Пророчество: Дитя Земли - Хэйдон Элизабет - Страница 138

— Рапсодия? — голос Эши вернул ее к реальности. Она подняла голову.

— Да? Извини. Что я должна сделать?

Эши присел рядом с ней на каменную скамью и протянул руку. На его ладони лежала огромная жемчужина, молочно-белая, с черным ободком.

— Это древняя жемчужина с твоей родины, много лет пролежавшая под водой, — с благоговением проговорил он. — В ней заключены тайны моря, но ей можно доверить и тайны земли. Назови ее, Рапсодия, и она сохранит твои воспоминания об этой ночи до того момента, когда ты захочешь получить их обратно.

Рапсодия взяла жемчужину. Хотя она показалась на ощупь чуть ноздреватой, Рапсодия почувствовала ее силу и неуязвимость — ее защищали слезы океана, слой за слоем. Она закрыла глаза и начала песню наречения имени, сливая ее мелодию с эманациями, исходящими от жемчужины, пока они не слились воедино.

Рапсодия открыла глаза. Сияние жемчужины наполнило беседку. Она стала прозрачной, многочисленные слои перестали быть преградой для ее яркого внутреннего света. И тогда Рапсодия вплела в песню просьбу Эши, теперь ее воспоминания о конце этой ночи будут заключены внутри жемчужины.

Закончив песню, Рапсодия протянула жемчужину Эши. Он встал со скамейки, подошел к пустой золотой клетке и положил ее внутрь. Потом вернулся, сел рядом с Рапсодией, взял ее руки в свои и приготовился говорить, но она его остановила.

— Пожалуйста, подожди немножко, Эши, — попросила Рапсодия. — Я хочу взглянуть на тебя в последний раз.

Она смотрела на него, стараясь запомнить глаза и овал лица, цвет волос и то, как он выглядел в красивой морской форме с плащом. Она зажмурилась и глубоко вздохнула, стараясь сохранить в памяти его запах и то, как вокруг него струится воздух, запечатлевая в своем сознании кар тину, которую не забудет никогда. Наконец она произнесла:

— Вот теперь я готова.

— Хорошо, — ответил Эши и нервно улыбнулся. — Рапсодия, мой рассказ покажется тебе неприятным, и тебе будет нелегко его слушать. Но сначала я хочу обратиться к тебе с последней просьбой. Пожалуйста, выслушай меня.

— Конечно. О чем ты хочешь попросить?

Он сделал глубокий вдох и заговорил с удивительной нежностью:

— Ариа, я знаю, ты никогда мне ни в чем не отказывала, более того, сделала множество одолжений, о которых я даже не просил. И все же я должен обратиться к тебе с еще одной просьбой. Речь пойдет об очень важной вещи, и, если мне будет сопутствовать удача, ко мне со временем присоединятся все объединенные намерьены. Обещаешь подумать о моей последней просьбе?

Рапсодия посмотрела ему в глаза, они лучились любовью, и ей показалось, что еще немного, и он заплачет. Звездный свет, окружавший его удивительные зрачки с вертикальным разрезом, сиял ярко как никогда, и она постаралась запечатлеть в памяти его образ. Одинокими ночами она будет представлять себе Эши таким, каким видит его сейчас. Рапсодия знала, что это принесет ей утешение.

— Конечно. Конечно, я подумаю, — ответила она, ободряюще сжимая его руку. — Я уже говорила тебе, Эши, что всегда буду твоим другом и союзником. Ты можешь попросить меня о чем угодно, и я сделаю все, чтобы тебе помочь.

Он улыбнулся, перевернул ее ладонь и поцеловал.

— Обещаешь?

— Да.

— Хорошо. Тогда выходи за меня замуж. — Слова слетели с его губ прежде, чем он успел преклонить колено.

— Это совсем не смешно, Эши, — сердито проговорила Рапсодия. — Встань. Чего ты хочешь на самом деле?

— Извини, Рапсодия, ничего другого я не хочу. И я не шутил и не спорил с тобой, и вообще не поднимал этого вопроса, пока не убедился в том, что ты выслушаешь меня без предубеждения, поскольку еще никогда в жизни я не говорил более серьезно. — Он увидел, как бледность разлилась по лицу Рапсодии, и опять взял обе ее руки в свои, чтобы не дать ей ответить сразу.

— Я знаю, мой отец убедил тебя, что здесь власть принадлежит сословию аристократов, а твое происхождение слишком низкое, и этого достаточно, чтобы лишить нас обоих счастья, а народ намерьенов лучшей Королевы, какая только может быть. Ариа, это ложь. Да, власть у намерьенов передается по наследству, но они свободный народ, и Совет может утвердить или отвести кандидатуру любой претендентки на этот титул, когда будет коронован их повелитель.

Лично я думаю, что они вышвырнут меня вон, и тогда мы вместе построим самую лучшую в мире хижину, и наша жизнь пройдет в благословенном спокойствии и мире. Или ты захочешь повелевать лиринами — я уверен, наступит день, когда они тебя об этом попросят. И тогда я стану твоим скромным слугой, буду массировать тебе шею и спину после долгих часов сидения на неудобном троне и всячески поддерживать в качестве консорта.

Я знаю одно: жить без тебя я не стану в любом случае. Это не обычные нежные слова, и я совершенно серьезен. Ты мое сокровище. Ты не можешь не знать, что это значит для дракона. Я не могу позволить себе даже помыслить о том, что ты уйдешь из моей жизни — тогда другая полови на моей натуры возьмет надо мной власть, и я уничтожу все вокруг. Пожалуйста, Рапсодия, пожалуйста, стань моей женой. Я знаю, что не заслуживаю тебя, — тут у меня нет ни малейших сомнений, — но ты меня любишь, и я верю в твою любовь. Я отдам все…

— Остановись, пожалуйста, — прошептала Рапсодия. По ее лицу струились слезы, руки дрожали.

Эши замолчал. Рапсодия была настолько ошеломлена, ее лицо исказила такая боль, что у него мучительно сжалось сердце. И когда прошла, казалось, вечность, он заговорил:

— Неужели мысль о том, чтобы стать моей женой, настолько тягостна для тебя, Рапсодия? Неужели я так тебя напугал…

— Остановись, — повторила она, и ее голос был полон боли. — Конечно, нет, не говори таких ужасных вещей. — И она разрыдалась, спрятав лицо в ладонях.

Эши обнял плачущую Рапсодию. Он прижимал ее к груди до тех пор, пора слезы не иссякли, потом вытащил из кармана кружевной платочек и протянул ей.

— Стоит ли упоминать, — сказал он, наблюдая за тем, как она вытирает глаза, — что я ожидал совсем другой реакции. — Он произнес эти слова небрежно, но не спускал встревоженного взгляда с лица Рапсодии.

— Я догадываюсь, что ты сейчас чувствуешь. — Она попыталась улыбнуться. — Но я ожидала совсем другого.

— Знаю, — ответил Эши, мягко поворачивая ее лицо к себе. — И прошу прощения. Но я не мог оставить тебя с мыслью, что я намерен жениться на другой женщине. Есть граница, которой я никогда не переступлю, чего бы ни требовали от меня мой отец и обязательства, накладываемые властью. А вот границ моей любви к тебе не существует. Конечно, любовь победит. И хотя твои воспоминания об этой ночи будут надежно спрятаны в жемчужине, я надеюсь, что где-то в глубине души ты будешь это чувствовать и перестанешь испытывать отчаяние, которое сейчас охватило нас обоих.

Ариа, люди вокруг тебя не имеют значения. Будь эгоисткой хотя бы один раз в жизни. Прими решение, которое сделает тебя счастливой. Я не в силах тебе всего объяснить. Знаю лишь, что люблю тебя безмерно, и хочу, чтобы ты была счастлива. Если ты согласишься стать моей женой, моя радость будет поистине безгранична. Пожалуйста, забудь обо всем остальном, дай мне ответ, как человеку, который любит тебя.

В его голосе прозвучала удивительная простота и пря мота, сделавшая все возражения бессмысленными.

Рапсодия посмотрела на него новыми глазами. Казалось, он показал ей тропинку в дремучем лесу, в котором она блуждала с тех пор, как Дерево доставило ее на эту землю, где жизнь искажена предрассудками, интригами и ложью. Часть из них были ее собственными — она с самого начала решила, что у них не может быть общего будущего, поскольку они по рождению принадлежат к разным слоям общества, а Эши избегал разговоров на эту тему. Теперь она поняла: он с самого начала знал, чего хочет, и просто желал убедиться в ее любви.

Он целовал ее, а Рапсодия вспоминала разговор со своим отцом незадолго до ее побега из дома.

«А как вам удалось изменить отношение деревни к нашей семье? — спросила она у отца. — Если маму так презирали, когда вы поженились, почему вы остались в деревне?»