История философии (Учебник) - Автор неизвестен - Страница 133

* Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 45, С. 29.

** Там же. С. 29-30.

***Там же. С. 31.

В этих высказываниях - весь Ленин. Он глубок, когда говорит о взаимопроникновении науки и философии, о свершившихся и новых, назревающих переворотах в естествознании. Но монополию на философскую истину Ленин сохранял за собой. В те самые дни, когда Ленин-теоретик писал свою статью для журнала "Под знаменем марксизма", Ленин-политик изгонял из России инакомыслящих философов, элиту русской культуры. Теория не только проверялась, но и "дополнялась" практикой.

3. "Легальный марксизм"

На рубеже XIX-XX веков марксизм в России привлек к себе внимание и интерес не только леворадикальной, но и либеральной интеллигенции, выступившей с обоснованием и изложением своих взглядов в легальной печати (отсюда и название этого течения). Эта интеллигенция (совсем еще юная по возрасту) была заражена общей атмосферой своего времени - духом приближающейся революции, которую она себе тогда представляла в идеализированном, романтическом облике. В 90-е годы народничество, с его утопической верой в небуржуазный путь развития России, потерпело окончательное поражение. Эту веру сменила вера в общественный прогресс, который - теперь это уже было видно многим - нес с собой капитализм, создавая промышленность и перестраивая сельское хозяйство.

Революционные марксисты (Плеханов, особенно Ленин) в капитализации России выше всего ценили социально-классовый процесс - становление, самовоспитание пролетариата; развитие капиталистического хозяйства для них не имело са-модавлеющего значения. Для "легальных" же марксистов - Н. А. Бердяева (1874-1348). С. И. Булгакова (1871-1944), П. Б. Струве (1870-1944) - развитие капиталистической промышленности, т.е. буржуазная цивилизованность, были самоценны, а "революционно-классовая сторона марксизма отходила на второй план"*. Для этих мыслителей "легальный марксизм" был только этапом их интеллектуальной и гражданской биографии, пришедшимся на 1894-1900 годы. Но уже в 1901- 1902 гг. они резко меняют свои взгляды - от марксизма к идеализму, как достаточно ясно сформулировал суть такой эволюции взглядов Булгаков. В то же время все "легальные марксисты" (в особенности Бердяев) до конца жизни продолжали ценить Маркса как гениального, великого мыслителя и ученого, глубоко проникшего в сложную диалектику своего времени, но безосновательно абсолютизировавшего свои выводы.

* Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 84.

Но и в период своей марксистской юности Бердяев относил себя к "критическим марксистам": он разделял социальные идеи Маркса (их масштабность, широту исторических перспектив), оставаясь идеалистом, религиозно настроенным человеком в философии**. Свой идеализм русский философ защищал бескомпромиссно, с пафосом. Самая высшая ценность мира свобода, только она может оправдать и революцию. Но если под флагом борьбы за свободу выступают силы тоталитаризма, подавляющие свободу личности, Бердяев отказывался быть революционером. Подлинная революция - революция духа, открывающая безграничный простор для творчества. Истина, добро и красота, писал Бердяев, не зависят от социальной среды или борьбы классов. Не может быть классовой истины: истина одна. Но может быть классовая ложь: классы, как и люди, могут лгать по-разному. Бердяев отказывался мыслить "как все" (а такую тенденцию в марксистской идеологии он уже разглядел). Это находило свое отражение и на политической позиций философа. "Я не согласовался и не сливался ни с какими социальными группами"***, - писал он.

** См.: Бердяев Н. А. Самосознание. М., 1990. С. 108, 115.

*** Бердяев Н. А. Самосознание. М., 1990. С. 117.

Разрыв "легальных марксистов" с революционным (боль-шевистсколенинским) марксизмом, происшедший накануне, углубился в разгар первой русской революции, с ее кровью и насилием. Вину за разинско-пугачевский, бессмысленный и жестокий путь в пропасть, который представлял собой разгул низменных страстей человеческих (именно так теперь оценивают Бердяев, Булгаков, Струве, Франк реальный лик событий 1905- 1907 годов), русские философы, в недавнем марксисты, во многом возложили на радикальную, нигилистическую интеллигенцию, которая уже на протяжении нескольких десятилетий шумно и агрессивно пропагандировала в массах народа вседозволенность, аморализм в выборе средств для достижения сомнительных целей. Свою позицию по этому вопросу группа молодых русских философов изложила в сборнике статей "Вехи" (1909 г.), вызвавшем далеко не однозначное отношение к себе со стороны различных общественно-политических сил общества. Так, Ленин отозвался о "Вехах" резко отрицательно, охарактеризовав книгу как "энциклопедию либерального ренегатства", увидев в ней "отречение от освободительного движения недавних лет"**. И не один Ленин так тогда думал.

** Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 19. С. 168.

Не один Ленин, а почти вся демократическая публицистика выступила против основной идеи бывших "легальных марксистов". А эта идея заключалась в том, что путь народников и революционеров-демократов ведет и приведет Россию к гибели, ибо только к гибели может привести идеология зла и насилия. Но в России были не только Бакунин и Ткачев, Чернышевский и Нечаев. Россия - это страна еще и Чаадаева, Достоевского, Вл. Соловьева. Русская интеллигенция должна осознать всю меру ответственности перед своим народом, своей страной. Она должна сделать выбор - между жизнью и смертью, между духовным просветлением и самоубийством (физическим и моральным).

Но с каким бы пафосом ни провозглашали Бердяев и его единомышленники примат общечеловеческих ценностей над соблазнами и искушениями ближайшей минуты, будучи реалистами, они понимали, что их голос вряд ли будет услышан в массах, жаждущих немедленного равенства и перераспределения земных благ. Уже в начале века Бердяев предсказывал победу именно большевикам - прямым наследникам не только Желябова и Перовской, но и Пугачева и Разина. Но в отличие от прошлых веков, когда массовые движения были стихийны, в XX веке массовое, стихийное сознание "соприкоснулось" с сознанием интеллигентским, теоретическим, каковым в то время выступил марксизм, вышедший "из берегов" теории в непосредственную практику идеологической и социально-политической жизни. Такое сложное духовно-психическое образование обладало огромной взрывной силой, хотя сам марксизм был изменен почти до неузнаваемости: из науки он превратился в... религию! Массам предлагалось в него просто верить.

Такую же точку зрения на марксизм (и на самого его основоположника К. Маркса) высказывал и Булгаков, опубликовавший в 1906 г. статью с весьма характерным названием: "Карл Маркс как религиозный тип". Уважая и ценя стремление Маркса к защите обездоленных в классово-антагонистическом обществе, перестроить само общество на началах равенства, справедливости и свободы, Булгаков не закрывает, однако, глаза и на "теневую сторону Марксова духа" - человекобожие, т.е. низвержение святынь, высших идеалов и ценностей для того, чтобы на их место поставить "самого себя"*.

* Булгаков С. Н. Героизм и подвижничество. М., 1992. С. 105.

В теоретическом отношении критика марксизма его бывшими сторонниками интересна и поучительна тем, что это есть критика философских идей как бы "изнутри" самих этих идей, т.е. их самокритика.

Глава 6. Философия в Советской России

1. Общая характеристика

История философии XX века включает в себя такой большой и пока мало исследованный период, как философия советской эпохи. В течение более чем шестидесяти лет огромная страна Советский Союз, занимавшая одну шестую часть земной суши, не только жила, воевала, трудилась, ставила на себе величественный и страшный социальный эксперимент, но и философствовала. Нынешние критики нередко утверждают, что в Советском Союзе философии не было, что интеллектуальная жизнь умерла или замерла на долгие десятилетия, и только на столичных кухнях непризнанные гении высказывали друг другу свои прекрасные запретные мысли. Однако это неправда, и на самом деле все было гораздо сложней и драматичней.