Поцелуй тьмы - Мид Ричел (Райчел) - Страница 50

— Что ты такое? — закричала я. — Ты реален? Или я схожу с ума?

К моему удивлению, он кивнул.

— К чему это относится? Ты реален?

Он кивнул.

— Я схожу с ума?

Он отрицательно покачал головой.

— Хорошо. — Мне даже удалось пошутить, несмотря на шквал эмоций. — Это, конечно, большое облегчение, но, честно говоря, разве ты реагировал бы иначе, если бы был галлюцинацией?

Мейсон просто стоял и смотрел. Как я хотела, чтобы кто-нибудь проходил мимо!

— Зачем ты здесь? Ты сердишься на нас и хочешь отомстить?

Он покачал головой, и что-то внутри меня расслабилось. Я даже не осознавала, как сильно опасалась именно этого. Чувства вины и печали так тесно переплелись во мне. Казалось неизбежным, что он винит меня — прямо как Райан.

— Ты… Ты никак не можешь упокоиться?

Мейсон кивнул и, казалось, стал еще печальнее. Я вспомнила его последние мгновения и с трудом сдержала слезы. Мне, наверно, тоже было бы трудно упокоиться, если бы у меня отняли жизнь, когда она еще, можно сказать, и не началась.

— Но дело не только в этом. Есть какая-то другая причина того, что ты приходишь ко мне?

Он кивнул.

— Какая? — В последнее время возникло так много вопросов, а мне срочно требовались ответы. — В чем она? Что я должна сделать?

Однако на этот вопрос, видимо, ответа «да» или «нет» не существовало. Он открыл рот, как будто хотел сказать что-то, и пытался сделать это с таким же яростным усилием, как Адриан с растением. Но, увы, у него ничего не получилось.

— Мне очень жаль, — прошептала я. — Очень жаль, что я не понимаю… И… И прости меня за все.

Мейсон бросил на меня последний тоскующий взгляд и исчез.

ДВАДЦАТЬ

— Давай поговорим о твоей матери.

Я вздохнула.

— И что с ней?

Это была моя первая консультация, и пока она не производила на меня особого впечатления. Появление Мейсона прошлым вечером — вот, наверно, о чем следовало поговорить. Однако мне не хотелось, чтобы у школьных служащих появился новый повод считать меня выжившей из ума — даже если так оно и есть.

И, честно говоря, я не могла с уверенностью сказать, так ли это. Анализ Адрианом моей ауры и судьба Анны наводили на мысль, что я и впрямь на пути в сумасшедший дом. Тем не менее, безумной я себя не чувствовала. Интересно, безумные понимают, что они безумны? Адриан говорил, что нет. Сам термин «безумный» был не совсем ясен. Моих знаний психологии хватало, чтобы понять: это чрезвычайно общая классификация. Большинство форм умственного расстройства имеют достаточно характерные особенности и сопровождаются ярко выраженными симптомами — тревога, депрессия, резкая смена настроения и т. д. Я не знала, у какого из делений этой шкалы нахожусь — если вообще нахожусь.

— Как ты к ней относишься? — продолжала консультант. — К своей матери?

— Она замечательный страж, а мать так себе.

Консультант, которую звали Дейдра, записала что-то в свой блокнот. Она была по-моройски белокура, худощава и одета в платье из зеленовато-голубого кашемира. На вид не намного старше меня, но сертификаты на письменном столе свидетельствовали о том, что она получила не одно ученое звание в области психотерапии. Ее офис находился в административном здании, там же, где офис директрисы и других академических чиновников. Я типа надеялась, что мне предложат лечь на кушетку — как всегда показывают но телевизору, — но пришлось удовлетвориться креслом. Ну, оно, по крайней мере, было удобное. На стенах висели фотографии бабочек или нарциссов. Видимо, предполагалось, что они действуют успокаивающе.

— Не хочешь объяснить поподробнее, что значит «так себе»? — спросила Дейдра.

— Это заметный прогресс. Месяц назад я ответила бы «ужасная». Какое отношение это имеет к Мейсону?

— Хочешь поговорить о Мейсоне?

Я заметила, что у нее привычка отвечать вопросом на вопрос.

— Не знаю. Просто мне кажется, что я здесь ради этого.

— Какие чувства у тебя вызывает его смерть?

— Грусть. Какие еще чувства я должна испытывать?

— Гнев?

Я вспомнила стригоев, их злобные лица и легкость, с какой они относятся к убийству.

— Да, немного.

— Чувство вины?

— Конечно.

— Почему «конечно»?

— Потому что это моя вина — что он оказался там. Я огорчила его… и еще ему хотелось доказать… Я рассказала ему, где находятся стригои, хотя не должна была этого делать. Если бы он не знал о них, то ничего не предпринял бы и остался жив.

— Тебе не кажется, что он сам ответствен за свои действия? Что это он принял решение поступить так, а не иначе?

— Ну… Да. Наверно. Я не заставляла его ничего делать.

— Есть еще какая-то причина, по которой ты испытываешь чувство вины?

Я отвернулась от нее, вперив взгляд в фотографию божьей коровки.

— Я нравилась ему… ну, в романтическом смысле. У нас было свидание, но я не смогла ответить на его чувства. Это причинило ему боль.

— Почему ты не смогла ответить на его чувства?

— Не знаю. — Зрелище лежащего на полу тела Мейсона вспыхнуло в сознании, но я отогнала его. Уж перед Дейдрой-то я не заплачу. — Это проблема. По всему, я должна бы. Он был симпатичный. Он был веселый. Мы очень хорошо ладили… но потом возникло ощущение, что это неправильно. Даже целоваться или что-то вроде того… Я просто не смогла…

— У тебя проблемы с интимным контактом?

— Что вы?.. Ох, нет. Конечно, нет.

— У тебя когда-нибудь был с кем-то секс?

— Нет. А что, должен был?

— Как ты сама думаешь?

Проклятье! Я никак не думала, что она станет задавать такие вопросы.

— С Мейсоном это было бы неправильно.

— А есть кто-то, с кем, тебе кажется, это было бы правильно?

Я заколебалась, совсем уж перестав понимать, как наш разговор связан с тем, что я вижу призраков. Согласно подписанному мной документу, все наши беседы были строго конфиденциальны. Она не могла пересказать их никому — если только я не представляла опасности для себя самой или делала что-то противозаконное. Я не знала, подпадают ли отношения с человеком старше меня под какую-либо из этих категорий.

— Да… но я не могу сказать, кто это.

— Как давно ты его знаешь?

— Почти шесть месяцев.

— Вы близки?

— Да, конечно. Но мы не… — Как точно описать это? — У нас по-настоящему ничего нет. Он типа… недоступен.

Пусть думает по этому поводу, что хочет. Может, я говорю о парне, у которого уже есть девушка.

— Он причина того, что ты не могла сблизиться с Мейсоном?

— Да.

— А он мешал тебе встречаться с кем-нибудь другим?

— Ну… никаких сознательных действий он не предпринимал.

— Однако пока он тебе нравится, ты больше никем не интересуешься?

— Да. Но дело не в этом. Мне, скорее всего, не нужно вообще ни с кем встречаться.

— Почему?

— Потому что сейчас не время. Я прохожу обучение, собираюсь стать стражем и все свое внимание должна уделять Лиссе.

— А что, одно с другим несовместимо, по-твоему?

Я покачала головой.

— Я должна быть готова отдать за нее свою жизнь. Мне нельзя отвлекаться. Знаете, как говорят стражи? «Они на первом месте». То есть вы, морои.

— И ты решила для себя, что нужды Лиссы всегда важнее твоих?

— Конечно. А как иначе? Я же собираюсь стать ее стражем.

— Какие чувства это у тебя вызывает? Отказываться от собственных желаний ради нее?

— Она моя лучшая подруга. И последняя в своем роду.

— Я не об этом спрашивала.

— Да, но… Послушайте, я люблю Лиссу. И счастлива провести всю свою жизнь, защищая ее. Конец истории. Кроме того, вы, морой, пытаетесь убедить меня, дампира, в том, что я не должна ставить интересы мороев выше своих? Вы же знаете, как работает система.

— Знаю, — ответила она. — Но я здесь не для того, чтобы анализировать систему. Я здесь, чтобы помочь тебе чувствовать себя лучше.

— Возможно, одно без другого недостижимо.