Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2 - фон Зенгер Харро - Страница 256

29.1. Цветение дерева спустя 28 лет

Один человек хотел отыскать путь [к долголетию], но не знал, как напасть на его след. И тогда он с утра до вечера стал отбивать поклоны перед засохшим деревом с просьбой прожить столько же, сколько лет этому дереву. И делал он это без устали целых двадцать восемь лет. И в один прекрасный день на засохшем дереве вдруг распустились цветы [ «ку шу… шэн хуа»…], источавшие сок, сладкий, как мед. Он сорвал их и вкусил сока. Вкусив сока, он примкнул к сонму небожителей [сянь].

Данная история из Описания всех вещей («Бо у чжи»),[400] исходный текст которого восходит к политику и сочинителю Чжан Хуа (232–300), изображает не стратагему, а чудо, перекликающееся с названием стратагемы 29. Именно в этой истории появляется, пусть и не в связи с уловкой, выражение «засохшее дерево покрылось цветами» [ «ку шу… шэн хуа»…].

29.2. Возродившееся дерево

Почти то же самое выражение встречается в пьесе «Люй Дунбинь уводит из мира Ли Юэ с железным посохом» [ «Люй Дунбинь ду тегуай Ли Юэ»][401] юаньского (1271–1368) драматурга Юэ Бочуаня (см. 14.1). Продажный судейский [кунму] Юэ Шоу из-за грозящей ему смертной казни умирает со страху. Владыка ада [Янь-ван] ждет Юэ Шоу, для которого готовят котел с кипящим маслом. Появляется даосский святой [сянь] Люй Дунбинь и спасает его — Юз отмечен при рождении как будущий праведник. Но поскольку тело его жена уже сожгла, ему предстоит воплотиться в теле только что умершего мясника Ли. Юэ воскресает. Теперь у него другая семья, сам он хром и ходит с железным посохом. Разобравшись в том, что произошло, он решает тайком вернуться к прежней семье. Своей супруге он говорит: «Дорогая жена, ты поступила дурно. Ничего ведь не стоило подождать пару дней», после чего поет:

Из-за того, что ты предала огню мой труп, Возникло великое замешательство. Хотел бы я знать, о чем думала Моя жена, когда вершила все это.

Представить, что я на мгновение вернусь домой, все равно что ожидать появления цветов на засохшем дереве.

Ввиду стихотворного немецкого перевода сами слова Юэ Шоу немного изменены. В оригинале стоит «ку шу гиан цзай кай хуа», что без учета контекста означает: «на засохшем дереве вновь распускаются цветы». Убрав два слова — «ку» (засохший) и «цзай» (вновь), — мы получаем точное выражение для стратагемы 29 «шу шан кай хуа».

Как видим, выражение для стратагемы 29 восходит к историям о необычном, не связанным с уловками. Стратагемой становится невинное словосочетание «на дереве распускаются цветы», которое согласно четырем различным толкованиям (см. сущность стратагемы в таблице) может означать «распустить на дереве цветы».

Прежде всего стратагема 29 служит для изображения мнимого цветения, при этом наряду с визуальным муляжом здесь может подразумеваться и голая риторика, и в первую очередь обманчивая статистика. В таком случае стратагема 29 имеет сходство со стратагемой 7: «из ничего сотворить что-то». Разумеется, исходным пунктом стратагемы 29 выступает не «ничто», а вполне определенное — пусть и крайне скудное — нечто. И создаваемое всегда положительно. Далее, если стратагема 14 «позаимствовать труп, чтобы вернуть душу» применяется после «смерти», т. е. после того, как что-то погибло или обрекается на гибель, в случае стратагемы 29 речь идет о скрытии слабости или изъяна и разыгрывании силы и процветания.

29.3. Зимний сад утопает в цветах

Стояла середина зимы. Чудный запах с лугов и лесов давно исчез. Безотрадно выглядели увядшие деревья. Однажды император Ян-ди (правил 605–617) трапезничал с супругой Сяо-хоу и своими наложницами в одном из парков. И он сказал: «Из четырех времен года прекрасней всего весна. Мириады растений стараются превзойти друг друга в своем очаровании, сотни цветов являют все свое великолепие. Красные навевают на людей любовь, зеленые пробуждают жалость. Летом над землей простирается чистый небосвод, цветы лотоса заполоняют пруды, а над просторами веет душистый ветерок. Осенью прямо над тунговым деревом [утун] висит ясная луна, а от коричного лавра [даньгуй] исходит дивный аромат, струящийся над чашами и деревянными блюдами. И осень полна чудных картин. Лишь этот зимний пейзаж сиротлив и пустынен, лишенный всякого очарования. Единственное, что остается, забраться под одеяло и проводить в постели дни напролет. Покидать ее нет никакого удовольствия».

Императрица Сяо-хоу молвила: «Я слышала, что у монахов есть ложе для созерцаний, где помещается несколько человек. Отчего бы и вашей светлости не приказать изготовить такое ложе с удлиненными подушками и большими покрывалами? Все красавицы могли бы там расположиться и вместе бы там пили, трапезничали и развлекались. Замечательно, не так ли?» Наложница Сюэ из павильона Осенних Голосов [Цюшэн] сказала: «Для такой кровати понадобится огромный полог». Император Ян-ди со смехом ответил: «Хоть и мило ваше предложение, все же с его помощью не воскресить лучезарные весенние пейзажи с раскидистыми ивами и яркими цветами, когда на террасах или во дворце нет ни одного места, которое бы не пленяло вас и где бы вы чувствовали себя одинокими и покинутыми». Наложница Цинь из павильона Чистоты и Совершенства [Цин-сю] сказала: «Коли ваша светлость не желает чувствовать себя одиноким, этому нетрудно подсобить. Я и другие наложницы нынче вечером попросим [нефритового государя, владыку] небесных чертогов сделать так, чтобы завтра поутру распустились цветы». Император Ян-ди воспринял эти слова как шутку и насмешливо заметил: «Ну что ж, нынче вечером я не стану вас беспокоить». Они еще немного поразвлеклись, пригубили вина, после чего император со своей супругой в экипаже вернулся во дворец.

Следующим утром, когда император завтракал, явились шестнадцать наложниц и попросили его прогуляться вместе с ними. Тот поначалу осерчал, но супруга стала его уговаривать, и в конце концов император согласился покинуть дворец в сопровождении жены, чтобы отправиться в парк. Стоило ему войти в ворота парка, как его взору предстала ослепительная игра красок всевозможных цветов. Персиковый и абрикосовый цвет соперничали в грации, являя своим блеском усладу для глаз. Император с императрицей были крайне поражены и недоуменно спрашивали: «Как за одну ночь в такую погоду могли столь пышно распуститься цветы? Это что-то невероятное!»

Не успели они замолчать, как появились 16 наложниц с множеством дворцовых служанок. Под звуки флейты они закружились в хороводе, приветствуя императора с императрицей. Приблизившись к императору, они спросили его: «Ну как, распустились цветы и вербы в императорском дворце?» Радостный и одновременно растерянный император воскликнул: «К какому искусному приему вы прибегли, заставив за ночь распуститься все цветы?» Женщины засмеялись: «К какому искусному приему мы прибегли? Этот чудный вид потребовал от нас целой ночи работы. Вашей светлости не надо ничего выспрашивать, просто сорвите пару цветков и рассмотрите их, после чего все прояснится».

Император подошел к декоративной яблоне с раскидистыми ветвями, наклонил одну ветку и стал внимательно рассматривать. И тут он увидел, что все цветы не настоящие, а изготовлены из разноцветного шелка, собраны в форму и прикреплены к веткам. Пораженный Ян-ди молвил: «Кому пришла в голову столь блестящая мысль? Все такие красные и чудные, такие зеленые и нежные, выглядят впрямь как настоящие. Хоть это и искусственные цветы, но они даже прекрасней природных». Наложницы ответили: «Замысел исходит от госпожи Цинь, она призвала нас поработать всю ночь, чтобы ваша светлость ныне могли порадоваться!» Император Ян-ди обратил свой взор на госпожу Цинь и молвил: «Вчера я полагал, что вы шутите! Просто не верилось, что подобное возможно!» Затем он с императрицей тронулся в глубь сада, где перед ним расстилалось целое море переливающегося зелеными и красными красками бескрайнего ковра из мириад цветов.