Любовь жива - Хэтчер Робин Ли - Страница 67

Она снова уютно устроилась на его груди.

— Давай оставим это, Брент. Сейчас, вот в эту минуту, в эту ночь, давай забудем обо всех наших несчастьях. И будем знать только, что мы, наконец, нашли друг друга.

Он медленно, но страстно поцеловал ее, вызвав обоюдное горячее желание, и они упали в густую траву этой небольшой лесной полянки. Она подчинилась ему по собственной воле, желая только одного: чтобы он никогда не перестал любить ее. Но Брент вдруг остановился. Тэйлор сразу почувствовала, что ей не хватает воздуха.

— Если мы не вернемся в лагерь, солдаты придут посмотреть, что случилось с их полковником, — тяжело дыша, сказал Брент и стал вынимать из ее волос травинки. — Приведите себя в порядок, миссис Стоун, или нам придется объяснять…

— Конечно, мистер Латтимер. Но я полагаю, у вас уже есть какие-то объяснения?

Когда Брент и Тэйлор подошли к лагерю, сержант и другие встали. Пирс испуганно смотрел на Тэйлор, отмечая про себя, что эта шустрая мисс, кажется, уже овладела сердцем полковника.

— Я хочу представить вам миссис Стоун, — начал Брент, — которая, по случайному стечению обстоятельств приходится мне… мачехой.

На нее устремилось несколько изумленных взглядов. Глаза Пирса безнадежно потухли: он был обречен. Тэйлор почувствовала угрызения совести, что сама увела его и спровоцировала. Но потом она вспомнила его самодовольный смех, когда она умоляла его, и возникшее было чувство сострадания тут же угасло в ней.

— Сержант, я попрошу вас и нескольких солдат проводить миссис Стоун домой, чтобы ей уже ничто не угрожало.

— Этой ночью, господин полковник?

— Брент, я не могу идти домой ночью. Я испугалась и солгала вашим людям. Я не одна.

Он пристально поглядел на нее и нахмурился.

— Филипп, Мэрили и дети — они там, в нашей хижине, у реки. Слишком поздно было ехать домой, да и лошадь захромала.

— Хижина у реки? Ах, эта лачуга… Да, я помню, — уже мягко сказал он.

— Я думаю, будет лучше, если я вернусь одна. Брент, Филип ведь еще солдат Конфедерации, хотя он слишком болен, чтобы служить в армии.

— Извини, Тэйлор, я не могу этого допустить. Местность занята солдатами Союза и разрозненными группами армии Конфедерации. С сопровождением вы будете в большой безопасности.

— Хорошо, пусть будет так, как ты скажешь.

Она почувствовала, как ее поднимают в седло. Посмотрев на любимое лицо, она спросила:

— Скоро ли я увижу тебя снова?

— Сразу, как только я смогу. Я приеду… со священником, — прошептал он ей на ухо так, чтобы не услышали остальные. — А до тех пор, любовь моя, будь осторожна. Скоро мы будем вместе.

Лошадь, на которой она теперь сидела, пошла медленным шагом. Брент с любовью и тревогой смотрел вслед Тэйлор. Она сохранит этот взгляд в своем сердце, и он будет поддерживать ее, пока Брент не приедет в Спринг Хавен.

Перейдя на шепот, она продолжала умолять понять ее:

— Пойми, Филип, Бренетта — его ребенок. Я люблю Брента.

Тейлор спрятала свое лицо в его коленях. Она не осмеливалась взглянуть ему в глаза, которые выражали изумление и презрение одновременно. Казалось, это никогда не кончится. Она почувствовала, как Мэрили обняла ее и опустилась на колени.

— Тэйлор, дорогая, не плачь. Конечно, Филипп все понимает. Он знает, что любовь не имеет границ. Ведь так, Филип?

Мэрили значительно взглянула на своего мужа. В ответ он пристально посмотрел на нее выдававшими внутреннюю борьбу глазами. Наконец, коснувшись плеча Тэйлор, он сказал:

— Мы поедем, Тэйлор. Я не хотел бы причинять тебе неприятности. Но все же ты должна дать мне время обдумать то, что ты сейчас сказала.

— О, Филип! Благодарю тебя! — воскликнула она, бросаясь ему на шею, обнимая и звучно целуя.

Громкий стук в дверь заставил всех вздрогнуть.

— Миссис Стоун?

Тэйлор с еще залитым слезами лицом спокойно открыла.

— Да, сержант. Вы можете войти.

— Мы запрягли своих лошадей в вашу повозку. Если можно, то мы хотели бы уже поехать. Нам ведь нужно вернуться засветло. — Глаза его встретились с глазами Филипа. — Извините, сэр, за то, что вашей семье приходится ехать ночью.

— Отставить, сержант, — по-военному кратко ответил Филип. — Я понимаю, что так необходимо. — Борясь со слабостью, он встал на ноги. — Тэйлор, Мэрили, забирайте детей.

Они молча ехали в фургоне, сопровождаемые солдатами Союза. Зрение и слух у всех были напряжены, готовые среагировать на любой сигнал тревоги или какой-либо признак опасности. Тэйлор невольно подумала о том, как хорошо выглядят эти откормленные солдаты, у которых нет проблем с едой. Как отличаются они своим внешним видом, одеждой и крепкими ботинками, как хорошо ухожены их лошади. Она сразу вспомнила солдат Конфедерации, которых видела еще позавчера. Те, другие, из той, другой армии были одеты в такие изношенные тряпки, что даже язык не поворачивается назвать их формой. Они представляли собой голодную армию, сражавшуюся совершенно беззаветно, стойко и мужественно. Юг обречен на поражение, думала она, это уже предопределено, но она все равно гордилась своими южанами. Они сражались за то, во что верили. Или, по крайней мере, думали, что верят в это… Они героически держались перед значительно превосходящими их и по численности, и по вооружению силами противника. Странно, думала Тэйлор, она не испытывает никакой враждебности к этим одетым в синие мундиры людям — к… янки. Может, потому, что это люди Брента? Или, может, потому, что они просто люди, такие же, как и южане, но выполняющие другую миссию. Обычные люди, которым довелось родиться на Севере. Люди, которые так же упорно и храбро сражались бы за Юг, если б родились и выросли на Юге. Она посмотрела вверх, откуда еще светили звезды. Как много еще битв и сражений должно произойти, прежде чем все закончится. Еще много людей должны будут умереть, прежде чем замолчат пушки. А что потом? Сможет ли Юг все забыть и простить? Смогут ли другие южанки посмотреть на янки, как она, и понять, что эти люди — не враги им больше? Она подумала и сама себе ответила: нет, конечно. И это очень ее опечалило.

Спринг Хавен. Прекрасным творением стоял он в поднимавшемся рассвете. Тэйлор подалась вперед, словно понуждая лошадей ехать быстрее. Господи, неужели они спасены? Они дома! До того, как кто-то помог ей, Тэйлор спрыгнула на землю и взлетела по ступенькам.

— Сюзан! Саул! — кричала она, резким дважением открывая дверь. Но голос ее эхом отозвался в пустых комнатах. Она вдруг испугалась, что все бросили ее дом и уехали, предпочтя свободу. Сердце ее упало. В мгновение ока Тэйлор вспомнила свои мысли во время последней поездки в Атланту, когда она с печалью расставалась со Спринг Хавеном. Что-то ужасным показалось ей тогда…

В холле вспыхнула свеча.

— Миссис, неужели это вы?

— Сюзан! Да, это я. Мы все, — обрадовалась Тэйлор. — Филип, Мэрили, дети, Мима и Джош. Весь наш дом.

Сюзан подошла к ней, взглядываясь в ее лицо, в фургон и солдат.

— Не беспокойтесь, Сюзан, все в порядке. Они привезли нас.

Сюзан посмотрела недоверчиво и продолжала хранить молчание. Передав свечу Тэйлор, она пошла, чтобы помочь другим выйти из фургона.

Сержант спешился и подошел к Тэйлор.

— Ну, что ж, миссис, нам нужно возвращаться. Надеюсь, у вас все будет хорошо.

— Благодарю вас, сержант, — ответила она и проводила его взглядом.

Когда солдаты скрылись, она повернулась и вошла в дом, спрашивая на ходу:

— Где остальные, Сюзан? Все так тихо…

— Ушли, миссис. Все ушли.

— Все до одного?

— Все, кроме меня, миссис.

— Даже Саул? — переспросила, не веря, Тэйлор.

— Саула не стало, миссис. На прошлой неделе.

Тэйлор вздрогнула: Саул умер?

— Что случилось, Сюзан? Как это произошло?

— Это было ужасно, миссис. Некоторые из рабов стали спорить с Саулом, говоря, что они теперь уходят, а потому возьмут с собой все, что захотят. Один из них толкнул Саула в грудь, тот упал лицом на ступеньки. И умер. Никто ничего не мог для него сделать.