Сеть для игрушек - Ильин Владимир Леонидович - Страница 51

Вы хотите сказать, что геймеры выполняют благородную миссию, толкая невинных людей на преступления, спросил я. По-вашему, способствуя распространению зла, можно служить добру? Какому добру служили, например, вы, заставив Люцию Этенко убить своего мужа, а через несколько дней –покончить с собой, оставив дочь сиротой?

Ты продолжаешь ошибаться, малыш, возразил мне Шлемист. Нам ничего не оставалось, как отвечать ударами на удары – а что ты хочешь, война есть война, даже если она ведется тайными методами!.. И потом, ты наверняка считаешь геймеров кучкой мерзавцев и преступников, а ведь мы не делаем, по сути, ничего преступного. Да, мы прибегаем в ходе борьбы с Контролем к так называемым «игрушкам»… Но не мы придумали подчинение одних людей другим, и даже не Контроль. Испокон веков люди стремились всячески подчинить своей воле других людей. Просто в те времена использовались другие способы… деньги, страх наказания… насилие, наконец… И только с появлением Сети Воздействие одних на других стало прямым и безотказным. И если нами манипулируют секретные спецслужбы, то какого черта мы должны безропотно сидеть и ждать, пока нас всех не превратят в послушных марионеток?..

Вас послушать, так получается, что геймерство – своеобразный бунт одиночек против Системы, сказал я. Однако никто не убедит меня в том, что вы – борцы за всеобщее счастье. Ведь занимаетесь вы этим не для того, чтобы стало лучше всем – вы преследуете свои собственные цели. Вы грабите банки не для того, чтобы раздать награбленные деньги людям, а для того, чтобы положить эти денежки на свой счет в иностранном банке… И убиваете вы не маньяков и рецидивистов, а женщин и детей. И если вы считаете, что я сменю ненависть на любовь по отношению к вам, то вы ошибаетесь, Ген Вениаминович!

Не хочу убеждать вас ни в чем, устало сказал Куров. Если человек в чем-то заблуждается, он сам должен прозреть… Мне просто очень хочется надеяться на то, что наступит такой день, когда вы сами поймете мою правоту. А что касается наших корыстных побуждений… Да, большинство из моих ребят действительно использует геймерство для получения дохода, и их можно понять: это занятие не так-то просто, как кажется на первый взгляд, и требует немалых затрат времени. Как правило, геймер вынужден работать днями и ночами, а всякий труд должен как-то оплачиваться… Но, тем не менее, в наших рядах остаются и те, кто занимается этим не ради богатства, а ради развлечения. И что в этом плохого? Со временем таких перевоспитывает сама ответственность за тех, кем они управляют, и, сами того не замечая, они начинают задумываться: а ради чего все эти игры? Ради игроков или ради игрушек?.. Ведь, если вдуматься, вся наша жизнь – в определенной степени игра. Ради чего мы мельтешим, мучаемся, тратим силы и нервы, если, рано или поздно, все это окажется напрасным?..

Вы, оказывается, не просто сволочь, Шлемист, сказал я, вставая. Вы еще и демагог. Но я не желаю больше слушать ваши лицемерные рассуждения о добре и зле… Решайтесь: или вы отдаете мне Шлем, или завтра, а точнее – сегодня, газеты опубликуют мои материалы.

Ничего ты так и не понял, Рик, криво усмехнулся Куров. Дело вовсе не в Шлеме – он, кстати говоря, продается в Интервиле на каждом углу. Главное – знать кодовый алгоритм доступа в Сеть Контроля. А он выражен следующей, не очень-то сложной формулой…

Он помедлил, а потом произнес некое математическое выражение. Я никогда не был силен в математике, но почему-то сразу не только запомнил эту формулу, но и уяснил ее принцип построения. Принцип был действительно весьма прост, но изящен, это я тоже оценил сразу.

– Зачем вы мне говорите это, Ген Вениаминович? – спросил я. – Уж не думаете ли вы, что я переметнусь на вашу сторону и соглашусь стать геймером?

– Если честно, Рик, то я бы с удовольствием принял тебя в нашу организацию. И знаешь, почему?.. Потому что, сам того не подозревая, ты – прирожденный геймер. Ты умен, честен и благороден. Ты искренне негодуешь, когда видишь вокруг себя несправедливость. Ты можешь бороться, не щадя своей жизни, причем не ради своей выгоды, а ради других… Такие, как ты, Рик, нужны нам, потому что своим примером способны повести за собой людей к новым идеалам…

Так, все ясно, подумал я. Если началась грубая, неприкрытая лесть, значит, этот сукин сын решил тебя завербовать.

– Нет, – сказал я. – Никогда!.. Скорее, я отрублю себе руки, нежели когда-нибудь надену Шлем геймера!..

Куров улыбнулся, но улыбка его была грустной и снисходительной. Похоже, мои слова его забавляли, как лепет ребенка забавляет умудренного жизненным опытом старца.

– Никогда не говори «никогда», Рик, – сказал он. – Помнишь?.. И еще: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся»… Я добавлю, специально для тебя: и от геймерства тоже. Впрочем, я вижу, что ты еще не созрел, юноша. И выбор твой удивительно скуден: или – или… Тебе и в голову не приходит, что есть другие альтернативы. Что ж, тем хуже для тебя!..

Он нажал одну из кнопок на своем пульте. Краем глаза я уловил движение в дверях и оглянулся. На пороге гостиной стоял огромный пес и, вывалив большой красный язык из пасти, неотрывно глядел на меня. Я не знал, какой породы он был, но не приходилось сомневаться в том, что при малейшем моем движении он прыгнет: задние ноги пса были полусогнуты, а взгляд налитых кровью крошечных глазок был прикован к моему горлу.

Достаточно мне нажать вот на эту зеленую кнопку, сказал мне Куров, и Чак растерзает тебя. Как видишь, мы достигли успехов не только в управлении людьми, Рик…

Он торжествовал, потому что считал, что выиграл этот раунд. Но на самом деле это было далеко не так. Не случайно, перед тем как прийти сюда, я положил в карман «медальон», подаренный мне Клуром. Как показали ближайшие секунды, я сделал правильный вывод об устройстве этой безделушки.

Куров не успел нажать зеленую кнопку на своем пульте.

Где-то прозвучал приглушенный хлопок, и пес, крутнувшись вокруг своей оси и издав протяжный булькающий храп, повалился на бок. Лапы его дернулись несколько раз в предсмертной агонии.

Ни я, ни Куров не успели еще осознать, что произошло, как вдруг окно разлетелось вдребезги, и в комнату вместе с осколками стекла влетел не кто иной, как Адриан Клур. В его руке был большой черный пистолет, а на лоб были сдвинуты странные очки. Он перекатился по полу, чтобы смягчить инерцию прыжка, а когда вскочил, то принял позу всадника, и пистолет в его руках был направлен на хозяина квартиры.

– Наконец-то мы с вами встретились, господин Шлемист! – процедил сквозь зубы, тяжело дыша, интерполовец.

Однако Куров сохранял удивительное хладнокровие.

– Что ж, я вижу, что пора мне вам представиться, Адриан, – сказал он Клуру. – Пока вы не совершили непоправимую ошибку… Вы когда-нибудь слышали о Менеджере?

Клур застыл, как ледяная статуя.

– Менеджер? – переспросил он. – Так это вы – Менеджер?

Куров усмехнулся.

– Если не верите, я могу показать вам пароль.

Он изобразил пальцами обеих рук сложную фигуру.

Адриан опустил пистолет.

– Это черт знает что! – сердито воскликнул он. – Что меня всегда бесило в нашей системе, так это дурацкая конспирация, из-за которой мы вынуждены подозревать в своих чужих, а в чужих видеть своих!.. Какого дьявола тогда вы уже битый час морочите голову этому молодому человеку по поводу геймерства, Шлемиста и игрушек?

– Адриан, – с отчаянием сказал я, – неужели ты ему поверил? Он и есть Шлемист!..

– Заткнись, малыш, – беззлобно посоветовал мне Клур и вновь повернулся к Курову. – М-да, Ген Вениаминович, ввели вы меня в заблуждение…

– Это сложная игра, – сказал Куров. – Мое задание заключалось в том, чтобы выйти на Шлемиста, подделываясь под него, понимаете? Только таким путем, как считало руководство Контроля, можно было выйти на настоящего Шлемиста, который по части хитрости и стратегии может дать нам с вами сто очков вперед. И если бы не стечение некоторых обстоятельств, нам бы никогда не удалось его вычислить, Адриан… Просто мы с вами действовали с двух направлений одновременно, и этому мерзавцу приходилось рассчитывать слишком много вариантов. Не удивительно, что в конце концов он переоценил свои силы…