Ее зовут Тень - Чайкова Ксения - Страница 34

До поместья Лорранских добралась без проблем — благо дорогу запомнила, а там меня ждали. Услужливый лакей вежливо поклонился, взял Бабочку под уздцы и торжественно повел по усаженной липами парковой аллее. Я, избавленная от необходимости управлять лошадью, рассеянно покачивалась в седле и бестолково глазела по сторонам, от нечего делать размышляя, что бы предприняла, случись мне держать здесь оборону. В одиночку, понятное дело, такое солидное имение не отстоять, а вот будь под моим командованием десяток-другой солдат — и можно удерживать врага на расстоянии хоть целый год: стены крепкие, добротные, да и ворот всего двое.

Впрочем, все стратегические расчеты мигом вылетели у меня из головы, когда я увидела, что делается во внутреннем дворе. Такое ощущение, что Торин собрался ехать в Заброшенные земли на вечное поселение! Перед широким крыльцом творилось нечто невообразимое: слуги носились по самым невероятным траекториям, таща за собой, неся на себе или толкая перед собой всевозможные кульки, свертки и мешки. Глаз упал на молодую смазливую горничную, трепетно прижимающую к себе роскошный вечерний фрак с отделкой из тончайших кружев. Девчонка явно не знала, что делать с этим сокровищем, и просто бестолково переминалась с ноги на ногу, время от времени стряхивая с доверенной ее заботам шмотки невидимые глазу пылинки. Кроме упомянутой горничной и сверхзанятых слуг во дворе еще наблюдалось штук двадцать лошадей, две кареты и большая крытая повозка, уже наполовину нагруженная какими-то кулями, сундуками, баулами и чехлами. Каррэн, сидящий на перилах и рассеянно поигрывающий рукой, пытаясь поймать на перстни первые солнечные лучи, казался в этом бедламе совершенно неуместным, как роскошная оранжерейная роза в щербатой миске с бедняцкой гороховой похлебкой.

Философское спокойствие, в коем пребывал альм, ничуть не тревожили царящие вокруг сумбур и суматоха. Рядом примостилась наша охрана. Папаша рассеянно посасывал короткую изогнутую трубочку, время от времени выпуская изо рта эффектные ровные кольца дыма. Правый и Левый, шутливо пихая друг друга локтями в бок, устроились прямо на ступеньках и тихонько пересмеивались, явно обсуждая царящий вокруг бедлам. Цветик сидел на корточках, привалившись спиной к стене, и мрачно зыркал направо-налево из-под длинной нечесаной челки. Я опять подивилась несоответствию романтического прозвища и дикого облика этого хмурого типа. Зверюга изящно привалился к перилам и, насвистывая какую-то лирическую песенку, меланхолично созерцал проплывающие в небе облака. Вот еще одна загадка. Отчего этому грациозному юноше с огромными мечтательными глазами поэта дали столь странную кличку? Да если уж на то пошло, то почему у всей этой компании солдат не нормальные имена, а какие-то прозвища, как у хранов? Я готова поклясться, что ни один из них не принадлежит к нашей гильдии и, скорее всего, ни разу не ступал под своды замка Рэй. Так откуда и, главное, зачем это нелепое подражание гильдии наемников и телохранителей? Ведь любому храну сразу же ясно, что эти солдаты имеют к нам такое же отношение, как мы сами к плетению кружев. Да, они, судя по всему, неплохие вояки, но до любого, даже самого слабенького члена нашей гильдии им как грешникам до мира надлунного. Насколько я помню, из нашего своеобразного учебного заведения в замке Рэй никого и никогда не исключали — как-то обходились телесными или магическими наказаниями. Ну а если кто-то из воспитанников совершал нечто вовсе не совместимое со званием будущего храна, то слух об этом происшествии никогда не выходил за пределы замка, а на небольшой пустоши за версту от его стен появлялся еще один маленький безымянный холмик, обозначающий место последнего упокоения непокорного ученика.

— Привет! — громко крикнула я, спрыгивая на землю. — Что это здесь происходит?

Солдаты синхронно, как по команде, посмотрели на меня, кивнули, а потом спокойно вернулись к своим высокоинтеллектуальным занятиям, прерванным моим появлением. Один Цветик даже не глянул в мою сторону, зато прошипел что-то настолько злобное, что я предпочла не вникать в смысл его эмоциональных высказываний.

— О, Тень! — обрадовался Каррэн, легко соскакивая с перил и подходя ко мне. — Что-то ты совсем рано сегодня.

— Не спится мне дома, видать, совесть нечиста, — отмахнулась я от любопытного нечеловека, продолжая с легкой тревогой разглядывать скопище людей, лошадей и повозок, больше похожее на готовящийся к путешествию свадебный поезд, чем на собирающегося в деловую поездку королевского придворного с немногочисленной охраной. — Так что за бедлам здесь творится?

— Торин собирается в дорогу, — пожал плечами альм.

— Да это больше похоже на массовый исход, — хмыкнула я. — Такое ощущение, что Торин собрался увезти с собой все поместье до последнего кирпичика. Кстати, а где сам виновник суеты и неразберихи?

— Ты не поверишь — спит еще! — широко ухмыльнулся Каррэн.

— Спит?! — вытаращила я глаза. — Вот так новости! Знаешь, иди растолкай его и приведи сюда. Чем скорее мы тронемся — тем лучше, день обещает быть жарким, лучше мы потом где-нибудь в обед на пару часов остановимся.

— Разумно, — кивнул он и пошел обратно к крыльцу. Я задумчиво покосилась на хвост, неспешно покачивающийся в такт шагам, и вдруг подумала: интересно, а каково Каррэну в седле сидеть? Впрочем, какое мне дело до этого? Слегка покраснев от своих мыслей, я решила навести ревизию в уже собранном графском барахле и не допустить дополнительного увеличения багажа.

Слуги пробовали протестовать. Конечно, им-то каково — складывали-складывали, паковали-паковали, а тут явилась какая-то нахальная девица и берется потрошить с таким трудом собранные и закрытые сумки. Но я, не желая тащить за собой целый караван, была неумолима, в качестве дополнительного аргумента натравив на излишне ретивых слуг Тьму. Вонато поднялась на крыло и с пронзительным клекотом спикировала на голову самому возмущенному и громогласному из лакеев. В волосы, конечно, не вцепилась, но напугала изрядно. После этого мне никто не мешал наводить свои порядки, вернее, полнейший беспорядок в более-менее аккуратно упакованных сундуках.

Папаша с крыльца одобрительно кивал головой, глядя на мои махинации с сумками и чехлами, остальные солдаты сохраняли нейтралитет. Когда я вытряхивала из очередного сундука роскошный мужской халат, расшитый водными элементалями и яркими южными рыбками, мою разрушительную деятельность прервал истерический визгливый вопль:

— Ты что делаешь?!

Я, не сочтя нужным отвечать на явно риторический вопрос (можно подумать, не видно, чем я занимаюсь), продолжила свое черное дело. Вслед за халатом на землю полетел ночной колпак в том же стиле, чудовищных размеров тапочки и какие-то необычно длинные и узкие подштанники, отделанные вышитыми розанами и кокетливыми кружевами. Последний предмет я, не сдержавшись, гадко прихихикивая и демонстративно держа его двумя пальцами, выставила на всеобщее обозрение, слегка помахивая интимным предметом туалета, как прекрасная дама, приветствующая своего любимого жениха кружевным платочком.

— Что же ты делаешь, зараза?! — дико завизжал графенок, мгновенно покрываясь краской и отскакивая от издевательски хихикающего Каррэна. Я демонстративно пожала плечами, продолжая помахивать подштанниками, и только потом сообразила приглядеться попристальнее своему подопечному, а поняв, во что он, собственно говоря, обрядился, прикусила нижнюю губу, не зная, смеяться или начинать ругаться на чем свет стоит. Бестолковый Торин, похоже, впервые в жизни собрался покинуть пределы родного поместья и ничтоже сумняшеся нацепил на себя роскошный камзол с изумрудной отделкой, тонкую кружевную рубашку, узенькие бриджи, мягкие кожаные сапоги с пижонскими вышитыми отворотами и огромную широкополую шляпу с кокетливо свисающим на плечо белоснежным пером. Я не выдержала и захохотала в голос, едва не уронив подштанники и невежливо указывая на разряженного в пух и прах аристократа пальцем. Солдаты, скучающие на крыльце, оглянулись на своего предводителя, вытаращили глаза и заржали в унисон со мной, правда делая безуспешные попытки подавить свой здоровый громкий гогот. Каррэн, видимо успевший навеселиться, пока вел Торина из спальни, покусывал жемчужными клыками губы и улыбался, старательно отводя глаза.