Ее зовут Тень - Чайкова Ксения - Страница 86

Аристократенок бестолково захлопал глазами. Он явно не ожидал, что обучение начнется так быстро и тут же потребует от него каких-то конкретных действий. Однако Торин не был бы Торином, если бы не попытался свалить всю вину на меня:

— Ну да! Так прямо и магичь, да? А вдруг заклинание из-под контроля выйдет?

— Да какое это заклинание? — насмешливо хмыкнула я. — Так, простая энергетическая работа на уровне подсознания. Хватит праздновать труса, соберись и попробуй еще раз! Предупреждаю, если после третьей попытки у тебя ничего не выйдет, я больше не скажу тебе ни слова на любые темы, хоть как-то связанные с магией.

Торин надулся, вытаращил глаза и замахал руками, явно старательно копируя где-то виденную работу мага. Мне стало смешно. Ну чего он хочет достичь этими отчаянными телодвижениями? Комаров отгонять собирается, что ли?

— Не напрягайся. Все должно получиться легко и естественно, как бы само собой, как дыхание или сердцебиение.

— Ну-у… — натужно пропыхтел аристократенок, явно не разделяя моего энтузиазма и слегка приседая от усердия. Понимаю, мне магия тоже тяжело давалась, особенно поначалу.

— Посмотри, вроде получилось, — предложил он наконец после минутного пыхтения и тихих охов. Я вновь шагнула к Торину и беспрепятственно хлопнула его по плечу:

— Ну и где твоя стена? Не призрак же я, чтобы через нее так легко проскакивать! Давай еще раз!

Честно говоря, я была уверена, что у вредного и ленивого аристократа, которому ни с того ни с сего пришел каприз учиться магии, ничего не получится. Поэтому была немало удивлена, в третий раз подойдя к Торину и звучно наткнувшись лбом на что-то, не видимое взгляду.

— Молодец. Хвалю! — одобрила я, потирая лоб. — Теперь запомни это состояние и старайся возобновлять подобные ощущения, когда тебе понадобится защита.

— У меня получилось? — потрясенно выдохнул Торин, подходя к стене со своей стороны и недоверчиво водя по ней руками.

— Вроде бы, — подтвердила я. Тьма, повинуясь моей мысленной просьбе, слетела с дивана и легко преодолела щит по воздуху, поднявшись аршина на три над полом. — Только на будущее, если в тебя целятся из пращей или арбалетов, ставь стену повыше — видишь, при определенной сноровке и, так сказать, техническом оснащении ее вполне можно миновать. А для эльфийских лучников она вообще помехой не станет.

— У меня получилось! — восторженно повторил Торин, явно не слушая моих пояснений. — Я маг!

— Нашел чем гордиться! Ты же благороднорожденный, а среди них занятия магией никогда не приветствовались, — напомнила я, мысленно подзывая Тьму. Вонато спикировала мне в руки и ласково защебетала, прося похвалы.

Но пыл графенка не остудили бы сейчас все ветры Холодных гор — он едва не подпрыгивал, прислушиваясь к доселе неведомым и незнакомым ощущениям. Чем бы дитя ни тешилось…

Верно говорят: заставь дурака богам молиться, так он и лоб расшибет, и колени в кровь сотрет! Пришедший в восторг от открывшихся перед ним возможностей, Торин не пожелал больше учиться ничему другому, а только баловался со стенами. Он воздвигал их на каждом шагу, так что вскоре я уже неприкрыто ругалась в голос, в который раз тесно познакомившись всеми выступающими частями тела с невидимыми магическими щитами, которые мой ученик наплодил в изобилии. Торина это забавляло невероятно. В конце концов я не выдержала, пригрозив блокировать всю его магию, если он не прекратит безобразничать. Бестолковый графеныш, которому было невдомек, что столь мощные воздействия на людей изучают на последних курсах специализированных магических академий, а мне они не по плечу, устрашился и баловаться перестал. То-то же, а то нашел себе игрушку! Магия шутить не любит, может так шарахнуть озорника, что его потом мать родная не узнает и на порог не пустит, решив, что чудищам с Заброшенных земель в ее доме делать нечего. На четвертый день пребывания в Меритауне нам наконец-то сообщили, что все маги-шаманы-чародеи съехались и жаждут поближе познакомиться с оригинальной магической игрушкой, ради которой и мы, и они проделали столь долгий путь. Я возрадовалась. Наконец-то! Сейчас быстренько спихнем эти проклятые кристаллы магам, отвесим высокому собранию пару поклонов и домой, домой, домой! В родную Райдассу, в славную Каленару! В мой милый особнячок на Приречной улице, в уютную спаленку с окном, выходящим на набережную Неарты, на пуховую перину, под теплое стеганое одеяло!

Собирались мы на общий совет чародеев долго и неспешно. Торин вырядился в изумительно красивый молочного цвета костюм и подвесил к поясу тонкую шпагу. Кошель с кристаллами, наконец-то извлеченный из дорожного пояса, он демонстративно держал в руках. Я красовалась в светло-лавандовом платье, том самом, которое везла из Каленары, а потом надела на бал у Бельдерского — все-таки это был самый дорогой, роскошный и удобный наряд. Служанки, как всегда не допущенные к процессу одевания (привычка не делать ни единого шага без оружия въелась мне в плоть и кровь), соорудили мне умопомрачительную прическу, так что я выглядела настоящей высокородной леди. Пастельный тон моего наряда изумительно сочетался со сливочным цветом костюма Торина, так что вместе мы выглядели чрезвычайно красивой и органичной парой. Во всяком случае, принаряженные и даже, кажется, умытые солдаты смотрели на нас с каким-то странным выражением недоуменной жалости и восхищения одновременно. Я широко ухмыльнулась и мысленно пожаловалась Тьме на полное отсутствие хоть какого-то светского воспитания у наших окружающих. Ну нет бы им сказать, как хорошо я выгляжу! Можно подумать, их от этого убудет! Но и Торин, и солдаты явно считали, что девушек хвалить вредно, а хран — вообще смерти подобно. Еще, чего доброго, зазнаются и про свои обязанности забудут!

Торин заметно нервничал. Не думаю, что толстокожий и беспечный аристократ ощущал какие-то нехорошие эма нации, буквально плавающие в воздухе. Просто ему не нравилась его полная беспомощность и зависимость от меня в общении с окружающими — йанарского языка-то он не знал. И если ко мне самой графеныш все-таки смог привыкнуть, то постоянная необходимость в моих переводах доводила его чуть ли не до слез. Впрочем, кто виноват, что Торин ленился иностранные языки изучать?

Такого огромного зала я, кажется, не видела никогда в жизни. Будь он заставлен стульями и столами, в нем легко можно было бы заблудиться и провести не один час, беспомощно аукая и шарахаясь между предметами мебели. Стены скрывал полумрак, так что вскоре мне показалось, что мы с графенком и солдатами, следующими за предводителем развернутым полукругом, попали через портал в бесконечность. Под потолком тихо потрескивал магический сгусток света, которому не под силу было разогнать вековой мрак этого темного и неуютного помещения. Если бы я могла творить самоуправство, то первым делом сорвала бы длиннющие темно-синие портьеры из плотного бархата, преграждающие путь дневному свету. Но, видимо, нелюбителей тьмы в этом помещении было немного, во всяком случае, все чародеи, рассевшиеся в расположенных амфитеатром креслах, выглядели вполне спокойными и довольными жизнью. Кого здесь только не было! И человеческие маги — благообразные старцы, сильные, гибкие мужчины, и свиноподобные бабы в длинных мантиях, и эльфийские чудодеи — клыкастые среброкожие красавцы с белыми волосами и презрительными взорами, и гномьи шаманы — низенькие коротышки, заросшие прихотливо заплетенными в косички бородами от бровей до пят. Из представителей разумных рас отсутствовали только орки, которые в своих степях плевать хотели на человеческие изобретения в магической отрасли, да альмы, изначально поставившие себя в оппозицию относительно этих проклятых кристаллов.

В самом центре огромного зала стоял простой дубовый стол на трех ножках. Он казался шатким и неустойчивым, готовым упасть даже от случайного плевка в'его сторону. В глубоком кресле рядом восседал председатель совета архимагов Йанары и, казалось, дремал, не замечая царящего вокруг него гомона и перешептываний. Шум, впрочем, тут же прекратился, когда высокое собрание узрело пять разряженных фигур, неторопливо шествующих к центру зала. Мне было не привыкать к всеобщему вниманию, а вот у Торина откровенно тряслись колени. Я поймала его руку и ободряюще сжала ее, стараясь успокоить своего подопечного, но добилась прямо противоположного эффекта — бестолковый Лорранский решил, что я вздумала поискать у него ободрения и защиты. Графенок задрожал еще откровеннее, явно подумав, что раз такая сильная и неустрашимая храна беспомощно цепляется за его руку, значит, дело совсем плохо. Пришлось слегка подтолкнуть его, заставив согнуть локоть, и взять дрожащего графенка под руку.