Жизнь за царя (Правда о Григории Распутине) - Платонов Олег Анатольевич - Страница 41

Мне Илиодор продал в г. Царицыне дом за 200 рублей, когда он в действительности стоит около 2000 рублей, почему так дешево мне батюшка продал дом свой - не знаю. 18 или 19 мая сего 1914 года я не была в хуторе Большом у Илиодора, в мае я все время ездила по городам России целый месяц; в хуторе Большом я с осени 1913 года, когда здесь была со своей больной сестрой Пелагеей, больше не бывала. Моя сестра Прасковья Кузьмина Тулузакова проживает в г.Царицыне во 2-й полицейской части. Она - шапошница.

Брат мой Андрей Кузьмин Гусев - парикмахер и живет зимой на станции Усть-Костычи, желез. дор. в 12 верстах от г. Сызрани.

Мой покойный отец Кузьма Алексеев Гусев болел ревматизмом ног, спиртными напитками не злоупотреблял, хотя водку и пил. Мой покойный родной брат Симеон сошел с ума и умер; у него были, как и у отца, раны на ногах.

Среди родни нашей сифилитиков, насколько я знаю, не было, самоубийц, преступников и лиц, страдавших глухонемотой или другими физическими уродствами, тоже не было.

Моя мать Марфа Петровна Гусева была женщина здоровая, умерла она от воспаления легких, от чего отец умер - не знаю, но он долго хворал.

Лет с девяти меня лечили травами, сулемой в вине от ломоты в голове и в ногах. Других болезней у меня в раннем детстве не было, солнечного удара со мной не случалось и головы до потери сознания я не расшибала. Жила я с отцом, большой нужды материальной у меня не было. Когда у меня впервые появилась менструация и как она протекала - не помню. Беременной я ни разу не была, не было у меня родов и кормлений грудью ребенка. Сифилисом я не страдала. Меня испортили лекарствами с 13 лет, отчего у меня и провалился на лице нос. Это у меня случилось на 13-м году жизни. Спиртных напитков, кроме лекарств, я не пила, половым излишествам и онанизму, рукоблудию не предавалась. Училась я в приходской воскресной школе, но курса не окончила по своему желанию.

Взрослой я никогда не болела, хотя у меня что-то делается уже лет пять с сердцем, что, не знаю (30 сентября 1914)".77

В числе последних был допрошен один из главных противников Распутина, можно сказать, враг - епископ Гермоген. Из его показаний крайне важны два момента. Во-первых, он называет высокопоставленный первоисточник информации, компрометирующей Распутина. Это Владыка Феофан, от которого Гермоген получил письмо со сведениями, порочащими Распутина. Феофан был близок кругу Великого князя Николая Николаевича. Во-вторых, чтобы выгородить Илиодора, Гермоген намеренно искажает факты взаимоотношений Илиодора и Распутина, утверждая, что последний поддерживал идею издания газеты "Гром и молния" и денежно помогал ее выходу, а также содействовал агитационным поездкам Илиодора. На самом же деле Распутин эти мероприятия не поддержал, и здесь одна из главных причин враждебности Илиодора к Распутину. Гермоген же как бы затушевывает этот факт. Этим он показывает, что стоит с Илиодором заодно. И вообще очень странно, что православный епископ Гермоген довольно сочувственно относится к Илиодору, уже тогда вероотступнику и врагу Русской Церкви. Впрочем, послушаем его самого.

Показания Епископа Гермогена:

"Православный епископ Гермоген, живу при Жировицком монастыре.

С Григорием Распутиным я познакомился в городе Петрограде в конце 1908 года, как-то осенью, в то время, когда я присутствовал в Святейшем Синоде. Познакомил меня с ним исправляющий должность инспектора Петроградской Духовной академии архимандрит, впоследствии епископ Феофан. Последний, знакомя меня с Григорием Распутиным, отозвался о нем в самых восторженных выражениях, как о выдающемся подвижнике. С архимандритом Феофаном я находился в самых дружеских отношениях, и рекомендация, данная им Распутину, вполне расположила меня к последнему. Тогда же в Петроград прибыл отец Илиодор, состоявший в Почаевской лавре. Святейшим Синодом он был определен в мою епархию - в Царицынский монастырь. Отец Илиодор был учеником и духовным сыном архимандрита Феофана. Часто посещал его и, несомненно, там познакомился и сошелся с Распутиным. После отъезда моего в свою епархию, в течение 1909 года Распутин несколько раз приезжал ко мне в Саратов и оттуда ездил в Царицын к отцу Илиодору. Отношения между мною, а также Илиодором и Распутиным на первых порах были самые лучшие. Распутин пользовался общим расположением. Ко мне он относился с особой предупредительностью, но, насколько я понимал, он предпочитал гостить в Царицыне у Илиодора. Распутин первый заявил, что приедет ко мне. Я пригласил его, и он стал посещать меня и отца Илиодора. Мне известно, что Распутин с отцом Илиодором посещал в Царицыне дома разных лиц, но кого именно, я не знаю. В частности, мне известны Пелагея Козьмина Завороткова и Наталья Емельяновна Толмачева - по крайней мере, пофамильно. Навещал ли их Распутин с о. Илиодором - мне не известно. Отец Илиодор в своих проповедях, обращенных к своей пастве, указывал Григория Распутина как подвижника высокой христианской жизни. Таково было в то время общее мнение о Распутине. В начале 1910 года, времени точно не помню, я получил письмо от Владыки Феофана. В письме этом последний сообщал мне, что Григорий Распутин оказался совершенно недостойным человеком. Владыка приводил мне целый ряд фактов, порочащих Распутина, как человека развратной жизни. Получив это письмо, я при встрече с Распутиным указал ему недостойность его поведения. Полученное мною письмо, а также мои личные неблагоприятные Распутину наблюдения за ним послужили поводом к резкому изменению моего отношения к Распутину, которого я даже перестал принимать. С отцом Илиодором Распутин находился по-прежнему в дружеских отношениях, бывал у него. Я указывал отцу Илиодору на то, что Распутин недостоин его дружбы. Илиодор мне возражал, ссылаясь на то, что сведения о Распутине, возможно, неосновательны. Летом 1911 года отец Илиодор совершил с паломниками поездку по Волге. Насколько мне известно, Распутин не только не противодействовал этой поездке, но даже всеми мерами содействовал этому, в частности, предоставлением им средств - Распутин, как я слыхал (от кого - не помню), собрал и предоставил на это около трех тысяч рублей.

В начале декабря 1911 года я опять присутствовал в Святейшем Синоде. Тогда же отец Илиодор возбудил ходатайство о разрешении издавать газету "Гром и молния", а главное, искал для этого средства. Я оказал содействие отцу Илиодору, и затея его увенчалась полным успехом. Распутин и тогда находился в хороших отношениях с отцом Илиодором. Насколько мне известно, никакого противодействия Илиодору в его затее издавать газету Распутин не оказывал. В Петрограде мною получено было еще больше неблагоприятных сведений о Распутине, и я запретил отцу Илиодору поддерживать с ним сношения, но, повторяю, лично о. Илиодор никаких столкновений с Распутиным не имел.

Уехав в Царицын, о. Илиодор в своих проповедях указывал пастве, что он ошибался в оценке Распутина, что последний оказался недостойным человеком и что Владыка (я) запретил иметь с ним общение. О том, чтобы о. Илиодор указывал на св. пророка Илию, зарезавшего собственноручно 400 лжепророков, и предлагал последовать его примеру и таким же образом поступить с лжепророком Григорием Распутиным, - никогда я ни от кого не слыхал и считаю это ложью, так как, повторяю, в то время о. Илиодор не имел никаких личных мотивов быть недовольным Распутиным. Прибыл о.Илиодор в Царицын после отъезда из Петрограда недели через 2-3. Когда состоялось увольнение меня на покой, я вызывал о. Илиодора в Петроград телеграммой. Он прибыл немедленно туда, но уже в Царицын не возвращался и был определен во Флорищеву пустынь. Таким образом, если бы даже о.Илиодор и считал, что он и я пострадали из-за происков Распутина, то он уже не имел возможности проповедовать об этом своей пастве. У о. Илиодора были почитатели и почитательницы, но о том, доходило ли это почитание до фанатической преданности, - я не знаю.

Хионии Гусевой (мне предъявлена ее фотографическая карточка) я совсем не знаю. В какой степени и с какими именно из своих почитателей о. Илиодор поддерживал сношения, находясь во Флорищевой пустыни, не знаю. Подробно об отношениях о. Илиодора к Распутину, о посещениях последним Царицына и местных деятелей, об отношениях к о. Илиодору Хионии Гусевой и вообще обо всем, касающемся событий, имевших место в Царицыне, может дать самые подробные сведения Ксения Гончаренкова - одна из почитательниц Илиодора, живущая теперь здесь же, при Жировицком монастыре.