Пророчество: Дитя Земли - Хэйдон Элизабет - Страница 137

51

Рапсодия закончила стряхивать крошки со скатерти, аккуратно сложила ее и повесила на спинку стула. Эши все еще оставался внутри домика, куда он отнес грязную посуду. Она поставила вазу с зимними цветами в центр стола и улыбнулась, поглаживая жесткие лепестки, любуясь их строгой красотой и волей к жизни. Еще долго после того, как хрупкие цветы лета и ранней осени увядают и умирают, эти продолжают цвести, им не страшен даже первый снег, они как будто бросают вызов неослабевающей хватке белой зимы, одаривая яркими красками замерзший мир.

Рапсодия погрузилась в размышления, и Эши, вернувшись, увидел, что она рассеянно водит кроваво-красным лепестком по щеке. Он остановился на некотором расстоянии и молча смотрел на удивительную картину, которую они с цветком невольно составили.

Рапсодия собрала свои золотые волосы в высокую прическу и украсила ее крохотными белыми цветами, напоминающими маленькие звезды, несколько локонов выбилось и упало на лицо и шею. На ней было изящное платье кандеррского шелка цвета слоновой кости с высоким воротником и пышной юбкой, отороченной по краю изумительными кружевами, и хотя открытыми оставались только лицо и руки, платье подчеркивало ее великолепную фигуру.

Через некоторое время Эши обнаружил, что снова может дышать. Он подумал о времени, проведенном вместе с Рапсодией, и понял, что она впервые оделась так, чтобы подчеркнуть свою удивительную красоту. И добилась поразительного результата. Как дракон гордился своим сокровищем, так мужчина наслаждался осознанием того, что она оделась специально для него, желая, чтобы он запомнил последнюю ночь, проведенную ими вместе.

Через мгновение Рапсодия повернулась к Эши и одарила его улыбкой, от которой у него замерло сердце. С небрежным изяществом она приподняла длинные юбки и пошла к нему навстречу. Он взял ее ладони и принялся нежно целовать, а потом обнял, наслаждаясь свежестью ее аромата и теплом тела под тонким шелком. Она была драгоценным кладом ощущений, которыми наслаждался дракон, и Эши требовалось огромное усилие воли, чтобы отвлечь его от этого занятия.

— Благодарю тебя за чудесный ужин, — сказала она, высвободившись из его объятий. — Если бы я знала, что ты умеешь так замечательно готовить, я бы уступала тебе эту обязанность почаще.

Он рассмеялся и провел указательным пальцем по ее щеке.

— Я рад, что тебе понравилось. — Он взял ее маленькую руку и положил ее на свой локоть, чтобы они смогли рядом идти по садовой тропинке. — Знаешь, мне все нравится вместе с тобой. Превосходное исполнение в любой области ничего не стоит, если рядом нет человека, способного его оценить.

Он наблюдал, как розовеет ее фарфоровая кожа. Эши не уставал поражаться: женщина, умеющая быть столь земной, абсолютно спокойно относящаяся к самым неприличным шуткам, легко краснела наедине с ним. Эши это приводило в восторг.

— Вернись в мои объятия, давай потанцуем, — предложил он небрежно, стараясь скрыть нахлынувшие чувства.

Рапсодия вновь оказалась рядом, и он прижал ее к груди.

— Нам нужно попрактиковаться, поскольку в следующий раз мы тайно встретимся на свадьбе в Бетани. Если мы будем танцевать, стараясь не привлекать к себе внимания, я должен научиться не наступать тебе на ноги.

Рапсодия отпрянула от него так резко, что он вздрогнул. Она смертельно побледнела, в глазах опять появилась печаль, которую ей удалось прогнать несколько мгновений назад.

— Уже поздно, — быстро проговорила она. — Нам нужно поговорить, а потом я дам тебе новое имя.

Эши кивнул, чувствуя себя осиротевшим. Танец позволил бы ему еще немного подержать ее в объятиях, продлить счастье, пусть на очень небольшое время.

— Ты готова? — спросил он, указывая на беседку. Именно там он обещал ей раскрыть все свои тайны, а потом забрать воспоминания об этом вечере. Она опустила глаза, и Эши ощутил, как растет ее волнение.

— Еще нет, — покачала, головой Рапсодия. — Мы можем немного посидеть там? Я собиралась кое-что тебе сказать, и мне хотелось бы сохранить эти воспоминания.

— Конечно. — Эши помог ей подняться по невысокой каменной лестнице, и они, рука в руке, подошли к скамейке. Рапсодия уселась, поправила юбку, Эши устроился рядом и стал молча ждать, пока она заговорит.

— Прежде чем ты заберешь мои воспоминания, я хочу сказать, что ты был прав, — заявила она, и ее зеленые глаза сверкнули в вечернем сумраке.

— Рапсодия, ты невероятная, — шутливо сказал Эши. — Как раз в тот момент, когда я подумал, что это невозможно, ты нашла еще один способ вызвать у меня желание. Ты не можешь еще раз повторить свои слова?

— Ты прав, — с улыбкой повторила она. — Мне снять платье прямо сейчас?

— Не искушай меня, — попросил он, размышляя о том, не пытается ли Рапсодия отвлечь его от серьезного разговора. Ей, безусловно, совершенно не нравилось то, что должно было произойти, и хотя она верила ему, ее решимость следовать за ним до конца не была неколебимой. — Извини, так что ты хотела сказать?

Ее лицо стало серьезным, глаза потемнели.

— Я хочу, чтобы ты знал: все, что ты говорил мне во время первого визита в Элизиум, оказалось правдой, тогда я этого еще не знала. — Она бросила быстрый взгляд на свои руки, а потом подняла голову и посмотрела ему в глаза, Эши увидел, как заблестели слезы на ее ресницах.

— Я хочу, чтобы ты знал, — продолжала она, — время, проведенное нами вместе, всегда будет для меня лучшим воспоминанием. Я… я рада, что мы были любовниками. И ты совершенно прав: этого достаточно. — Эши молча смотрел, как блестящая слезинка скатилась с ее ресниц и замерла на щеке. — Я поняла: мне легко рядом с тобой, быть может, из нас получились хорошие любовники потому, что сначала мы стали настоящими друзьями. Поскольку наша дружба у нас все равно останется, я хочу, чтобы мне было легко с тобой, если обстоятельства позволят нам встретиться. Я никогда не вставала между мужем и женой и не намерена изменять своим принципам. Но я всегда буду готова тебе помочь. — Она смутилась и замолчала, а потом бросила быстрый взгляд в сторону беседки.

Сердце Эши разрывалось от любви. Он протянул руку и поймал слезинку, добравшуюся до подбородка, а потом нежно провел ладонью по ее лицу. Она положила свою руку сверху.

— Я люблю тебя, Гвидион, сын Ллаурона, внук Гвиллиама и так далее, и всегда буду тебя любить, — сказала она, обратив к нему лицо. — Но моя любовь никогда не будет угрожать твоей семье, я хочу, чтобы она стала для тебя поддержкой. Спасибо за то, что ты подарил мне такое огромное счастье. Время, проведенное с тобой, значит для меня гораздо больше, чем ты даже можешь себе представить.

Эши не выдержал. Он взял ее прекрасное лицо и поцеловал, пытаясь хоть как-то утешить свою любимую. Ее теплые губы не ответили ему, она мягко отстранилась и отвела его руки от своего лица.

— Теперь ты готова? — спросил он, кивая в сторону беседки.

Рапсодия вздохнула.

— Да, наверное, — ответила она, вставая. — Мне только нужно взять лютню, она понадобится мне, когда я буду давать тебе имя.

— Это может подождать, — возразил Эши. — Сначала мы поговорим. А затем приступим к ритуалу. Мне нужно кое-что рассказать тебе и кое о чем попросить.

— Очень хорошо. Как ни странно, у меня возникла такая же проблема.

Беседка была расположена так, чтобы из нее открывался самый прекрасный вид на весь Элизиум. С его холодных мраморных скамеек Рапсодия видела свой сад, готовящийся к долгому зимнему сну, коттедж, заросший зеленым плющом, а чуть дальше ревущий водопад, набравший силу от обильных осенних дождей, обрушивался в озеро, окру жавшее столь любимый ею остров.

В первый раз после жаркого лета Рапсодия ощутила, каким холодным стал воздух, — зима приближалась. Скоро в садах воцарится тишина, стая птиц, свивших себе гнезда под землей, улетит на юг. И скрытый от посторонних глаз ее маленький рай потеряет свои яркие краски и погрузится в сон. Интересно, подумала Рапсодия, холод в ее душе вызван приближением зимы или огонь ослабел, когда пришла пора расстаться с Эши. Скоро, очень скоро в Элизиуме наступят другие времена, все станет холодным и равно душным, а ведь совсем недавно здесь играли все краски лета. Как и в ней самой.