Ее зовут Тень - Чайкова Ксения - Страница 84

— Милорд Иррион говорил что-то про королевский дворец! — пришел на помощь предводителю Левый.

— И Каррэн вроде точный адрес знал, — поддержал братца Правый, виновато покосившись на меня. Я болезненно поморщилась и постаралась перевести разговор в другое русло:

— Так куда едем?

— Во дворец, разумеется! — возрадовался удачному решению Торин и на диво отважно первым направил своего коня в сторону высящейся громады городской королевской резиденции. Я, ругнувшись, толкнула Бабочку каблуками, обогнав излишне уверовавшего в собственную удаль и неуязвимость графенка.

— Никогда не смей лезть вперед, Торин! Для того чтобы, грудью встречать опасности, существую я!

Аристократеныш поравнялся со мной и задумчиво воззрился на упомянутую часть тела, видимо слишком буквально восприняв фигуру речи. Обозлившись, я слегка прогнулась в талии и сделала глубокий вдох, вызывающе демонстрируя свои прелести. А что? В конце концов, на просмотр я никого не приглашала, но, если уж есть благодарный зритель, почему бы не похвалиться?

Графенок кашлянул и отвел глаза, видимо осознав, насколько нескромно и вызывающе выглядит такое разглядывание его спутницы. Близнецы хором фыркнули. Зверюга, все еще стесняющийся своей выходки с книгой из библиотеки Бельдерского, не позволил себе столь явно выказывать эмоции, но я спиной чувствовала, что он тихо хихикает. Причем явно не надо мной.

Когда отряд миновал ворота Меритауна, Торин облегченно выдохнул. Ну наконец-то! Тень, впрочем, несмотря на близость конечной цели путешествия, расслабляться не собиралась. Наоборот, она была напряжена, как натянутая тетива эльфийского лука, и безостановочно скользила внимательным взглядом по стенам, окнам и даже крышам домов, словно ожидала за каждым углом увидеть отряд наемников с луками и арбалетами на изготовку. Ничего подобного, разумеется, в обозримом пространстве не наблюдалось, но храна заметно нервничала и то и дело косилась на своего подопечного, явно прикидывая, как бы половчее закрыть его собой. В Меритауне она вообще перестала скрывать свою профессию, стянула волосы в небрежный пепельный хвостик на затылке и демонстративно навесила за спину ножны с клинками. В результате народ, безошибочно распознающий в неприметной темноглазой девушке с демоном вонато на плече храну при исполнении, просто шарахался в разные стороны, едва ли не молитвы бормоча и храмовые знаки творя. На Торина посматривали с любопытством: всем было интересно, что же представляет собой этот мрачный парень, раз его так ревностно оберегает представительница самой опасной и непредсказуемой из гильдий мира подлунного. Именно эти пытливые взгляды навели Лорранского на оригинальную мысль:

— Слушай, Тень, а что, если ты отдашь мне свои клинки? На время, разумеется. Тогда все будут думать, что я хран, и поостерегутся даже коситься в нашу сторону.

— Ты… кто? — поразилась она, приподнимая одну бровь. Солдаты поддержали ее согласным хмыканьем. — Какой же из тебя хран?

— А если драка начнется, я сразу же за твою спину спрячусь, — нетерпеливо пообещал Торин, которому вдруг очень захотелось ловить на себе такие же испуганно-уважительные взгляды, какими люди одаривали Тень. — Одет просто и непритязательно, еще оружие бы — и вылитый хран!

— Ты не понимаешь, Торин, — покачала головой пепельноволосая девушка. — Представителя нашей гильдии выдают не одежда и не оружие. Это особое умение ходить, говорить, держать себя, которое при необходимости можно легко скрыть. Ты же видел, Бельдерский и не подумал заподозрить во мне храну, хотя то, что мы благополучно пережили два покушения в его резиденции, говорило само за себя.

— И все-таки, — продолжал настаивать граф, хотя уже и понимал, что это дохлый номер.

— Нет. Ты даже на мир смотришь по-другому. Любое происшествие мигом выдаст в тебе благороднорожденного — у всех вас при неприятностях лицо будто каменеет. А хран никогда не продемонстрирует истинных эмоций. Смотри, как нужно!

Тень быстро, как карнавальные маски, сменила несколько выражений лица: восхищение, злоба, скука, брезгливость, легкая заинтересованность, дикая ярость, восторженное умиление… Торин невольно раскрыл рот — каждая из этих масок казалась очень естественной и не вызывала никаких подозрений. Лорранскому вдруг пришла в голову неприятная мысль: а бывала ли храна искренна хоть когда-нибудь? Может, все ее выражения восторга во время покупки платьев или внимание при произнесении чьих-то речей — всего лишь отличная игра, ловко прикрывающая истинные чувства? Какова она на самом деле, эта темноглазая девушка с криво обрезанными волосами (даже служанки в поместье Бельдерского не предложили их выровнять, видимо приняв за оригинальную стрижку)? Что у нее в душе? Полно, да есть ли она у храны, душа-то?

— Нету, Торин, нету, — мягко ответила Тень. Похоже, последний вопрос граф, забывшись, произнес вслух. — Все мы с самого рождения прокляты и обречены на Мрак вековечный после смерти. И никаких вариантов…

Королевская резиденция казалась незыблемым бастионом, способным уцелеть, даже если весь мир подлунный развалится на части. В такой цитадели оборону держать — милое дело! Можно хоть всю жизнь плевать противникам на головы и корчить ехидные рожи в окна, дразня бессильно ругающуюся внизу вражескую рать. Насколько я помню историю сопредельных государств, на Меритаун толком и не нападали никогда — все слишком хорошо понимали, что для штурма подобного бастиона нужна едва ли не миллионная армия. Правда, альмы как-то лет этак пятьсот назад предприняли одну вылазку, окончившуюся грандиозным провалом, и на этом успокоились, признав силу и неуязвимость соседей.

Нам во дворце не обрадовались. Поначалу. Потом, когда наконец разобрались, кто есть кто, чуть вприсядку не пошли, радуясь нашему своевременному приезду. Как оказалось, заявились мы и впрямь вовремя: почти все приглашенные на магическое сборище чародеи уже собрались, а те, кого еще не было, обещали вот-вот прибыть. Если бы кто-нибудь позволил мне решать все самой, то я бы велела Торину под роспись сдать проклятые кристаллы кому-нибудь из магов и в тот же день пуститься в обратный путь — до Каленары-то пилить и пилить. Но увы, моим мнением никто не интересовался.

Нас с Торином попытались расселить в разные комнаты, но я сгребла свое барахло в охапку и самовольно въехала в покои графа. В конце концов, кому какое дело, что подумают государственные умы Йанары? А мне клиента беречь нужно, мало ли, вдруг ему опять какую-нибудь взрывоопасную корзину с цветами подсунут? Может, к примеру, его ночной горшок взорвать решат?! Нет уж, вот сдам аристократенка с рук на руки заботливому папочке, тогда и поживу одна в свое удовольствие. А пока рано!

Впрочем, тесниться на двух квадратных аршинах явно не придется. Торину, как сопровождающему окаянной магической цацки, выделили огромные трехкомнатные покои. К ним примыкала внушительных размеров ванная и оплетенный вьющимися розами балкон, с которого открывался изумительный вид на раскинувшийся внизу парк. Все комнаты были выдержаны в приятной глазу бежево-голубой цветовой гамме и казались роскошными и уютными одновременно. Мне сразу же приглянулись две очаровательные кушетки, обтянутые светло-лазурным шелком. Вот и славно, на полу валяться ночью не придется! Солдат поселили двумя этажами ниже, не в таких просторных и роскошных, но тоже очень уютных комнатах.

— Ну что, Торин, когда к лекарю-то пойдешь? — поинтересовалась я, обойдя наше временное обиталище, привычно прикинув пути нападения-отступления и на всякий случай задернув шторы. Конечно, это уже слегка попахивает паранойей, но уж лучше перебдеть, чем недобдеть. Будет просто глупо, после того что мы пережили, потерять клиента из-за какого-нибудь заклинания или шального выстрела с вершины парковых кленов.

— Какому лекарю? — лениво приоткрыл один глаз валяющийся на покрывале граф.

— Который спасет тебя от какой-то жуткой болячки. Ты ведь еще под стенами Каленары поведал, что просто мечтаешь наведаться к какому-то местному кудеснику, — напомнила я, с удивлением замечая, что графенок прямо-таки буреет на глазах. — Что такое? Я что-то не то сказала?