История философии (Учебник) - Автор неизвестен - Страница 132

Интересным и глубоким является замечание Ленина о том, что кризис, реакционные поползновения в науке - это оборотная сторона самого научного прогресса. Выход из кризиса Ленин видит в сознательном усвоении естествознанием (в лице своих творцов - естествоиспытателей) марксистской диалектики. Но это проблема уже не только философская (гносеологическая), не и социальная, так как она предполагает широкую перестройку сознания. Но последнее невозможно без преобразования общественного строя, общественного бытия. Буржуазное сознание не способно, по Ленину, "справиться" с объективной диалектикой мира, оно антидиалектично, так как страшится, сопротивляется социальной революции. Буржуазные философы скрывают, маскируют свой узкий, классовый интерес, под видом мировоззренческой "нейтральности" проповедуют реакционные (в том числе и "поповские") идеи. Все они, по характеристике Ленина, - "ученые приказчики", "лакеи" правящего класса - буржуазии.

Основной философский труд Ленина (как и другие его теоретические труды) несет яркий отпечаток личности автора, отнюдь не кабинетного мыслителя. Ленин - партийный вождь и революционер. В этом сила его пера. Но в этом же и издержки ленинского стиля. У современного читателя ленинских книг и статей поневоле складывается впечатление, что Ленин смотрел на вещи глубоко, но видел мир как бы без оттенков, в черно-белом измерении. Или-или: или революционер или реакционер, или воинствующий материалист и атеист или мракобес или прислужник буржуазии. С таких же, максималистских позиций Ленин давал оценку трудов и идей выдающихся представителей русской культуры - Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, А. И. Герцена.

В статье, написанной специально к 80-летию Л. Н. Толстого - "Лев Толстой как зеркало русской революции" (1908 г.), Ленин жестко противопоставляет Толстого-художника и Толстого-мыслителя: как художник Толстой велик, как христианский моралист - жалок и убог. "Юродивой проповедью" называет Ленин учение Толстого (но в действительности это учение Христа) о непротивлении злу насилием, относя самую гуманную идею, которую выстрадало человечество на протяжении тысячелетий, к числу наиболее глубоких и непростительных заблуждений идеолога патриархального крестьянства.

В 1909 г. Ленин гневно выступил против "отступников" от марксизма (каковыми он считал авторов сборника "Вехи") - против молодых русских философов, действительно бывших "легальных марксистов", увидевших "изнанку" революции 1905 года и не принявших ни теории, ни практики политического радикализма.

Нередко Ленин в своей критике политических и теоретических оппонентов не останавливался перед откровенной грубостью, заменяя ею необходимые аргументы. Такова, например, статья Ленина "Пролетарская революция и ренегат Каутский" (1918 г.).

Сегодня мы видим, что Ленин не был прав во многом: ни в огульном презренье к немарксистской философии (XX век явил миру великих мыслителей Запада и России - отнюдь не "ученых приказчиков буржуазии"), ни в осмеянии идей ненасилия (вспомним М. Ганди и М. Л. Кинга - практикой ненасильственных действий достигнуто многое, в том числе и обретение национальной независимости Индией, расового равенства в США), ни в перепалке с Каутским по вопросу о классовой диктатуре и демократии - прав был Каутский: любой террор, в том числе и "пролетарский", не имеет никаких оправданий. Не сбылся и главный ленинский прогноз - об историческом превосходстве социализма над капитализмом.

Но ошибки Ленина - это и "ошибки" истории, которая в XX веке (точнее во второй половине его) избрала для себя непростой и нелегкий, но единственно возможный в условиях глобального "сжатия" социального пространства, реально грозящих военных и экологических катастроф путь, конвергенции, сближения, вольного или невольного взаимного переплетения и, как следствие, - выравнивания социального уровня жизни внутри общества, образование и рост "среднего класса" как основного субъекта современной истории. Все это существенно, качественно отличает социальную картину нашего времени от эпохи классического классового противостояния не только времен Маркса, но и времен Ленина. Но и все это было за пределами ленинской мысли. Более того, всех западных социал-демократов (видных деятелей II Интернационала), ставивших еще на рубеже веков под сомнение оправданность жестких идей классовой борьбы, диктатуры, гражданской войны, Ленин клеймил как "ревизионистов" и "ренегатов", злейших врагов рабочего класса, и т.д.

Накануне Октябрьского восстания, в августе-сентябре 1917 года, Ленин написал книгу, которую ценил едва ли не выше всех других своих произведений, - "Государство и революция". В этой книге ее автором изложена классическая Марксова концепция социализма (низшей фазы коммунизма) концепция, которую в это время полностью разделял Ленин и от которой он через несколько лет фактически отказался. В "Государстве и революции" социализм рисуется как нерыночный, нетоварный способ хозяйствования. Социалистическое государство Ленин сравнивает с хорошей фабрикой или хорошей мастерской: все работают, все вносят свой трудовой вклад в общую "копилку", а потом все из этой "копилки" получают - по формуле: от каждого - по способности, каждому - по труду. (Предполагается, что уровень сознательности и морали у всех людей достаточно высок, чтобы трудиться с полной отдачей сил.) Но все же, подчеркивает Ленин, социализм - это "контроль и учет". Ясно, что такой общественно-экономический строй означает максимально централизованную систему распределения, сосредоточение его монопольно в руках государства (в действительности - в руках государственных чиновников - контролеров и учетчиков). "Опробованием" такой социально-экономической модели на практике и был "военный коммунизм" главная причина гражданской войны в России, вогнавший страну во "мглу" (по известному выражению Г. Уэллса).

Страна должна была пережить трагедию величайшей междоусобицы и величайшего кровопролития, прежде чем жизнь заставила отойти от ортодоксии марксизма и отказаться от "безрыночного" социализма в пользу таких будничных, неромантических вещей, как цена, прибыль, хозрасчет. В 1921 году, после Тамбовского восстания крестьян и Кронштадтского восстания матросов Ленин вынужден был отступить, надеясь, однако, что ненадолго. Но как теоретик он признал, что с введением НЭП приходится произвести "коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм"*.

* Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 376.

В марте 1922 года, т.е. в конце жизни, Ленин написал статью "О значении воинствующего материализма", справедливо считающуюся ленинским философским завещанием. (Несколькими месяцами раньше им было написано политическое завещание - письмо XII съезду партии.)

В русской философской и общественной мысли, считает Ленин, есть солидная материалистическая традиция. Крупные философы-материалисты могут быть и из некоммунистов. И те и другие (коммунисты и некоммунисты) должны объединить свои силы "в борьбе с философской реакцией и с философскими предрассудками так называемого "образованного общества"** - под последним Ленин подразумевает общество буржуазное. Такое общество, как и его культура, насквозь реакционны, что особенно видно, по Ленину, по той поддержке, которую буржуазия как правящий класс оказывает религии и религиозной философии. Идеалистической реакции Ленин требует противопоставить философию воинствующего материализма, т.е. материализма активного, наступающего. Таким материализмом может быть только марксистский, т.е. диалектический, материализм, органически слитый и с воинствующим атеизмом.

** Там же. С. 24.

Другой пункт программы (Завещания) Ленина - союз материалистической философии с современным естествознанием, без чего "воинствующий материализм не может быть ни в коем случае ни воинствующим, ни материализмом"*. Но философия нужна естествознанию не меньше, чем естествознание философии: "... без солидного философского обоснования никакие естественные науки, никакой материализм не может выдержать борьбы против натиска буржуазных идей и восстановления буржуазного миросозерцания"**. Это необходимо потому, что "естествознание прогрессирует так быстро, переживает период такой глубокой революционной ломки во всех областях, что без философских выводов естествознанию не обойтись ни в коем случае"***.