Жизнь за царя (Правда о Григории Распутине) - Платонов Олег Анатольевич - Страница 36

В Тюмени Распутина привезли в городскую больницу, где врач Владимиров произвел вскрытие брюшной полости. Операция была произведена удачно. Но вместе с тем было установлено, что задета и поцарапана брыжейка, а значит сохранялась опасность рокового исхода.

В тюменской больнице Распутин пролежал до 17 августа. Здесь его окружили вниманием и заботой. Кроме жены и детей, за ним постоянно ухаживали его друзья Патушинские и Стряпчевы. Приезжали епископ Варнава и Мартиниан. Во многих местах совершались молебны. В Москве молебны о здравии Распутина были у Иверской Иконы Божьей Матери, в Чудовом и Новодевичьем монастырях и др. Со всей России Распутину идут сочувственные письма и телеграммы. Русский богатырь борец И.М. Заикин прислал Распутину телеграмму: "Молю Бога об укреплении вашего душевного и физического здоровья".59

Слухи о смерти Распутина породили массу новых фальшивок. Газеты "Петербургский курьер", "Утро России" объявляют о том, что Распутин вел род дневника. Эти записки, под заглавием "По Божьему пути", составлялись специально приглашенным лицом, не безучастным к занятию журналистикой, из духовного звания, давнишнего знакомства и репетитора сыновей одной сановной дамы.

Газеты публикуют массу выдуманных подробностей. "В этот дневник, который велся нерегулярно, а время от времени, заносились самые разнообразные данные: как о состоянии здоровья автора и членов его семьи, так и о встречах, впечатлениях, приемах, подношениях, путешествиях Распутина и его близких".

Газетчики выдумывают несуществующую беседу с Распутиным, во время которой он якобы отвечал на вопрос: "Опубликует ли он свои записки?"

"Нет, как можно, нельзя, - возразил он. - Пусть дети мои, если найдут нужным, сделают это".60

А "дневник" был уже сфабрикован. Определенные силы готовились его пустить в ход сразу же после смерти Распутина.

Газеты продолжали распространять нелепые слухи. "Петербургский курьер", например, со ссылкой на секретаря Распутина Латинскую, сообщает о существовании некоего завещания Распутина.

Сам Распутин, утверждает корреспондент этой газеты, частенько упоминал о своем завещании, но это касалось не материальных сторон, а его нравственных требований от наследников, и даже нечто вроде поучения детям. Кроме того, у Распутина хранится нечто вроде его политического завещания, составленного им при помощи одного литератора из правого лагеря. В этом завещании, по утверждению газеты, Распутин много говорит о своей роли, о борьбе с представителями светской власти при церкви, о С.М. Лукьянове, о своей дружбе с епископом Феофаном и с другими отдельными иерархами Церкви.

Газета ссылается на неких лиц, от которых Распутин не скрывал своего завещания, которые якобы свидетельствовали, что оно написано грубым языком фактов и производит громадное впечатление. Те же лица, по утверждению газеты, свидетельствовали, что все от первого до последнего слова -правда. "Судьба этого документа, - пишет "Петербургский курьер", - в настоящее время неизвестна, хотя к делу о покушении на него он никакого отношения не имеет".

Но Распутин уже не собирается умирать. Как только он приходит в себя, еще лежа в постели, он начинает рассылать телеграммы близким и знакомым по неотложным делам. Особенно волнует его надвигающаяся война. Всеми силами он стремится повлиять на царя. Одну телеграмму к царю по поводу войны мы приводили, а есть еще одна: "Верю, надеюсь на мирный покой, большое злодеяние затевают, не мы участники, знаю все ваши страдания, очень трудно друг друга не видеть, окружающие в сердце тайно воспользовались, могли ли помочь" (19 июля 1914г.).

А тем временем полиция продолжает расследование этого дела. В качестве свидетелей допрашиваются домашние Распутина, живущие в его доме работники, а также одна из его последовательниц Лаптинская.

Из показаний Е.И. Печеркиной, работницы в доме Распутина.

"Зовут меня Евдокия Ивановна Печеркина, 40 лет, православная, крестьянка деревни Ламбино Кураловской волости Тобольского уезда, живу в с. Покровском, малограмотная, под судом не была, в деле чужая, показываю:

Во вторник на прошлой неделе 24 июня на Ивана Купалу я была одна в доме Григория Ефимовича Распутина. Его не было дома, а семья была в лесу за груздями. Часов в 10 утра в тот день незнакомая мне женщина, одетая в черную шаль, как ее звать - не знаю, три раза стукнула в наше окно и все пряталась. Я вышла узнать, кто стучит, думая, что это кто-либо из прошателей Григория Ефимовича. Вижу эту женщину. Она рукой закрыла нос. Я ее спросила: "Что тебе надо?" Она мне гнусаво ответила: "Я приехала из Астрахани за милостыней к Григорию Ефимовичу. Я больна, не поможет ли он мне? Как человек славутный, славится и всем помогает. Когда он будет дома, то есть в селе Покровском?" Я ей ответила на последний вопрос:

- Мне неизвестно. Вы уходите! - И она ушла со двора.

Все время до возвращения Распутина домой в село Покровское в субботу вечером 28 июня - эта женщина во дворе Распутина не бывала. Я про нее совсем забыла, а потому и не предупредила последнего про расспросы о нем этой гнусавой женщины.

29 июня, вчера, часа в 3 дня, я пошла в лавку мимо волости и здесь увидела сидящую означенную женщину, скорчившуюся на крылечке волостного правления, одну. Около нее никого не было; и я еще тогда пожалела, что ее никто не покормит. Она сидела от нашего дома шагах в пятидесяти, не больше. Минут пять спустя я возвратилась домой и у дома была толпа, которая кричала: "Григория Ефимовича зарезала женщина!" - Вижу, что у этой гнусавой из рук берут предъявленный мне кинжал открытый (был предъявлен кинжал) и руки ей держат назади и ведут в волость. Григория Ефимовича здесь не было. Он лежал дома в постели, и у него на животе была одна рана, величиной в полвершка, залитая кровью, причем прорезана у него была рубашка и брюки. Со слов раненого Распутина я знаю, что эта женщина, как будто кланяясь в землю, ударила, ткнула его один раз в живот этим кинжалом, а когда он побежал, погналась за ним, чтобы его дорезать. Кинжал у нее я видела тогда, у волости, где она сидела на крыльце. Эта женщина хотела убить Григория Ефимовича, но за что - не знаю. Я служу у Распутина прислугой восемь лет, и за все это время эта женщина у нас в доме не бывала. Кто у нее был союзником по этому делу - мне неизвестно. Распутин в постели говорил: "Кто она такая? За что она меня так ранила?" Видимо было, что он ее раньше не знал. Теперь Распутин тяжело болеет - после произведенной ему операции.

Больше показать ничего не имею Показание мое мне прочитано. Евдокия Ивановна Печеркина".61

Из показаний Д. И. Печеркина, работника в доме Распутина.

"Зовут меня Дмитрий Иванов Печеркин, 40 лет, православный, крестьянин дер. Ламбино Кураловской волости Тобольского уезда, живу в с.Покровском, малограмотный, под судом не был, в деле чужой, показываю:

Я был девять лет на старом Афоне, при монастыре во имя святого Пантелеймона. Я живу в селе Покровском у Григория Ефимовича Распутина с сентября 1913 года и по настоящее время. В Петров день, 29 июня, я сидел вместе с Григорием Ефимовичем, который часа в 3 дня вышел на улицу вслед за почтальоном Михаилом с телеграммой. Я сел у окна в комнате, выходящей на улицу, и вскоре увидел бегущего мимо моего окна Григория Ефимовича, который держался обеими руками за живот и кричал: "Зарезала! Зарезала!", а за ним, вижу - бежит неизвестная, назвавшаяся позже Гусевой, с открытым кинжалом, мне предъявленным (показан кинжал), в правой руке. Женщина эта бежала за Распутиным быстро в трех шагах от него. Я сейчас же сказал домашним, что какая-то женщина режет Григория Ефимовича, и они все немедленно выбежали на улицу, а я за ними. На улице я взял раненного в живот Григория Ефимовича и привел домой, и уложил в постель. Он стонал и говорил: "Зарезала! Зарезала!"

За что она его ранила и что послужило причиной ее нападения на Распутина - я не знаю. Какие у них раньше были между собой отношения, мне неизвестно. Момента, когда Гусева ему нанесла удар кинжалом, я не видел. Часа в два ночи в этот же день врачом Владимировым была сделана Распутину операция.