как и я, лежал в холодильнике двадцать лет. Сейчас берсеркер начинает оживать. Я думаю, что через две недели постоянного хождения в доспехах это чудище сожрет меня.

Элибер наклонила голову и хитро посмотрела на Джека:

– Значит, на несколько часов его все же можно надевать? А потом, если мы поместим скафандр в холодильник, может быть, этот зверь перестанет развиваться?

– Шаг вперед, два шага назад? – вяло переспросил Джек.

– Да. Что-то вроде этого.

Шторм устало опустился на диван:

– Ну что же… если нет других вариантов, так, наверное, стоит попробовать и этот. Возбуждение от наркотика еще не прошло, и теперь Элибер распирало любопытство:

– Послушай, а что еще он тебе рассказывал?

Шторм ласково посмотрел на девушку: худой израненный волчонок. Он мягко

поддел ее:

– Если бы Баларду очень хотелось, чтобы ты все знала, скорее всего, он бы не подсыпал тебе наркотика.

– Значит… он что-то говорил о Рольфе? – в ее карих глазах появился нескрываемый страх.

– Нет, не о Рольфе, – поспешил успокоить ее Джек. —И все-таки кое о чем тебе лучше пока не знать.

Солнце уже взошло. Маленький солнечный зайчик, запрыгнувший через щель в занавеске, улегся на пол у ног Джека. Скоро опять начнется невыносимая жара. Джек вспомнил свой разговор с Балардом. Если из-за него, Джека Шторма, погибла планета Кэрон, значит, он должен возродить ее. Это его долг. Джек крепко сжал кулаки.

Испугало ли его то, что он услышал сегодня ночью? Наверное, да. Но трус – не тот, кто боится, а тот, кто не может преодолеть свой страх. Шторм внимательно посмотрел на дверь шкафа с бронекостюмом и встал.