Индокитай: Пепел четырех войн (1939-1979 гг.) - Ильинский Михаил Михайлович - Страница 109

Чунг терял рассудок. Как поступить? Самообладание покинуло его. Язык словно налит свинцом. Но говорить надо. Другого выхода нет. И Чунг сначала медленно, запинаясь, затем все быстрее и быстрее, словно цепляясь за соломинку жизни, жадно глотая воздух, стал давать показания:

– Каждый агент «специального отряда» получил конкретное задание: узнавать, где находятся части вьетнамской армии, разведывать расположение складов оружия и продовольствия, убивать представителей народной власти.

Последняя встреча с Лином состоялась утром 16 февраля, – делал он очередное признание. – Нам был передан боевой приказ: приготовиться к приему китайских войск. Као Чан Лин выдал каждому из нас по 300 вьетнамских донгов, два комплекта одежды, рюкзаки. Мы одели гимнастерки и стали как бы вьетнамскими солдатами…

Чунг направлялся в город Иенбай и должен был разведать там дислокации частей, новые оборонительные рубежи вьетнамской армии.

Позже, когда были выявлены и обезврежены другие члены «спецотряда» Лина, патриоты узнали, какие злодеяния с помощью этих людей были совершены. Предатели указывали китайцам места, где скрывались мирные жители, женщины, дети. Только один Ху Ан выдал китайцам убежище, в котором находились 30 человек. Китайцы избили их, затем заставили самим вырыть могилу и расстреляли всех. С помощью другого диверсанта из этого «специального отряда» китайцы обнаружили землянку, где прятались вьетнамские дети. Их забросали гранатами…

Террор в отношении своих и чужих – это две стороны политики экспансионистов. У американцев такого не было. Американцы бросали тоже сотни тысяч солдат в бой и не исключали возможность пленения отдельных лиц.

Передо мной показания одного из китайских солдат, взятого в плен вьетнамскими народными ополченцами в пограничной зоне Хоанглиеншона. Его зовут Ли Бинь. Ему едва исполнилось восемнадцать лет. В армии служил полгода. Приписан к полку № 53051. Он заявил, что родственников у него нет и терять ему некого и нечего. И далее рассказывал:

– Нас доставляли к границе в течение трех суток. Сначала везли в закрытом товарном вагоне, затем в грузовиках. Командир все время по дороге внушал нам: «Вьетнам напал на Китай. «В час икс» надо идти в бой и покарать Вьетнам. Пощады никому: ни детям, ни старикам, ни женщинам – они наши враги. Сжигайте безжалостно все, что попадется на пути».

С подобным «багажом» 18-летний убийца пошел в бой. Ему предстояло «всех убивать, все уничтожать, все сжигать». Он был подготовлен к этим деяниям. В Сонгми американцам психологически было сложнее, подумал я.

Почему же столь легко нашло почву изуверское семя в этом и других налетчиках? Его образование? Ни одного класса начальной школы. Не умел ни писать, ни читать. В армию его забрали, как и два десятка других парней из деревни, что в центре Китая. В его деревне, оказывается, никогда не было школы. Он помнит лишь, как в соседнем селении в 1966 году были забиты палками несколько человек. Судя по всему, интеллигенты: они носили очки.

Вьетнам вновь в военной форме.

«Вся страна – солдат». Этот лозунг был начертан на стенах домов в Ханое. Многое повторялось, как во времена отражения американской агрессии. Китайцы, видимо, забыли, что у Вьетнама большой опыт в мобилизации сил. Премьер-министр правительства СРВ Фам Ван Донг подписал постановление, по которому рабочие и служащие, труженики сельскохозяйственных кооперативов, каждый вьетнамский гражданин ежедневно после работы в течение двух часов должен был проходить военную подготовку. После американской агрессии все это для Вьетнама было не новость. На всех предприятиях, в учреждениях, учебных заведениях создавались отряды народного ополчения. Рабочим и крестьянам роздано оружие, пенсионеры занимались на курсах по оказанию скорой медицинской помощи. В ночное время выставлялись усиленные патрули, на дорогах созданы дополнительные контрольно-пропускные пункты… Утром по всей стране «мот, хай, ба» – маршировали солдаты… Раз, два, три! – неслось из громкоговорителей.

Несмотря на объявленное военное положение Ханой жил своей обычной размеренной жизнью.

Утром в воскресенье, 18 февраля, на улице Бачиеу в салоне новобрачных, именуемом «Сто цветов», проходила очередная свадьба. На девушке традиционная вьетнамская одежда «аозай» – голубая туника и белоснежные брюки. Белая роза – символ чистоты – в иссиня-черных волосах. На юноше темный праздничный костюм. А я знаю – об этом мне сказали его друзья – вчера в первый день войны он, студент Ханойского политехнического института, подал заявление о добровольном вступлении в армию.

…Позванивая на перекрестках, также как многие десятилетия, начиная с 1908 года (на 9 лет позже, чем в Москве), медленно катил стальными колесами по центральным кварталам города ханойский трамвай. Веселые гавроши – неугомонные властелины городских улиц, посвистывая и подмигивая прохожим, устремлялись куда-то в только им известном направлении. Вот такие же ханойские мальчуганы еще в XVIII веке создали первый Столичный полк и разгромили китайских поработителей. Такие же как они пареньки в 1946 году вставали на баррикады и вместе с отцами – бойцами революционного Столичного полка – отражали атаки экспедиционного корпуса колонизаторов, а в 60-х годах помогали на зенитных батареях бойцам Народной армии сбивать американские самолеты.

Невысокий юноша с небольшим рюкзаком соскочил с подножки трамвая на улице имени Фан Динь Фунга. Он поправил непокорные волосы и переступил порог военкомата.

Тысячи ханойских мальчуганов в те дни подавали заявления о вступлении в ряды армии, стремились как можно скорее отправиться на северный фронт. Они набавляли себе годы, хотели казаться старше. Но военком, понимая их патриотические чувства, ласково потреплет по вихрастой голове, затем скажет: «Ты еще очень молод. Иди учись, сынок. Пока – это дело отцов».

Но надо знать ханойского гавроша. И в военкоматы потоком шли заявления от тех, кому еще не исполнилось и семнадцати лет. В военной форме юноша всегда выглядит старше своих лет. Только в первые дни войны студенты Ханойского университета принесли сотни заявлений о вступлении в армию. Некоторые из них были написаны кровью. Во Лам и Нгуен Тиеу – студенты третьего курса исторического факультета – оставили такие строки: «Китайские реакционеры посягнули на независимость и свободу нашей родины. Позвольте нам вступить в ряды бойцов и защитить Отчизну».