Твоя навсегда - Максвелл Кэти - Страница 35

– Будет! – снова ответил целый хор голосов. На этот раз они закричали еще громче, потому что к женщинам присоединились мужчины.

– Нет! – топнув ногой, завопила Саманта. Она была вне себя от злости.

– Обещаешь ли ты хранить ему верность до тех пор, пока смерть не разлучит вас?

– Обещает! – радостно закричали все, кто находился в комнате.

Саманта не успела даже рта раскрыть, как снова раздался голос викария.

– Объявляю вас мужем и женой, – сказал он и, закрыв требник, блаженно улыбнулся. – Союз, освященный Господом, не дано разъединить никому!

– Аминь! – хором ответили ему прихожане и, подняв кружки, выпили за здоровье невесты.

Ошеломленная, Саманта смотрела на людей, которых знала с самого детства и которым безмерно доверяла. Им не было до нее никакого дела. Теперь она окончательно поверила тому, что говорил ей о них Марвин. Нет, не Марвин, а Йель.

И тут она почувствовала на себе чей-то взгляд. Тот, кто смотрел на нее, стоял у нее за спиной. Повернувшись, она поймала взгляд Йеля. Он смотрел на нее с жалостью и сочувствием. Похоже, он догадался, о чем она сейчас думает.

ГЛАВА 9

С нескрываемым отвращением Йель наблюдал за тем, как жители Спраула дружно поздравляли Саманту. Миссис Биггерс нудно бубнила о том, как чудесно, что «их дорогая мисс Нортрап» стала родственницей герцога Эйлборо.

Мисс Мейбл и мисс Хетти громко плакали, а миссис Портер и миссис Седлер в один голос заявили о том, что они с самого начала поняли: мистер Браун не простой человек.

– Как только я увидела его, то сразу поняла, что он человек особенный, – заявила миссис Седлер.

– Точно. И я сразу понял это, – согласился ее муж.

У Йеля же об их первой встрече сохранились совершенно другие воспоминания. Когда он заплатил за комнату за день вперед, хозяин гостиницы и его жена в его присутствии пробовали на зуб золотую монету, которую он им дал, желая убедиться, что она не фальшивая.

Он был рад, что увозит Саманту от этих людей. Все они лицемеры и обманщики. Они просто не достойны жить рядом с таким добрым и бескорыстным человеком, как она.

В этот момент раздался громкий голос Вейланда:

– Мне не хотелось бы портить столь чудесный праздник – праздник в честь моего брата и его молодой жены, по нам пора отправляться в путь. Я хочу прибыть в Лондон но вторник вечером.

– Во вторник вечером? – переспросил сквайр Биггерс. – Вы очень спешите. Сейчас все-таки зима, а не лето.

– Это правда, но у меня нет выбора, – ответил Вейланд, падевая перчатки. Фенли накинул ему на плечи теплое пальто с пелериной. – По всей дороге от Спраула до Лондона я расставил своих лошадей. Я обещал ее светлости приехать во вторник и не хочу нарушать своего обещания. Я не люблю надолго разлучаться со своей семьей. Всегда стараюсь как можно быстрее закончить свои дела, – сказал он и, посмотрев на брата, улыбнулся. – И все же эта поездка была на редкость удачной, не так ли?

Йелю очень хотелось возразить ему. Если бы Вейланд не появился здесь, то они с Самантой уже давно уехали бы отсюда и начали новую жизнь. Его Сэм была бы самой довольной и счастливой женщиной на свете. Теперь она даже не смотрит в его сторону. Хорошо, если к весне она немного оттает и сменит гнев на милость.

Однако Йелю и не пришлось ничего говорить. Миссис Биггерс вдруг начала лебезить и расшаркиваться перед его братом.

– О да! – воскликнула она. – А еще у вас недавно родился сын. Мы уже несколько лет не видели ваших старших сыновей. Когда вы вернетесь в Брейхолл, привезите их, пожалуйста, в Спраул.

– Я постараюсь, – пообещал Вейланд. – Ее светлость не любит путешествовать. Тем более с такими маленькими детьми.

– Это действительно тяжело, – со знанием дела заявила миссис Биггерс. Йель едва не прыснул от смеха. Он был уверен в том, что эта дама никогда далее чем на пять миль не отъезжала от Спраула.

Вейланд направился к двери, и миссис Биггерс, ее муж и все остальные сразу же последовали за ним.

Йель осмотрелся вокруг. Похоже, что про Саманту все забыли.

Фенли принес ее плащ. Йель сделал слуге знак, чтобы тот оставил их.

Он вышел, и они остались наедине.

Пройдя через всю комнату, он подошел к жене, не зная, какой его ожидает прием. В руках он держал ее старый поношенный плащ. Он обязательно купит ей новый, но только не черный. Он подарит ей ярко-красный шерстяной плащ из самой лучшей ткани. Возможно, это поднимет ей настроение.

Он накинул плащ на плечи Саманте, но та даже не взглянула на него.

– Нам пора, – сказал он. – Я попросил Фенли упаковать твои вещи.

– И сервиз моей мамы тоже?

– Конечно, – ответил он, протянув ей руку. Йель хотел проводить ее до экипажа, однако она не подала ему своей руки.

Он молча ждал.

– Я не считаю нас супругами, – сказала она, вызывающе посмотрев на него. – Даже несмотря на то, что было между нами ночью и утром.

Он был готов к такому повороту событий. Его жена придерживалась строгих моральных принципов. Они познакомились совсем недавно, но он умудрился нарушить все эти правила.

Глубоко вздохнув, Йель сказал:

– Иногда бывает так, Саманта, что важным становится не то, что мы думаем, а то, как нас воспринимают другие люди. Нравится тебе это или нет, но для всех мы с тобой муж и жена.

– Интересно, вы, сэр, когда-нибудь задумывались над тем, что означают эти слова?

– Этот вопрос можно задать любому человеку.

Саманта тут же возразила ему.

– Мой отец ценил свой брак и свою семью, – сказала она и, улыбнувшись, добавила: – Он всегда и во всем был честным и никогда не обманывал мою мать.

– Да, – сказал Йель. – И умер, оставив свою единственную дочь в полном одиночестве, да еще и без гроша и кармане.

Он тут же пожалел о том, что сказал.

Если бы он изо всех сил ударил Саманту кулаком, то ей, наверное, было бы не так больно. Сначала она побледнела как полотно, а потом пришла в такую ярость, что, казалось, вот-вот бросится на него.

– Я тебе этого никогда не прощу, – крикнула она дрожащим от злости голосом.

– О Сэм…

– Меня зовут Саманта, – сказала она, не желая больше слушать его. – И ты для меня – чужой человек. То, что произошло между нами прошлой ночью, это… не имеет никакого отношения ни к любви, ни к каким-либо другим нежным чувствам и обязательствам. Я никогда больше не позволю себе так ошибаться. Даже не надейся! – сказала она и выбежала из комнаты.

Йель посмотрел ей вслед, а потом опустился на стул.

– И как тебе, Йель, удалось все запутать? – спросил он самого себя. В пустой комнате его голос зазвенел гулким эхом.

Такова Англия, подумал Йель. Он везде добивался успеха. В любой стране мира, кроме Англии. Ему не следовало возвращаться сюда. Ему не следовало вмешиваться в судьбу дочери викария. Лучше бы он, как и прежде, жил один.

Он услышал, как возле главных ворот гостиницы смеется сквайр Биггерс. Он смеялся громко и весело, однако как-то уж очень фальшиво.

Интересно, подумал Йель, неужели Вейланду не надоели все эти подхалимы, вроде Биггерса, которые бегают за ним по пятам, согнувшись так низко, что их носы упираются ему в зад? Что ж, это одна из привилегий герцога – все вокруг только и делают, что льстят тебе.

Если бы Сэм вышла замуж за герцога, а не за его никчемного младшего брата, то, возможно, она с готовностью упала бы в его объятия.

Он даже скривился от отвращения. Нет, она бы так никогда не поступила.

Именно поэтому она и нравилась ему. И еще потому, что в постели с этой девчонкой было очень хорошо. Даже слишком хорошо. Как только Йель подумал об этом, он сразу же захотел ее.

В этот момент голос Фенли ворвался в его сладкие мечтания.

– Прошу прощения, лорд Йель, но его светлость желает, чтобы вы присоединились к нему, – сказал слуга, входя в комнату. – Он уже готов отправиться в путь.

Йель встал со стула. Он еще не вышел из гостиницы, но уже испытывал смертельную тоску и усталость.