Как утреннее солнце - Холлидей Сильвия - Страница 37

– Может быть, мне надо просто-напросто уехать… – Он сам поразился тоске, прозвучавшей в его голосе. – Но я не хочу уезжать! Не хочу! Господи…

Джейс прикрыл глаза рукой, сдерживая слезы. Кажется, он теряет последние остатки мужской гордости. Маленькая мягкая ручка легла на его плечо. В широко раскрытых детских глазах сверкали слезы.

– Не плачь, – прошептала Сисси. – Не плачь.

Он обнял ее, прижал к своей груди с благоговением и благодарностью. Попрошайке бросили косточку…

– Смешная маленькая Сисси. – Голос его дрогнул. Она погладила его по щеке пухлыми пальчиками.

– Не надо плакать. Сисси любит Джейса.

– Что ты об этом думаешь, Большой Джим? Джейс положил на стол рядом с тарелкой Большого Джима осколок скалы размером с кулак и теперь следил за ним блестящими от возбуждения глазами.

Большой Джим взял обломок в руку, повертел на свету. Нахмурился.

– Не знаю. Можно, конечно, отвезти его в Денвер на количественный анализ. Но я думаю, золота здесь едва ли наберется с наперсток. Если это все, что ты нашел… – Он царапнул ногтем по сверкающей полосе, прорезавшей обломок. – Похоже, руда потребует плавки, а это сложный и дорогостоящий процесс. На мой взгляд, не стоит подавать заявку. Где ты это нашел?

– В пяти или шести милях к западу от города.

– Ну, парень, да там уже сто раз все перекопано много лет назад.

Джейс помрачнел.

– В таком случае мне очень жаль, что я угробил на это целый выходной день. Мог бы заработать гораздо больше, продавая обувь в магазине.

Он придвинул к себе тарелку и положил в рот огромный кусок пирога, целиком сосредоточившись на еде.

Келли с отвращением отвернулась. Он просто жадный, корыстный эгоист! Думает только о том, чтобы заработать побольше денег, найти золото, побольше и повкуснее поесть. Его орлиный нос покраснел на солнце: видимо, слишком увлекся поисками золота и даже забыл надеть шляпу. Может быть, папу ему и удалось провести своими разговорами о «безобидных увлечениях», но Келли давно уже разглядела в Джейсе эту безоглядную жадность ко всему, чем бы он ни занимался.

Что касается его жадности к ее телу, то Келли все еще не могла простить ему ту ночь, когда Джейс уехал от нее в город. После этого его рубашка пропахла дешевыми духами какой-то салунной девицы. Отвратительный, приторно-сладкий запах!

В столовую вошла Сисси вместе с миссис Экленд, чтобы пожелать всем спокойной ночи. Келли пронзило чувство обиды: она потеряла последнюю союзницу против мужа. Ее сестренка больше не сверкала на него гневным взглядом, не хмурилась, не уворачивалась от его рук. Джейс оставил прежнее показное радушие, свое скользкое обаяние. Теперь между ним и Сисси ощущалась тихая, но очень тесная дружеская близость. Не раз на прошедшей неделе Келли заставала их вдвоем в комнате. Малышка, сидя у него на коленях, гладила его по щеке, в то время как Джейс тихонько рассказывал ей о чем-то.

Большой Джим поднял младшую дочь на руки.

– А теперь скажи спокойной ночи своим сестрам и брату.

Он опустил ее на пол. Сисси помахала рукой Бет, подошла к Келли для поцелуя, потом метнулась к Джейсу. Тот чмокнул ее в щеку и шепнул что-то на ухо. Малышка улыбнулась.

Миссис Экленд смотрела на них, изумленно качая головой:

– Боже мой! Кто бы мог подумать! Мистер Перкинс, вы никогда не работали затейником на карнавалах? Или, может быть, фокусником?

– Вы просто ревнуете, миссис Экленд.

– Ну, ладно-ладно, хватит. Лучше последите за собой, мистер Перкинс, а то, как бы вы не перехитрили самого себя.

Бет допила молоко и встала.

– Попоем сегодня, Джейс?

– Конечно. Принцесса! Если тебе еще не надоели песни мистера Фостера. – Он с теплой улыбкой взглянул на жену. – Ты не присоединишься к нам, дорогая?

Келли ответила уничтожающим взглядом.

– Нет, я лучше почитаю. Мы с Дорой собираемся обсуждать Лафонтена в четверг.

Она сидела в гостиной, стараясь не прислушиваться к их веселому смеху. Никто, конечно, не догадывается о том, какой Джейс двуличный обманщик… Нарушил обет супружеской верности! Келли ощущала, что гнев ее растет с каждой минутой.

Наконец Бет пошла спать. Большой Джим с жизнерадостным видом вынул шахматную доску и предложил зятю сыграть партию. К этому моменту Келли призналась, что потерпела поражение. Даже миссис Экленд как-то сказала, покраснев от смущения, что, будь она помоложе, ничего бы не имела против того, чтобы ее комнатные туфли оказались под кроватью Джейса. Келли закрыла книгу и встала. – Я пошла спать. Спокойной ночи, папа, Джейс. Увлеченные шахматами, мужчины, казалось, даже не заметили ее ухода.

В спальне Келли потратила непривычно много времени на приготовления ко сну, ощущая, что нервы на пределе, а все тело охвачено каким-то странным нетерпением. Неужели они так и проведут всю оставшуюся жизнь – в состоянии опустошенности и вежливой отстраненности друг от друга? Келли готова была взорваться, завизжать, закричать, наброситься на него. Сделать что-нибудь, лишь бы сорвать с него эту маску высокомерия.

Сидя на краю кровати, она приготовилась надеть ночную рубашку. В этот момент дверь открылась, и вошел Джейс, в халате. Келли попыталась прикрыться.

Он остановился у двери, но не отвел взгляд.

– Прошу прощения. Я думал, ты давно уже в постели.

– Почему ты здесь? Я думала, вы еще играете в шахматы.

– Большой Джим устал.

Келли раздраженно поджала губы.

– Отвернись, пожалуйста. Улыбаясь, он окинул ее взглядом.

– Почему? У тебя очень красивые ноги.

– Ты что, специально меня заводишь? Улыбка Джейса погасла.

– Сомневаюсь, что мне бы это удалось. – В голосе его неожиданно прозвучала усталость.

Келли подождала некоторое время, потом, видя, что он не собирается отворачиваться, надела рубашку и встала.

– Не забудь про пуговицы. Не дай Бог, я смогу увидеть твое плечо.

– Я имею право на скромность!

– Скромность или ханжество? – Он развязал пояс на халате. – Вашу чувствительность не слишком оскорбит мой вид в ночной рубашке?

– Хватит! Нечего со мной дурака валять! – Придерживаясь за край кровати, Келли прошла вперед и нырнула под одеяло. – Скажи, как тебе удалось завоевать сердце Сисси?

Джейс коротко усмехнулся, не скрывая собственного удивления.

– Я попросил ее быть моим другом.

– Хм… Ты погасишь свет или мне самой это сделать?

Он задул лампу. Пружины скрипнули и прогнулись под тяжестью его тела.

– Боюсь, мне сегодня не заснуть, – вздохнула Келли. – Луна светит прямо в глаза.

Она почувствовала его руку на своем плече.

– Ну что ж, давай, не будем спать, дорогая. Знаешь, у тебя очень соблазнительные ножки. Не говоря уже обо всем остальном, что мне случайно удалось увидеть.

Ну, нет, сегодня ночью она ему не поддастся!

– И теперь тебе, наверное, хочется, чтобы я сплясала перед тобой нагишом. Как какая-нибудь девица из кабаре.

– Господи! – пробормотал он. – Что с тобой сегодня? В чем дело? В гостиной ты все время бросала на меня злобные взгляды.

– Мне надоело слушать ваши песни. Все время одно и то же.

– Ну извини, уж такой у меня ограниченный репертуар. Но ты могла бы к нам присоединиться.

– И нарушить вашу идиллию? Ну, уж нет. Келли свернулась калачиком.

– Черт возьми! Да ведь Бет еще ребенок! Ты что, ревнуешь?

– Совсем не обязательно чертыхаться. Мне это не нравится.

– Твою мать! – взорвался он, не в силах больше сдерживать себя. – Я буду ругаться столько, сколько мне захочется, черт подери! Мне в тебе тоже не все нравится, но я же не хожу весь день с кислой физиономией.

– Я не знаю, что именно тебя во мне не устраивает, но уверена, супружеская неверность не входит в число этих неприятных для тебя качеств. – В голосе ее зазвучала с трудом сдерживаемая ярость.

– И что это означает? – произнес он с такой же яростью.

– Ты получил удовольствие от той грязной девки?

Теперь Келли почти жалела о том, что в комнате темно. С каким наслаждением она бы сейчас посмотрела на пристыженного мужа.