Комната убийств - Джеймс Филлис Дороти - Страница 78

Дэлглиш смотрел на дорогу перед собой.

— Если для ее самомнения важно встречать день накрашенной, с ухоженными ногтями, если для нее это столь же привычно, как душ, с какой стати отказываться от этого? Чтобы выглядеть подавленной, как того требуют приличия? Богатых и знаменитых тоже убивают, как и любого из нас: привилегированность не дает иммунитета от семи смертных грехов. Нам следует помнить, что им тоже свойственны человеческие чувства, в том числе и скорбь.

Он говорил спокойно, сам себе, однако Кейт слышала его иначе. Дэлглиш редко критиковал, и все же когда это происходило, ей хватало соображения не объяснять и не извиняться. Она сидела красная, охваченная ощущением собственного ничтожества.

Адам продолжил, при этом его голос стал мягче, будто предыдущих слов не было:

— Я бы хотел, чтобы вы с Пирсом поговорили с леди Суотлинг. Выясните, не собралась ли она рассказать о Селии Меллок больше, чем Кэролайн Дюпейн. Суотлинг и Дюпейн, конечно, предварительно посоветовались. С этим мы ничего поделать не можем.

У Кейт запищал мобильный.

— Это Бентон-Смит, сэр. Ему только что позвонили из магазина благотворительных распродаж в Хайгейте. Похоже, они нашли эту сумочку. Пирс и Бентон-Смит уже на пути туда.

8

Помещение, в котором леди Суотлинг приняла Кейт и Пирса, было, несомненно, ее офисом. Царственно замедленным жестом она указала на диван и сказала:

— Пожалуйста, садитесь. Могу ли я вам что-нибудь предложить? Кофе? Чай? Мне известно, что вы не склонны выпивать на службе.

Кейт в ее тоне послышался намек, будто вне службы у полицейских принято напиваться до состояния столбняка. Не дав Пирсу заговорить, инспектор ответила:

— Спасибо, не надо. Мы не собираемся вас надолго отвлекать.

Офис сбивал с толку. У этой комнаты было двойное предназначение — непонятно, какое главное. Сдвоенный стол перед южным окном, компьютер, факс и тянущиеся вдоль левой стены металлические шкафы с папками играли роль собственно офиса. Правая сторона комнаты обладала домашним уютом гостиной. В изящном камине горел газ, давая мягкое тепло, дополняющее работу радиаторов. На каминной полке стояла вереница фарфоровых фигурок, а над ней висел масляный портрет. Женщина восемнадцатого века, с поджатыми губами и сверкающими глазами, в сильно декольтированном платье из дорогого синего атласа, держит в длинных пальцах апельсин — так осторожно, будто ждет, что он сейчас взорвется. У дальней стены стоял буфет со всевозможными фарфоровыми чашками и блюдцами, розовыми и зелеными. Правая сторона комнаты создавала определенное впечатление, выгодно выделяющее леди Суотлинг.

Хозяйка офиса взяла инициативу в свои руки. Не успели Кейт или Пирс открыть рот, как она уже говорила:

— Вы здесь, конечно, в связи с трагедией в музее Дюпейна — смертью Селии Меллок. Естественно, я хочу помочь вам в ваших поисках, если смогу; только непонятно, в чем именно может заключаться моя помощь. Мисс Дюпейн наверняка сказала вам, что Селия оставила школу весной прошлого года, отучившись лишь два триместра. У меня нет никакой информации о ее дальнейшей жизни и занятиях.

— При любом убийстве нам нужно знать о жертве как можно больше, — сказала Кейт. — Мы надеемся услышать о Селии хоть что-нибудь. Например, о ее друзьях, какой она была учащейся, интересовалась ли она музеями?

— Боюсь, я не смогу. С такими вопросами следует обращаться к ее семье или к людям, которые ее знали. Эти две трагические смерти не имеют никакого отношения к Суотлинг.

Пирс уставился на леди Суотлинг, и в его взгляде смешались восхищение и презрение. Кейт знала этот взгляд: леди Суотлинг ему не понравилась. Он вкрадчиво сказал:

— И все же связь есть, не правда ли? Селия Меллок здесь училась, мисс Дюпейн входит в правление, здесь работала Мюрел Годбай, а умерла Селия в музее Дюпейна. Боюсь, при убийстве приходится задавать вопросы, ставящие невиновного в не менее неловкое положение, чем виновного.

«Пирс придумал эту фразу заранее. Разумно, и он еще этим воспользуется», — сказала про себя Кейт.

На леди Суотлинг слова Пирса произвели впечатление.

— Училась Селия неудовлетворительно — главным образом потому, что была несчастным ребенком и ее совершенно не интересовало то, что мы могли предложить, — начала она. — Мисс Дюпейн не хотела ее брать, но леди Холстед, с которой я знакома, была очень настойчива. Девушку выгнали из двух предыдущих школ, и мать с отчимом очень хотели, чтобы она получила хоть какое-то образование. К несчастью, Селия пришла сюда не по собственному желанию, а такое начало не обещает ничего хорошего. Как я уже вам говорила, я ничего не знаю о ее жизни до школы. В Суотлинге мы встречались очень редко, а после ухода Селии я не видела ее ни разу.

— Хорошо ли вы знали доктора Невила Дюпейна, леди Суотлинг? — спросила Кейт.

Вопрос вызвал у нее неудовольствие и недоумение.

— Ни разу с ним не пересекалась. Насколько мне известно, он никогда не приходил в школу. Года два назад мистер Маркус Дюпейн приезжал на концерт одной из наших учениц — но не его брат. Мы даже по телефону не разговаривали. И совершенно точно не встречались.

— К нему не обращались по поводу какой-нибудь из ваших учащихся? — спросила Кейт. — Например, по поводу Селии Меллок?

— Нет, я уверена. Кто-то высказывал такие предположения?

— Никто не высказывал, леди Суотлинг. Мне просто пришло в голову спросить.

— Какими были отношения между Селией и Мюрел Годбай? — вмешался Пирс.

— Никаких. Откуда? Мисс Годбай была всего лишь секретаршей. Некоторые девочки ее не любили, хотя, насколько я помню, от Селии Меллок жалоб не поступало. — Помолчав, она добавила: — Возможно, вы хотите задать мне еще один вопрос. Должна признаться, он мне не по нраву, но я отвечу. В прошлую пятницу после обеда, с трех часов и до самого вечера, я была в колледже. Дневные дела записаны в моем настольном ежедневнике, а мои посетители, в том числе и юрист, приходивший в половине пятого, подтвердят мои слова. Мне жаль, что я больше ничем не могу помочь. Если я вспомню о чем-либо, относящемся к делу, обязательно с вами свяжусь.

— И вы уверены, что не встречались с Селией со времени ее ухода из Суотлинг? — еще раз спросила Кейт.

— Я уже говорила об этом, инспектор. А теперь, если вопросов больше нет, меня ждут дела. Само собой, я напишу леди Холстед письмо с соболезнованиями.

Поднявшись, она направилась к двери. Швейцар, пустивший детективов внутрь, уже ждал. Кейт не сомневалась, что он там простоял на протяжении всей беседы.

Уже у машины Пирс сказал:

— Ловко устроилась, а? О ее приоритетах гадать не приходится: на первом месте — она, на втором — школа. Заметила разницу между этими двумя столами? Один почти пуст, на втором полно бумаг. О том, кто где сидит, гадать опять же не приходится. Элегантная леди Суотлинг поражает воображение родителей, а Кэролайн Дюпейн выполняет всю работу.

— Зачем это ей? Что она с этого имеет?

— Возможно, Дюпейн надеется на то, что школа перейдет к ней. Дом она, однако, не получит, если только он также не будет завещан. Возможно, именно на это Кэролайн Дюпейн и рассчитывает.

— Наверное, ей хорошо платят за работу, — сказала Кейт. — Что мне интересно, так это не причины, удерживающие Дюпейн здесь, а что ее заставляет так печься о музее.

— Семейная гордость. Квартира — ее дом. Она не может время от времени не убираться из школы. А ты ведь тоже не в восторге от нее?

— Как и от школы. Привилегированное местечко. Богатенькие шлют в такие своих детишек в надежде на время от них отдохнуть. Обе стороны понимают, что к чему. Родители платят неподъемные деньги, а школьные служащие следят, чтобы девчонка не забеременела, держат ее подальше от наркоты и выпивки, обеспечивают встречи с правильными мужчинами.

— Это ты слишком. Я как-то встречался с такой девушкой. Образование ей не повредило. В Оксфорде ее не ждали, но готовить она умела.