Черный сад. Армения и Азербайджан между миром и войной - де Ваал Томас - Страница 41

Очевидно, только благодаря присутствию российского парламентария жители Воспакара не стали жертвами "Операции "Кольцо". Войска 23-й дивизии не вошли в поселок, а Шабаду удалось затем выкупить из плена армянских милиционеров за солидную сумму, предоставленную ему министерством внутренних дел Армении. Через неделю, впрочем, все жители семнадцати небольших армянских деревушек в Гадрутском и Шушинском районах Нагорного Карабаха были депортированы. По оценкам правозащитников, в ходе первой фазы операции, 5 тысяч армян были депортированы и от двадцати до тридцати – убиты.

Попытка компромисса

Если "Операция "Кольцо" задумывалась именно как акция устрашения карабахских армян, то вскоре она начала приносить плоды. После первой фазы, когда поток беженцев из Геташена хлынул в Степанакерт, в армянском карабахском движении наметились признаки раскола. 19 июня 1991 года депутаты все еще сохранившегося областного совета приняли резолюцию, выражающую их намерение сменить "курс от политики конфронтации к политике диалога и переговоров". Казалось, они предлагали вступить в политический торг: в обмен на воссоздание партийных органов и "демилитаризацию" Нагорного Карабаха проголосовать за приостановку выхода области из состава Азербайджана. Это было серьезной уступкой. Делегация во главе с партийным функционером Валерием Григоряном отправилась с этими предложениями в Москву. Мирзоев, член азербайджанского Организационного комитета, с гордостью говорит: "Люди поняли, что в Нагорном Карабахе появилась авторитетная власть, и начали с этим считаться" (19).

Несмотря на это кровопролитные столкновения между жителями азербайджанских и армянских деревень не прекращались. Когда в июле стали проводиться операции в Шаумяновском районе, полевой командир по кличке "полковник Феликс" организовал более профессиональную оборону армянских деревень. Выставив пулеметные стволы, вертолеты из Армении пролетали над азербайджанской территорией и приземлялись неподалеку от поселка Гулистан, где в 1813 году был подписан знаменитый российско-персидский мирный договор (20).

Сигналом к началу операции в Шаумяне стал подписанный Горбачевым указ, отменяющий с 4 июля 1991 года чрезвычайное положение в районе в связи с "нормализацией" обстановки. Это была циничная уловка, чтобы отозвать из региона советские внутренние войска, которые либо придерживались нейтралитета, либо защищали армянские деревни. Как только они были выведены, солдаты 23-й дивизии и азербайджанский ОМОН сразу же окружили деревни Эркеч, Бузулук и Манашид.

Болгарская журналистка Цветана Паскалева зафиксировала на видеопленке драму последних дней Эркеча. На пленке видно, как над деревней кружит вертолет, а русский офицер 23-й дивизии объявляет через громкоговоритель, что в деревню будут введены войска "для проверки паспортного режима" и если жители деревни откажутся сотрудничать, к ним будут применены "самые решительные меры". Перепуганные сельчане показывают Паскалевой своих детей, желая показать, что Эркеч – вовсе не партизанское гнездо. Они жалуются, что находятся в блокаде уже полгода: электричество подается с перебоями, не хватает, продуктов питания и воды. В другом конце поселка мы видим вооруженных бойцов – группу крепких бородатых парней в грязных полевых гимнастерках, перепоясанных лентами с патронами. Сопротивление здесь сильнее, чем раньше. Бойцы курят, спорят и распевают фидаинские песни (21). Начинается артобстрел, и жители покидают свои дома. Бойцы отходят колонной, перед тем, как в деревню входит ОМОН. Снаряд попадает в грузовик. Двое убегающих жителей деревни убиты.

Паскалева вернулась в деревню в сентябре, когда ею вновь овладели армянские бойцы. В видеорепортаже об этой поездке мы видим, что произошло с Эркечем после того, как туда вселились азербайджанцы. Деревня полуразрушена, на металлических воротах остались написанные белой краской фамилии азербайджанцев, которые еще совсем недавно вселились в эти дома, но были изгнаны.

После шаумяновской операции партийная делегация карабахских армян отправилась 20 июля в Баку для проведения мирных переговоров с Муталибовым. В письме к азербайджанскому лидеру они заявили о своей готовности вести переговоры "на основе Конституции Советского Союза и Республики Азербайджан и союзных документов по Нагорному Карабаху" и о желании обсудить сроки проведения новых выборов в местные органы власти (22). Это было по существу предложение о капитуляции в обмен на гарантии самоуправления области внутри Азербайджана. Интересно предположить, что могло бы случиться, если бы подобные переговоры состоялись в 1988 году или если бы дальнейшие события не перечеркнули эту мирную инициативу. С высоты сегодняшнего дня, однако, представляется маловероятным, что эта делегация обладала достаточными полномочиями для заключения компромиссной сделки, к тому же по возвращении в Степанакерт ее миссия подверглась жесткой критике.

10 августа Валерий Григорян, главный проводник идеи компромисса, был убит на улице Степанакерта. Возможно, он пал от руки своих армянских собратьев, которые сочли его предателем. Шведский ученый Эрик Меландер приводит слова активистки карабахского движения Жанны Галстян в беседе с ним: "Кто бы ни подписал такой документ – документ, не имевший силы, потому что ни мы, ни народ не могли ему подчиниться, – он ставил свою жизнь под угрозу: такого человека просто бы убили, даже если бы он был нашим близким другом" (23). Попытка компромисса была сорвана.

Расплата

"Операция "Кольцо" ознаменовала начало открытой, военной фазы карабахского конфликта. Вместе с тем сама по себе она стала, вне всякого сомнения, первой и последней "гражданской войной советского периода", в которой части советской армии участвовали в боевых действиях на советской территории. То, как дезорганизованно и жестоко велись эти действия, проливает свет на общее состояние советских вооруженных сил и, в более широком смысле, всего Советского Союза в 1991 году.

Официальная азербайджанская версия операции сводится к тому, что Азербайджан был вынужден противостоять серьезной угрозе со стороны армянских партизан, проникавших в Карабах. По словам бывшего президента Азербайджана Аяза Муталибова, армянские фидаины использовали Ханларский и Шаумяновский районы как перевалочный пункт в Нагорный Карабах и "терроризировали азербайджанское население". Сейран Мирзоев, помощник Поляничко, человек умеренных взглядов, уверял, что к ним неоднократно поступали жалобы от жителей армянских деревень на действия карабахских бойцов. Так, например, шесть стариков из Гадрутского района буквально умоляли его помочь им уехать из деревни, где они оказались совершенно беззащитны после того, как ее покинули все молодые мужчины, а вооруженные партизаны из Армении появлялись и исчезали, когда им заблагорассудится.

В этом есть доля правды. Фанатично настроенные бойцы в поисках продовольствия и прибежища доставляли немало хлопот простым людям, нарушая их мир и покой. В годы первой чеченской войны 1994-1996 годов бывали случаи, когда жители деревень просили чеченских бойцов покинуть деревню, чтобы избавить их от атак российских войск. Но это не означает, что жители хотели покинуть свои дома без возможности вернуться в родные места – и уж тем более невозможно вообразить, будто жители Гадрута или Геташена желали присутствия в своих деревнях азербайджанских омоновцев. Даже если у них возникали трения с армянскими партизанами, то вооруженное нападение на деревню с последующей депортацией не было для них выходом из положения. А немедленное размещение азербайджанских беженцев в покинутых армянами деревнях показывает, что цель таких операций не сводилась лишь к "выявлению террористов".

Две правозащитные группы, проводившие интервью с беженцами, обнаружили свидетельства систематического насилия. Одна из них заключает: "Официальные лица Азербайджана, включая председателя Верховного Совета республики Аяза Муталибова и второго секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Виктора Поляничко, продолжают оправдывать эти депортации, представляя их как добровольное переселение жителей Нагорного Карабаха. Однако у нас есть неопровержимые свидетельства того, что эти действия проводились с применением физического насилия и оружия, что приводило к убийствам, истязаниям и утрате личного имущества" (24).