Сезон мертвеца - Хьюсон Дэвид - Страница 90

Ханрахан сконфузился. Денни с любопытством взглянул на него:

– Я понимаю, что поставил тебя в неловкое положение, невольно превратив этот разговор в исповедь.

Ханрахан покашлял в кулак и посмотрел на часы:

– Майкл, у нас осталось двадцать минут. Ровно в назначенное время я вынесу твои вещи, а ты последуешь за мной.

– А картины?

– Я буду хранить их до твоего звонка.

60

Он стоял перед входом в Пантеон и равнодушно взирал на огромное скопление туристов, тщетно пытавшихся пробраться в здание, чтобы укрыться там от палящего солнца и невыносимой духоты. Однако туристы волновались напрасно. Небо все больше покрывалось мрачными свинцовыми тучами, а где-то на востоке уже раздавались приглушенные раскаты грома. Джино Фоссе смахнул с лица крупную каплю дождя, которая каким-то чудом уцелела в этой невообразимой жаре.

Сегодня был самый ответственный день в его жизни, о чем свидетельствовало его одеяние, специально припасенное для этого случая, – длинный, почти до пят, стихарь белого цвета, в котором он много лет назад впервые участвовал в мессе, это было на Сицилии. Длинный балахон был стянут на талии черным поясом и имел два больших кармана: в одном из них лежал CD-плейер с наушниками, а в другом – пистолет с полной обоймой патронов.

Его раздумья были прерваны какой-то красивой светловолосой туристкой, она спросила, как добраться до Колизея.

– Купи карту, – процедил он сквозь зубы, и она быстро удалилась, явно обескураженная, если не сказать напуганная, его недружелюбным ответом.

Он поднял голову. Мрачное небо нависло над городом плотной свинцовой крышей. Приближалась гроза, очень сильная гроза, и ждать ее осталось совсем недолго. Через некоторое время на улицы города обрушится проливной дождь, они превратятся в быстрые ручьи и все прохожие сломя голову побегут искать укрытия под навесами летних кафе и в прохладных залах баров и ресторанов. Дождь смоет осевшую на улицах пыль, но не смоет грязь, которая накопилась в душах жителей этого грешного города. Человек рожден в грехе и вынужден дожидаться того времени, когда сможет очиститься от него. Другого пути к спасению нет и быть не может.

Джино вынул из кармана плейер, надел наушники и погрузился в приятную мелодию Каннобала Эддерли "Милосердие, милосердие, милосердие", где партию фортепиано исполнял сам Джо Завинул. Эта музыка звучала для него как спиричуэлс, как мольба грешника о прощении.

Джино Фоссе направился к церкви, напевая вполголоса: "Да-да-дидл-дидл-дидл-ди". Когда он приблизился к церкви, небо стало совсем черным от грозовых туч. Он вошел в церковь и уселся на скамью в самом темном углу. Небо за окном становилось все темнее, слабо освещая ту дверь, в которую он намеревался войти через несколько минут.

61

Грета Риччи стояла среди толпы перед воротами Ватикана и пристально наблюдала за швейцарскими гвардейцами, облаченными в красивые голубые мундиры. Ее не покидало странное чувство, что всех этих зевак дурачат самым натуральным образом. Гвардейцы были скучными, а полицейские не выражали никаких иных чувств, кроме смертельной тоски и некоторого любопытства по отношению к красивым женщинам. Она никак не могла поверить, что с таким нетерпением ожидаемое событие может произойти именно здесь, в совершенно обыденной обстановке. Она была абсолютно уверена в том, что у Ватикана были совсем другие планы. Либо они используют для этой операции свою вертолетную площадку, либо выведут Денни через заднюю дверь и увезут в аэропорт. Кроме того, в Ватикане был собственный маленький железнодорожный вокзал, который находился позади собора Святого Петра.

Рядом с ней находился Тони – подросткового вида фотограф из Неаполя, его с самого начала прикрепили к ней для освещения этих событий. На самом деле Тони был уже довольно опытным специалистом, он успел прославиться весьма примечательными фоторепортажами благодаря огромному терпению и изнурительным ночным бдениям у ворот знаменитых людей. Правда, Грета Риччи все-таки не могла доверять ему так, как себе.

Тони при шести футов роста имел прекрасную фигуру. Его главная стратегия заключалась в том, чтобы выбрать самый удобный момент, а потом ринуться сквозь толпу к нужному человеку и сделать хороший снимок. Грета признавала за такой стратегией смысл, однако считала, что Тонн не способен отразить суть происходящего. Он, по ее мнению, был начисто лишен творческой жилки и не понимал, что объект съемки мало поймать, надо еще его "создать". А для этого недостаточно умения щелкать. Этот парень во всем полагался на дорогой "Никон" и наивно считал, что стоит только нажать на нужную кнопку в нужное время – и произойдет чудо в образе запоминающегося и полноценного снимка.

Зазвонил мобильный телефон. Грета посмотрела на двоих красочно разодетых охранников у ворот Ватикана, а потом перевела взгляд на Тони.

– Не спускай с них глаз, – приказала она парню, тыча в его грудь указательным пальцем. – Ты понял меня?

Тони кивнул и не стал спорить, так как напрочь был лишен чувства юмора.

– Риччи, – произнесла она в трубку, отходя в сторону от толпы. Услышав голос Ника, она ускорила шаг и даже прикрыла второе ухо, чтобы лучше слышать его.

– Ник? Ты где сейчас?

– Не имеет значения. А ты где?

– У главных ворот. – Грета оглянулась на Тони. – Мне сказали, что именно отсюда можно будет сделать хорошие снимки. Правда, я не очень-то верю в это.

– И правильно делаешь. – Ник кратко объяснил ей суть дела и посоветовал как можно скорее перебраться на другое место, но при этом не поднимать шума и не привлекать внимания коллег-репортеров. Он не хотел рисковать.

– Ник, неужели ты думаешь, я настолько глупая, что буду приглашать конкурентов на свой день рождения? – пошутила она, быстро записав в блокноте координаты нужного места.

Когда Ник дал отбой, Грета быстро направилась к толпе журналистов, схватила Тони за руку и потащила в сторону, не обращая внимания на его отчаянное сопротивление. Он выбрал удобное место в первом ряду и никак не хотел терять его.

– Заткнись! – прошипела она ему в ухо.

– В чем дело? – удивленно спросил он. – Что стряслось?

Грета пристально оглядела толпу репортеров. Это были весьма опытные журналисты. Они нутром чувствовали подвох и всегда безошибочно определяли малейшие перемены в настроениях коллег. Таких людей трудно обмануть.

– Я получила превосходную наводку, – прошептала Грета, когда они оказались у ватиканской стены. – Я знаю место, где мы сможем получить прекрасный снимок кардинала Денни.

– Где? – подозрительно спросил Тони.

Она знала, что фотографы и телеоператоры, заботясь о безопасности, предпочитают работать в кругу себе подобных. Поэтому у нее не было уверенности в том, что Тони не выболтает ценную информацию кому-нибудь из друзей.

– Не важно, – отмахнулась она. – Нужно срочно сматывать отсюда.

– Ты что, с ума сошла? – возмутился Тони. – Уехать и позволить этим кретинам сделать хорошие снимки? Ты что, хочешь, чтобы меня уволили?

– Я хочу сделать хороший репортаж, сопровождаемый столь же хорошими фотографиями, – отрезала она.

– В таком случае, – вспылил Тони, – поезжай одна и делай там все, что хочешь, а я останусь здесь. Если желаешь, чтобы я поехал с тобой, срочно звони моему начальству и получи соответствующее разрешение.

– Идиот, – процедила она сквозь зубы. – Дай мне свои фотоаппарат.

– Нет, – запротестовал Тони, – я отвечаю за него, это собственность компании.

Грета уставилась на него потемневшими от злости глазами:

– Отдай фотоаппарат, черт побери! Когда они поймут, как их одурачили, ты будешь единственным, кто не только сохранит свою работу, но и получит хорошие деньги.

Тони задумался над ее словами. Он начал понимать, что может "пролететь" со снимками, а Грета могла подстраховать его.