Поцелуй тьмы - Мид Ричел (Райчел) - Страница 51

Губы Дейдры изогнулись в улыбке, и потом она бросила взгляд на часы.

— На сегодня время вышло. Продолжим в следующий раз.

Я скрестила руки на груди.

— Я думала, вы дадите мне какой-нибудь потрясающий совет, объясните, что делать, а вы просто расспрашивали меня.

Она мягко рассмеялась.

— Терапия — не совсем то, что ты себе представляешь.

— Тогда к чему все это?

— К тому, что мы не всегда осознаем свои мысли и чувства. Имея консультанта, легче во всем разобраться. Чаще будет выясняться, что ты уже знаешь, что делать. Я помогу тебе ставить вопросы и достигать успеха там, где ты не можешь сделать это самостоятельно.

— Ну, по части вопросов вы хороши.

— И хотя у меня нет для тебя «потрясающего совета», я хочу, чтобы к нашему следующему разговору ты поразмыслила кое над чем. — Она перевела взгляд на свою записную книжку, задумчиво похлопывая по ней карандашом. — Во-первых, я хочу, чтобы ты снова проанализировала то, о чем я спрашивала тебя относительно Лиссы, — какие реально чувства ты испытываешь, полностью посвящая свою жизнь ей.

— Я уже говорила.

— Знаю. Просто поразмышляй об этом еще. Если ответ будет тем же, прекрасно. Далее, я хочу, чтобы ты обдумала вот что: не тянет ли тебя к этому недоступному парню именно потому, что он недоступен.

— Бессмыслица какая-то.

— Так ли? Ты только что сказала мне, что не можешь позволить себе увлечься кем-то. Тебе не кажется, что, возможно, тяга к тому, кто для тебя недостижим, является подсознательным способом справиться с проблемой? Если для тебя невозможно быть с ним, то и никакого конфликта с твоим отношением к Лиссе не возникнет. Тебе никогда не придется делать выбор.

— Как-то все очень сложно, — проворчала я.

— Естественно. Вот зачем я здесь.

— Какое отношение все это имеет к Мейсону?

— Это имеет отношение к тебе, Роза. Вот что важно.

После сеанса терапии у меня возникло чувство, словно мозги плавятся. И еще будто я под следствием. Если бы Дейдра была там, когда допрашивали Виктора, суд наверняка закончился бы вдвое быстрее.

Еще я думала, что мысли Дейдры движутся полностью в неправильном направлении. Конечно, у меня нет обиды на Лиссу. И мысль, что я влюбилась в Дмитрия только потому, что он для меня недостижим, совершенно нелепа. Я никогда даже не задумывалась о конфликте моего чувства к нему с работой стража, пока он сам не заговорил об этом. Я влюбилась в него потому… ну, потому что он Дмитрий. Потому что он добрый, сильный, забавный, страстный и во всех отношениях замечательный. Потому что он понимает меня.

И однако, пока я шла в учебное здание, ее вопрос беспрестанно кружился в сознании. Может, я сама и не думала, что наши отношения отвлекут нас от обязанностей стража, но с самого начала знала, что существуют другие, очень серьезные преграды — его возраст и работа. Может, это реально играло определенную роль? Может, какой-то частью души я всегда понимала, что у нас ничего не будет — и это позволит мне полностью посвятить свою жизнь Лиссе?

Нет, твердо решила я. Это чушь. Дейдра, может, и сильна в постановке вопросов — вот только вопросы она задает неправильные.

— Роза!

Я оглянулась и увидела Адриана, пересекающего лужайку в моем направлении, безразличного к тому, что слякоть губит его шикарные ботинки.

— Ты только что назвал меня Розой? — спросила я. — Не «маленькой дампиркой»? Вот уж не думала, что это когда-нибудь произойдет.

— Это постоянно происходит, — возразил он, догнав меня.

Мы вошли в учебное здание. В школе шли занятия, поэтому коридоры были пусты.

— Где твоя лучшая половина? — спросил он.

— Кристиан?

— Нет, Лисса. Ты ведь можешь сказать, где она?

— Да, могу, потому что знаю: это последний урок, и она в классе вместе с остальными. Ты все время забываешь, что для всех, кроме тебя, это школа.

Он выглядел разочарованным.

— Я нашел новые архивные документы, которые хотел бы с ней обсудить. Еще об этой сверхспособности к принуждению…

— Вот это да! Неужели ты делал что-то продуктивное? Я потрясена.

— Кто бы говорил, — ответил он. — В особенности учитывая, что все твое существование вращается вокруг избиения людей. Вы, дампиры, нецивилизованные создания — но за это мы вас и любим.

— На самом деле, — задумчиво сказала я, — в последнее время мы не единственные, кто избивает. — Я почти забыла о тайне королевского бойцового клуба — и без того хватало тревог. Без особой надежды на успех я спросила его. — Слово «Мана» имеет для тебя какой-то смысл?

Он прислонился к стене и достал свои сигареты.

— Конечно.

— Ты в здании школы, — предостерегла я его.

— Что? Ох, и правда. — Со вздохом он сунул сигареты в карман. — Разве половина из вас не изучают румынский язык? Это означает «рука».

— Лично я изучаю английский.

Рука. Это не имело никакого смысла.

— Почему тебя заинтересовало значение этого слова?

— Не знаю. Наверно, я чего-то не поняла. Я думала, это имеет связь с тем, что происходит с некоторыми королевскими отпрысками.

В его глазах вспыхнуло понимание.

— О господи! Только не это. Они что, и здесь этим занимаются?

— Занимаются чем?

— «Мана». «Рука». Дурацкое тайное общество которое то и дело возникает в разных школах. У нас в Алдере его отделение тоже было. Несколько королевских отпрысков сбиваются в группу и устраивают собрания, где убеждают друг друга, насколько они лучше всех остальных.

— Вот оно что. — Отдельные куски головоломки начали складываться вместе. — Эта маленькая группа Джесси и Ральфа… они еще пытались вовлечь в нее Кристиана. Это и есть «Мана».

— Его? — Адриан рассмеялся. — Они, наверно, были в совершенном отчаянии — я говорю это, не желая оскорбить Кристиана. Просто он явно не готов участвовать в таких сборищах.

— Да, но… он очень решительно отверг их предложение. В чем суть этого тайного общества?

— Та же, что и любого другого. Способ возвыситься в собственных глазах. Всем нравится чувствовать себя особенными. Раз ты входишь в элитную группу — значит, ты такой и есть.

— Но ты не участвуешь в этом?

— Зачем? Я и так знаю, что я особенный.

— Джесси и Ральф говорили, что королевские особи должны держаться вместе из-за всей этой полемики, которая сейчас происходит, — об участии в сражениях, стражах и всем таком прочем. Вроде бы они могут как-то противостоять этому.

— Не в этом возрасте, — хмыкнул Адриан. — В основном пока они могут лишь болтать языком. Становясь старше, члены «Маны» иногда заключают сделки в интересах друг друга и по-прежнему тайно встречаются.

— Что же тогда? Они просто тусуются, чтобы поговорить и послушать самих себя?

Он принял задумчивый вид.

— Ну да, конечно, они много времени на это тратят. Но я имею в виду, что, когда такие маленькие отделения где-нибудь образуются, обычно они всегда хотят делать что-то особенное и непременно втайне. У каждой группы это что-то свое. Значит, и у этой, скорее всего, есть свой тайный план или замысел.

План или замысел. Мне это не нравилось. В особенности учитывая, что тут замешаны Ральф и Джесси.

— Для того, кто не входил в такую группу, ты поразительно много знаешь.

— Мой папа входил. Много об этом он никогда не рассказывает — тайна есть тайна, — но я умею ловить сигналы. И потом, я кое-что слышал в школе.

Я прислонилась к стене. Часы показывали, что уроки вот-вот кончатся.

— Ты слышал что-нибудь о том, что они избивают людей? Я знаю, по крайней мере, четырех мороев, которых прилично отделали. И они молчат об этом.

— Что за морои? Некоролевские?

— Как раз королевские.

— Это не имеет смысла. Вся суть таких элитных королевских групп в том, что они собираются вместе, чтобы защитить себя от перемен. Хотя, может, они преследуют тех королевских, кто отказывается присоединиться к ним или поддерживает некоролевских.

— Может быть. Но один из них брат Джесси, а Джесси, по-моему, среди основателей. Он воспринял бы это как выпад. И потом, Кристиану они ничего не сделали, когда он отказался.