Жизнь за царя (Правда о Григории Распутине) - Платонов Олег Анатольевич - Страница 40

Паломничество это состоялось. Мне известно, что и после этого Илиодор до своего падения беспрерывно находился в самых хороших отношениях с Распутиным и состоял с ним в переписке. 9 января 1912 года Илиодор был вызван в Петербург телеграммой Владыки Гермогена. В телеграмме сообщалось, что Владыка увольняется из Синода. 9 января Илиодор простился со своими почитателями, собравшимися в огромном числе. В своей прощальной речи Илиодор сказал народу, что уезжает по воле Владыки и, может быть, более не вернется. Причем увольнения Владыки Илиодор тогда не объявлял, о Распутине совершенно не упоминал и ничего о нем не говорил. До своего отъезда Илиодор также никаких речей о Распутине не произносил. Я сама никогда не слышала, чтобы Илиодор называл Распутина лжепророком и призывал народ поступать с ним, ревнуя примеру пророка Илии. Никто из моих знакомых также не говорил мне об этом. После отъезда Илиодора в Петроград он больше в Царицын не возвращался. На предъявленной мне фотографической карточке я узнала одну из поклонниц Илиодора - Хионию Гусеву. Я ее знала, но никаких разговоров и дел с нею не имела. В последнее время, в 1912 году она производила впечатление ненормальной (сумасшедшей), говорила бессвязные речи.

В каких отношениях она находилась с Распутиным, мне неизвестно даже по слухам. Как отчество и фамилия одной из почитательниц Илиодора по имени Елена, которая посещала его в хуторе Большом и занималась изготовлением искусственных цветов, - не знаю. Где в настоящее время живет Илиодор - не знаю. Приезжал ли Распутин в Царицын по приглашению Илиодора или без приглашения - я не знаю. Я помню только два указанных мною посещения Распутиным Илиодора в г.Царицыне. Илиодор с Распутиным посещали очень многих жителей города Царицына. Пелагеи Кузьминой Заворотковой и Натальи Емельяновой Толмачевой, жив. по Балтийской улице в 3-й части, - я по фамилии не узнаю. Может быть, в лицо я их знала. Что послужило причиной разрыва между Распутиным и Илиодором - я не знаю. Считал ли Илиодор Распутина виновником своего падения - мне неизвестно. Больше показать ничего не могу. Прочитано. Ксения Гончаренкова (ноябрь 1914 г.)".73

Вы думаете, после знакомства с этим протоколом Дувидзон и его собратья по перу извинились перед читателями за свои фальшивки? Конечно, нет, а, наоборот, в конце 1914 года они резко усиливают свою клеветническую деятельность, продолжая самым бессовестным образом обманывать читателей рассказами о соблазненной монахине. А проходимец Илиодор как ни в чем не бывало включит эту "правдивую" историю в свою книгу "Святой черт".

Разве можно найти покушению на Распутина другое название, кроме как "заговор"? Илиодор с его террористической организацией, над которым явно стоит еще кто-то более влиятельный. Дувидзон и его бессовестные собратья по перу, намеренно публикующие наглое вранье. И целая сеть газет, с готовностью печатающих заведомые фальшивки. Сквозь сеть вранья левой печати невозможно прорваться. Неведомая сила парализует каждое честное действие следователей.

"Я ВЫШЕЛ ПОБЕДИТЕЛЕМ ИЗ ЭТОЙ БОРЬБЫ"

Из дополнительных показаний Г.Е. Распутина:

"Я предъявляю Вам, г. следователь, полученное на мое имя в с.Покровском письмо: "Я вышел победителем из этой борьбы" - и пересланное мне по почте из с.Покровского в г.Тюмень. Это письмо, как я думаю, написал сам Илиодор, почерк которого я немного знаю, да и содержание письма, его отдельные фразы принадлежат Илиодору. Подпись его на этом письме "Узник" сделана в подражание Христу. Письмо отправлено было из Петербурга, но кем именно оно было отправлено, я не знаю. Больше показать по настоящему делу я ничего не имею. Показание мне прочитано. Григорий Новых (9 августа 1914 г.)".

В следственном деле приводится и полный текст этого письма:

"С.Покровское, Тобольской губернии, Тюменского уезда Григорию Ефимовичу Распутину. Я вышел победителем из этой борьбы, а не ты, Григорий! Твой гипноз рассеялся, как дым перед лицом солнца. Говорю тебе, что ты умрешь, несмотря ни на что! Я - твой мститель! Узник"74.

Экспертиза почерков на письмах, принадлежащих Труфанову, и почерк анонимного письма под псевдонимом "Узник", свидетельствовала, что оно написано Труфановым75.

Экспертиза также установила руку Труфанова в письме к Пелагее Заворотковой и Хионии Гусевой ("хвалю за старание", "окрестим Гришку")76.

Дополнительное показание дает и Гусева.

Новое показание Х.Гусевой (30 сентября 1914 г.).

"Зовут меня Хиония Кузьмина Гусева, в дополнение к своему показанию, данному мной по настоящему делу 30 июня с. г., добавляю.

Я считаю Григория Ефимовича Распутина ложным пророком и даже Антихристом, потому что он в Синоде имел большую славу благодаря Гермогену, епископу, и батюшке Илиодору, а в действительности его пакостные дела указали, что он развратник и клеветник. У нас в г. Царицыне есть много домов, подобных дому Толмачевой, где живут по строгим правилам монастырей, живут келейницами, общинками, человек по шести, иногда по две и три, но это дома частные, обывательские, а не монастыри. Вот почему и я назвала дом Толмачевой частным, так как здесь жила келейницей. Я девушка, и у меня никогда не было детей, не было у меня и дочерей.

Я нигде не могла найти Григория Распутина и, когда приехала к нему в с. Покровское и здесь его не нашла, то я не знала, что делать: то ли выждать его приезда в Покровское, то ли поехать за ним в г. Петербург и там его убить. Я решила загадать, почему, и спросила тогда двух девочек на берегу Туры: "Да или нет?" Когда одна из них ответила "нет", т.е. чтобы я не уезжала из с.Покровского, оставалась здесь, что я и сделала. Я не кланялась Распутину 29 июня с. г. и ударила его кинжалом не по выходе из ворот, а по возвращении его к воротам дома.

Кинжал с ножнами был привязан под юбкой моей же кромкой, и я его тогда вытащила из ножен через отверстие в кофточке, а ножны продолжали висеть на кромке у меня под юбкой.

Находясь на квартире у Хохловых, как на другой квартире, я скрывала отнятый у меня кинжал у себя под нижней юбкой, на нижней рубахе, привязанным к телу в течение почти недели, вследствие чего я во время сна не снимала с себя эти юбки, чтобы окружающие не заметили у меня этот кинжал. За все время я с ним не расставалась. Я назвалась Хохловым Евфимией потому, что мое имя церковное Хиония - мудрое, и его трудно запомнить. Меня и дома в нашей семье в г.Царицыне звали Евфимией, а Хионией меня звали лишь монахи. Я подтверждаю, что Распутину 29 июня не кланялась, почему я и делала возражения при допросах в с.Покровском, когда отрицала их утверждения, что будто бы я тогда кланялась Распутину. Показали они про эти поклоны по ошибке или в угоду Распутину.

Уходя из дому Екатерины Зотовой на берег, я дала ей пять копеек за калачик. В г. Ялту я ехала на пароходе, где познакомилась с незнакомой мне женщиной из баптисток, как ее зовут и откуда она - не знаю. Она хотела получить место в г. Ялте. Вот с этой женщиной я и ходила в редакцию местной газеты справляться, не проживает ли еще в г. Ялте Григорий Распутин и куда он мог отсюда уехать. Женщина эта ушла от меня, куда не знаю, и я с ней больше не встречалась.

Ни я лично, ни моя сестра Пелагея Завороткова никогда не получали писем от батюшки Илиодора - Сергея Михайловича Труфанова. Елену я встречала осенью в 1913 году в хуторе Большом у Илиодора, когда здесь бывала. Она здесь все время жила и делала искусственные цветы, на деньги от продажи которых она кормила Илиодора. Как отчество и фамилия Елены - это я не знаю. Она выехала из хутора Большого в г. Царицын, где нанялась прислугой, но у кого она нанялась, я не знаю. Об этом я только случайно слышала, но от кого именно, не помню. Она - простая женщина, но из какого сословия - не знаю.

С Евдокией Ивановной Скутневой я встречалась на хуторе Большом у Илиодора, но с ней я незнакома. Она - странница, ходила по святым местам и была одной из поклонниц Илиодора. Она все время жила в хуторе Большом, где работала на Илиодора и кормила его. Получала ли она от Илиодора письма или нет - не знаю. Ко мне писем Илиодор не писал, почему думаю, что ныне покойный Иван Иванов Синицын хотел оклеветать Илиодора, для чего и написал сам от имени последнего письма ко мне, Пелагее Заворотковой. Это мое письмо читать сам давал в г. Царицыне. Ивана Синицына я только встречала в церкви, когда он говорил с Илиодором проповеди, и больше я с ним не встречалась. Он был в большой дружбе с Илиодором и жил у него на хуторе Большом. Синицын не понял Илиодора, считал, что он не от Бога, благодаря чему разошелся с ним и стал на него клеветать.