Чужая война - Игнатова Наталья Владимировна - Страница 116

– Тарсаш разумен, – очень серьезно сказал шефанго. – И он вообще никого не любит. Особенно тех, кто курит.

– Ну-ну, – хмыкнул герцог. – Как же вы с ним уживаетесь?

– Я люблю его. – Эльрик пожал плечами. Скакун выгнул стройную шею, потянулся назад и уложил голову на плечо хозяина. Стоять так ему было неудобно, но он стоял, замерев, прикрыв чудные зеленоватые глаза.

Дурея от захлестнувшей с головой волны благодарного изумления, император погладил коня по храпу.

Словно получив то, что ему причиталось, Тарсаш вдруг развернулся к герцогу, близко заглянул в лицо и заржал, как засмеялся, бесстыже скаля ровные белые зубы.

Лорд Альберт отшатнулся, едва не выронив трубку.

– Ну вас к бесам, со всей вашей магией! – буркнул он. – Я вообще удивляюсь, как вы, с вашей истинно рыцарской учтивостью, могли выбрать себе такого коня.

– Это у меня учтивость? – искренне удивился Эльрик.

– У вас. Просто вы ею не пользуетесь.

– Надеюсь, вы не обиделись на Тарсаша, герцог? – Голос шефанго смеялся, но лицо – та часть, что не закрыта была маской, – оставалось серьезным.

– Если он действительно разумен, то обиделся. Я подумаю, не лишить ли его довольствия. Все готовы?! Вперед! – заорал лорд Альберт, вопреки обыкновению не возложив провозглашение приказа на верного Дика.

Солдаты снялись с места, и уже скоро небольшая колонна исчезла в лесу, оставив на поляне следы лагеря и черные раны кострищ.

Это путешествие через кишащий Тварями лес не шло ни в какое сравнение со странствиями в Гнилом мире. Вот только солдатам Аквитона сравнивать было не с чем. Они не были трусами, эти вояки, единственные уцелевшие после разгрома армии герцогства. И выжили потому, что оказались более умелыми, более подготовленными, может быть, более дисциплинированными, чем другие.

Альберт не знал, уцелел ли еще хоть кто-нибудь после боя за столицу. Они с Диком и еще десятком бойцов – все, что осталось от сотни, которой командовал молодой наследник герцогства, – сумели собрать по лесам разрозненные группки и объединить их в отряд.

Тех, кто не счел нужным подчиняться приказам лорда, убили без жалости и промедления, в назидание остальным. После этого дисциплина установилась железная, и часто только она и выручала горстку людей, бредущих через бесконечные, ставшие враждебными и смертельно опасными леса Аквитона.

Эльрик со своим Мечом, неуязвимый и огромный, сперва вызывал суеверный ужас, потом, когда к нему привыкли, – сдержанное, но откровенное восхищение. Кем восхищались больше, им или Оружием, де Фокс не знал, да и не задавался такими вопросами.

Тарсаш же получал свою долю изумленного восторга с видом царственным и как-то по-верблюжьи надменным.

Эльрик потешался над ним, когда некому было услышать – услышали, сочли бы за безумца (не слишком, кстати, ошибаясь). Тарсаш на насмешки отвечал презрительным фырканьем и клянчил сухари, позабыв всякое стеснение.

Меч же… Меч был страшен.

Империя Айнодор. Лассэдэлл – Астальдолонде

Элидор

Я опять перестал что-либо понимать. Когда я ворвался в столицу, у меня было одно желание: послать всех куда подальше и лететь на Материк – попытаться там сделать хоть что-нибудь. Я так и поступил. Но сейчас за мной шли полторы сотни бойцов. Они ничего не предлагали и ничего не требовали. Эти эльфы просто шли за полусумасшедшим принцем (а сейчас даже и не принцем). Может, они тоже были сумасшедшими? Но среди них был Наргиль. А сумасшедшие не бывают капитанами гвардии. По крайней мере, не на Айнодоре.

А к нам продолжали подходить эльфы, по одиночке и группами, подходить и, представившись, оставаться. Когда мы остановились на ночевку, с нами было без малого четверть тысячи бойцов. Все они были вооружены, и почти каждый из них успел поучаствовать в какой-нибудь войне.

Начинало темнеть. Наргиль распорядился насчет ужина, а я собрал своих самопровозглашенных командиров.

– Господа, я знаю, зачем я иду на Материк. Меня интересует, зачем идете вы и почему вы идете со мной?

В ответ раздался нестройный хор голосов. Они, все как один, в меня верили, они восхищались моим героизмом, они были абсолютно не согласны с политикой Совета, и они хотели убивать орков.

Последнее меня добило.

Я дождался тишины:

– А теперь послушайте меня. Я иду на Материк воевать. Воевать с Мраком и со всеми, кто ему служит. Я не собираюсь воевать с Темными, если вы понимаете разницу. Вполне возможно, что нашими союзниками будут шефанго. Те, кто согласится идти со мной, должны подчиняться мне беспрекословно. Если я говорю: «идите туда» – вы идете туда. Если я говорю: «убейте этих людей» – вы должны будете убить их. Вы можете потом задавать мне вопросы. Может быть, я отвечу на них, а может быть, скажу: «заткнитесь», и вы должны будете заткнуться. Те, кто согласен, могут продолжать путь со мной. Это все.

Я медленно пошел к костру, достав трубку и пытаясь нашарить кисет. И, только усевшись у костерка, я вспомнил, что табак кончился три дня назад.

В этот момент ко мне подошел Наргиль:

– Что вы им сказали, Элидор? Они там до сих пор пытаются осознать.

– Потребовал полного подчинения. У вас есть табак, Наргиль?

– Я согласен с вашими требованиями. Вот табак, командир.

Следующие три минуты я был выключен из мира. Когда я вернулся на эту грешную землю, выдохнув дым во второй раз, рядом уже сидела Кина. Я взлохматил ей волосы:

– Как дела, малыш?

– Все замечательно.

Одного моего короткого взгляда хватило.

– Пойду посмотрю, что там с ужином. – Наргиль поднялся и зашагал в сторону центрального костра.

– Может, тебе остаться на Айнодоре? – нерешительным тоном начал я.

Кина молча покачала головой.

– Нас слишком мало, солнышко. Не исключено, что всех нас положит в первом же бою какой-нибудь мелкий отряд.

– А я, значит, должна буду сидеть здесь и покорно ждать исхода войны?

– Это рискованно. Кина рассмеялась:

– А раньше мы цветочки собирали. В трех шагах от родного замка. Я все равно пойду за тобой. Если ты выгонишь меня из отряда, я пойду одна. Но туда, куда пойдешь ты.

«Жди нас до утра, малыш. А потом скачи в Аквитон. Встретимся там».

И ты ничего не сможешь с этим сделать.

Я молча докурил трубку и так же молча начал ее выбивать.

– А дисциплине я готова подчиняться. – Озорно сверкнула глазами Кина.

– Жду приказаний, мой командир.

– Брысь!

Пустые земли

Понимание брезжило где-то за гранью сознания уже давно. Но разум гнал его прочь, пугаясь и закрывая глаза. И лишь здесь, в бескрайних и светлых, наполненных смертью лесах Зеленого герцогства, Эльрик нашел наконец силы увидеть правду.

Император Ям Собаки сходил с ума.

Он был болен давно. С самого рождения. И болезнь его была не такой уж редкой на Анго. Бессмертные, не знающие хворей телесных, шефанго были подвержены болезни души. И рождение ребенка со Зверенышем в сердце было несчастьем для семьи.

Рос ребенок. Рос и Зверь.