Притворщица - Холбрук Синди - Страница 75

Изабель ахнула и звонко, со всего маху, ударила Терренса по щеке. Пощечина была неожиданной и сильной. Голова Терренса резко дернулась назад.

Изабель, испугавшись того, что наделала, быстро забежала за спину Терренса так, чтобы между ними оказался диван с высокой спинкой. Терренс обернулся. Лицо его побелело от гнева, глаза метали молнии, а на щеке расплылось красное пятно. Изабель задержала дыхание и коротко сказала:

— Я уезжаю.

— Скатертью дорога, — холодно ответил Терренс.

Сердце Изабель сжалось от боли.

— Но прежде чем я уеду, нам нужно сделать одно, последнее дело.

— Нам? — спросил Терренс.

— Да, — сказала Изабель. — Нужно, чтобы Амелия застала нас вдвоем в постели.

— Что?!

Ногти Изабель нервно царапали, рвали атлас диванной спинки.

— Вчера ты сказал, что Амелия не откажется от своего, даже если застанет нас в постели. Я не думаю, что это так. Во всяком случае, это, наверное, последний наш шанс заставить ее разорвать помолвку. Это последний твой шанс сохранить свободу. Мы должны попытаться.

— Нет! — огрызнулся Терренс.

— Но почему? — спросила Изабель. — Ты сказал, что не сможешь никогда больше поцеловать Амелию. Что ж, выбирай: или целовать ее всю жизнь, или… лечь в постель со мной.

— Потрясающий выбор! — заметил Терренс.

— Я тоже не в восторге, но ты нанял меня для этой роли, и я собираюсь честно отработать до конца. Если ради твоей свободы мне нужно лечь с тобой в постель, я лягу.

Терренс мрачно улыбнулся.

— Можешь сделать проще. Отдай мне в уплату долга это ожерелье. Оно стоит гораздо больше того, что я заплатил за тебя Молли.

— Нет, — покачала головой Изабель. — Не хочу!

— А я не хочу ложиться с тобой в постель! — прорычал Терренс.

Изабель слегка отшатнулась.

— Но мы же не по-настоящему… Это будет… Это будет понарошку. Еще одна сцена из пьесы.

— Разумеется, — коротко бросил Терренс. — Ты же у нас, помимо прочего, еще и великая актриса!

— Я смогу это сыграть, — медленно сказала Изабель. — А ты?

— Да, черт побери! Если ты сможешь, то я-то уж наверное смогу!

— Отлично! — воскликнула Изабель. — Приходи ко мне в спальню в полночь, а я постараюсь устроить так, чтобы Амелия застала нас на месте преступления. В ее глазах ты навсегда останешься вероломным обманщиком, зато получишь свою долгожданную свободу. А я… — Она запнулась. Разве может она прямо и честно признаться, что, вернувшись домой, просто умрет от тоски и одиночества? — А я буду делать все, что мне заблагорассудится.

— Великолепно! — сказал Терренс и учтиво поклонился. — До вечера, мадам!

Он повернулся и вышел. Оставшись одна, Изабель ничего не смогла с собой поделать и горько разрыдалась.

— К черту! — крикнула она и рванула с шеи ожерелье.

Посмотрела на лежащие в ладони сверкающие камешки — холодные, прозрачные, словно маленькие льдинки. Или осколки. Осколки разбившейся вдребезги мечты.

— Будь ты проклят! — сдавленно прорыдала Изабель и повторила: — Будь ты проклят!

В полумраке спальни раздался негромкий голос Изабель:

— Герцогиня?

Леди Дороти с трудом разлепила глаза и тут же вновь поспешно их прикрыла: голова раскалывалась, ее мутило после вчерашнего.

— Да, дорогая, — откликнулась она слабым голосом.

Сквозь пульсирующую головную боль леди Дороти услышала, как Изабель подходит, садится на краешек постели. Собственная голова показалась герцогине колоколом — пустым, гулким и тяжелым.

— Я хотела…

Изабель остановилась на полуслове.

Герцогиня со вздохом открыла глаза. Сначала тяжелые веки никак не хотели подниматься, а когда она с этим справилась, то еще долго пыталась сфокусировать взгляд.

— Моя дорогая, — повторила леди Дороти и попыталась сесть в постели. Комната закружилась и поплыла куда-то в сторону, но лицо Изабель рассмотреть герцогиня все же успела. — Что-то случилось?

— Я… Я плохо чувствую себя, — ответила Изабель.

Глаза у девушки были красными и припухшими.

— Понимаю, — чуть слышно сказала Дороти. — Нам не нужно было столько пить вчера. Увлеклись.

— Да, — кивнула Изабель. — Скажите, вы не могли бы дать мне немного… немного лауданума… Я знаю, что у вас есть…

— Конечно, милая, — сочувственно сказала Дороти.

Боже мой, если эта молодая девушка выглядит после вчерашнего такой бледной и опухшей, какова же она сама? Неприглядное, должно быть, зрелище!

— Он лежит вон в той шкатулке, сверху. — Она слабо махнула рукой в направлении туалетного столика. — Найдешь сама или мне встать?

— Не надо! — быстро откликнулась Изабель. — Лежите, лежите, я сама возьму.

Дороти благодарно вздохнула и откинула голову на подушку.

— Спасибо. — Изабель взяла со стола бутылочку с каплями.

— Все будет в порядке, милая, — сказала леди Дороти. — Выпей немного и отдохни, поспи.

— Так я и сделаю.

Изабель направилась к выходу, но возле самой двери остановилась и обернулась.

— Не беспокойтесь насчет Эдгара и Амелии. Все устроится, обещаю вам.

— Конечно, дорогая, — ответила леди Дороти и вновь закрыла глаза.

На самом-то деле ее сейчас беспокоило совсем другое: прекратится когда-нибудь эта тошнота или нет. И станет ли мир снова надежным и неподвижным. О, похмелье! Напрасно тебя не упоминают среди самых страшных адских мук, уготованных грешникам после смерти!

— Прощайте, — сказала Изабель, закрывая за собой дверь.

— Прощай, — прошептала леди Дороти, надеясь, что Изабель не ошибется с выбором дозы. Ведь что ни говори, а лауданум — очень сильное снотворное!

— Все-таки я не понимаю, почему вы уезжаете, — удивилась Амелия, когда Изабель сообщила ей о своих планах.

— Нашла себе другого покровителя, вот и все. Но мне нужна будет твоя помощь.

Амелия смущенно покачала головой.

— А как же наш медовый месяц? Мы так все хорошо придумали! Вы что, не поедете с нами?

— Нет, — сказала Изабель. — Ведь ты же хотела заполучить Терри в свое полное и безраздельное пользование, не так ли?

Амелия покраснела.

— Не совсем. Я была даже рада, когда узнала, что вы поедете вместе с нами. У меня столько времени будет уходить на наблюдения, на общение с учеными…

— Это днем. А по ночам? — нахмурилась Изабель.

— He вижу надобности обсуждать этот вопрос, — напряглась Амелия.

Взгляд Изабель был неумолимым.

— Но я уверена, что ты не хочешь оставаться в полном неведении относительно того, что должно будет произойти с тобой в первую брачную ночь.

— Папа сказал, чтобы я не забивала себе голову этими вещами. Когда я выйду замуж, у меня будет возможность самой во всем разобраться.

— Смотри, — предупредила Изабель. — Лучше узнать всю правду до того, как затянешь петлю на шее.

Амелия только покачала головой.

— Папа говорит, что я в это время должна думать только о боге.

— И еще о птицах, — добавила Изабель.

Амелия покраснела, а Изабель продолжала пристально наблюдать за ней.

— А знаешь, Амелия, есть еще одна причина, по которой я не смогу поехать вместе с вами. Пойми, ты скоро станешь замужней женщиной. А с замужней женщины и спрос другой, не то что с девушки. Вот ты собираешься общаться там с разными профессорами и прочими учеными людьми. Нужно, чтобы они относились к тебе с уважением. А они — иностранцы. Они же не поймут, как это так: леди, а ездит по свету вместе с мужем и его любовницей. Боюсь, это может тебе повредить.

— Но папа сказал… — нахмурилась Амелия. Ей очень не понравилось, что иностранные профессора могут плохо о ней подумать. — Хорошо, — кивнула она. — Тебе нужна моя помощь? Я готова.

— Спасибо, — сказала Изабель, вставая. — Тогда запомни: ты должна быть сегодня ночью в моей спальне.

— Через пятнадцать минут после полуночи. Обещаешь?

— Конечно, — ответила Амелия.

— Отлично, — улыбнулась Изабель и пошла к двери. Обернулась на пороге. — И запомни: то, что говорит твой папа, это еще не абсолютная истина. Многие могут думать совсем иначе. Одни осуждают мужчину, если он открыто имеет любовницу, а другие… Другие осуждают его жену — за то, что не может удержать своего мужа, чтобы он не ходил на сторону.