Шелковая вендетта - Холт Виктория - Страница 90

– Из его собственного ружья?

– Не совсем, это ружье всегда висело в оружейной комнате у нас в доме.

– И вот теперь эта женщина незадолго до трагедии с Джулией вернулась в Лондон.

– Да, Чарльз случайно встретил ее на улице.

– Какое удачное совпадение, не находите?

– Он был очень доволен.

– Могу его понять, а вы?

– Она пленила его так же, как вас.

Он улыбнулся, как будто мои слова были ему приятны. Он все еще не мог оторвать взгляд от снимка.

– И как далеко зашел их роман?

– Не знаю. Джулия упомянула, что она часто заходит к Чарльзу. В его комнаты можно было попасть через отдельный вход... к ним ведет черная лестница.

– Так значит, туда можно было попасть двумя способами?

– Совершенно верно. Его комнаты находятся в конце коридора на втором этаже. Из коридора туда ведет дверь, через которую можно попасть к нему в гостиную, а если воспользоваться черным ходом, вы окажетесь в гардеробной. Я никогда не пользовалась этим входом, но Джулия рассказала мне о нем после того, как дом Чарльза сгорел и он перебрался жить к ней. Она говорила, что ему будет удобно иметь отдельные комнаты.

– А что, его дом сгорел?

– О да. Он чудом сам избежал гибели. И наверняка бы тоже сгорел, если бы его слуга не вернулся домой раньше времени. Чарльз был сильно пьян... возможно, поэтому он не смог покинуть загоревшееся помещение.

– Как драматично! И это отравленное вино... оно предназначалось ему. Вам не кажется странным, что он чуть не сгорел заживо, а вскоре после этого кто-то предпринял попытку отравить его?

– Вы думаете, что пожар был кем-то подстроен?

Он внимательно посмотрел на меня и пожал плечами.

– Это уже смахивает на некий заговор, – медленно проговорила я. – Сначала мой муж. Я никогда по-настоящему не верила в это самоубийство. У него не было мотива. Тем более странно, что немногим раньше погиб другой человек... в Италии...

– Расскажите мне.

Я напомнила ему о Лоренцо, который был заколот на улице Флоренции в плаще и шляпе моего мужа.

– А потом, когда мы вернулись домой, погиб Филипп.

Граф стал очень задумчивым.

– Интересно. Этого Лоренцо могли по ошибке принять за вашего мужа. А потом вскоре после этого ваш муж был застрелен. Теперь Чарльз... он мог сгореть, если бы не слуга. А потом отравление шерри... и вместо него умерла сестра. Неужели у вас не возникало мысли, как все это странно, Ленор?

– Все это очень таинственно.

– А теперь я хочу услышать о вашем политическом деятеле.

Я рассказала ему все, начиная с нашей детской встречи и заканчивая тем, как мы стали впоследствии добрыми друзьями.

– Насколько добрыми?

– У нас были особые отношения.

– И он был влюблен в вас?

Я кивнула.

– А вы?

– Я думала, это будет хорошо для меня... и для Кэти... если мы будем не одни.

– Бедная моя Ленор! Вам было так одиноко?

– Нет... нет. У меня были бабушка, дочь, хорошие друзья, но...

– И процветающее дело. Да, у вас было многое. Но вы думали, что этот Дрэйк сможет сделать вас счастливее. Но он женился на Джулии... вам было больно, и вы вместе с отцом поехали во Францию... и там вас нашел я. Теперь обстановка ясна. Знаете, я немного ревную вас к этому Дрэйку.

– Пожалуйста, это слишком серьезный предмет для подобных шуток. Мне сейчас не до флирта.

– Так вот за кого вы меня принимаете... за легкомысленного ухажера?

– Где вы остановились? – спросила я.

– В Парк-отеле.

– Вам там... удобно?

– Пока не знаю. Я заказал номер, оставил вещи в холле – и сразу к вам.

– Как приятно это слышать.

– Я сейчас уйду, но мы скоро увидимся. Не переживайте так. Все образуется. В конце концов правда все равно всплывет наружу.

– Я очень ценю вашу помощь, – поблагодарила я.

– Вы же знаете: я не мог не прийти.

Он поцеловал мне руку.

Когда он ушел, я поняла, что он унес с собой фотографию, и вся моя радость от встречи с ним разом померкла. На меня снова навалились все мои проблемы.

Как долго тянулись дни! Мне казалось, что я живу в сонном царстве. Меня терзали самые мрачные предчувствия.

Ко мне пришли из полиции – человек со стальным взглядом; за его прохладной вежливостью ощущались неприязнь и подозрение. Снова начались бесконечные вопросы. Я понимала, что они пытаются поймать меня на какой-нибудь оговорке, которая выдаст мою причастность к убийству.

Я спрашивала себя, сколько времени пройдет, прежде чем они придут к какому-то определенному заключению.

Дрэйк, по-видимому, подвергся такому же пристрастному допросу. Газеты сообщали, что дело находится пока в стадии расследования. Они также печатали подробности относительно политической карьеры Дрэйка, его женитьбы на Джулии (в девичестве – Сэланжер), дочери шелкового магната. Мистер Чарльз Сэланжер, писали они, произвел революцию в шелковом производстве и выбросил на рынок материал, которому до сих пор не было равных. Были статьи, в которых рассказывалось, как я вышла замуж за Филиппа Сэланжера, который вскоре после женитьбы застрелился. Они выставляли меня драматической фигурой – женщина, муж которой застрелился почти сразу же после женитьбы, должно быть – настоящая femme fatale[28].

Люди перестали посещать наш салон, а я прекратила выходить из дома: мне было неловко показываться на улице.

Единственное, что меня радовало, это то, что Кэти была в Париже и находилась в полном неведении относительно того, что здесь происходило.

Я не знала, что со мной станет, но чувствовала, что на меня легло подозрение. Снова, как уже тысячу раз в жизни, я благодарила Бога за то, что у меня есть бабушка. Если со мной что-нибудь случится, она позаботится о Кэти и сделает для нее все, что только возможно при сложившихся обстоятельствах. Так же, как Касси и графиня. Мне хотелось, чтобы они тоже были сейчас со мной, но, с другой стороны, я была рада, что Кэти находится на их попечении.

Иногда я ловила себя на том, что думаю о графе. Я – снова и снова переживала тот миг, когда вошла в комнату и увидела его. Какая радость меня охватила! Я позволила себе зайти слишком далеко в своих чувствах к нему. И сколько бы я ни притворялась сама перед собой, я знала, что он мне небезразличен. В эти несколько секунд мне стали ясны мои чувства.

Уж лучше бы он оставался во Франции. Я жалела, что не нашла в себе смелости остаться в Париже, когда он просил меня об этом. Если бы я тогда согласилась, то не было бы нынешнего кошмара. Но когда я увидела его и узнала, что он приехал в Англию только для того, чтобы встретиться со мной, безмерная радость охватили все мое существо, заслонив на время все остальное. Не было никакого смысла отрицать, как сильно меня влечет к этому человеку.

Но потом он разочаровал меня, и я знала, что так будет всегда. Он не способен хранить верность одной женщине. Приехав в Лондон, по его заверениям, только для того, чтобы увидеть меня, он настолько увлекся фотографией прекрасной итальянки, что забыл и обо мне, и о всех моих затруднениях.

И уходя, забрал фотографию с собой.

Мне показалось очень странным совпадением, что он знал ее, но, с другой стороны, он много путешествовал, к тому же жил на границе с Италией и наверняка часто бывал там. Должно быть, они встречались на каком-нибудь приеме, потому что он узнал ее, как только взглянул на снимок, и с этой минуты уже не мог сосредоточиться ни на чем другом.

Я знала, что так будет всегда. Глупо мечтать о нем, не имея на то никаких реальных оснований.

Бабушка была права. Какой была бы моя жизнь с ним? Несколько недель счастья, после которых он принесет мне свои извинения, – о, конечно, очень учтиво и обходительно, – и примется за обольщение новой жертвы.

Прошло четыре дня, он все не приходил. Куда он подевался? Он же сказал, что придет ко мне... и вот его нет.

Надо забыть его. Но как?