Черный сад. Армения и Азербайджан между миром и войной - де Ваал Томас - Страница 38

26 января 1990 г. Поляничко прилетел в Нагорный Карабах, где его в аэропорту встретил генерал Владислав Сафонов, новый глава военной администрации, которому было поручено обеспечивать режим чрезвычайного положения. В сопровождении Сафонова Поляничко отправился в здание областного комитета на площади Ленина в Степанакерте, где провел первое заседание состоящего из 10 членов Организационного комитета, который был формально создан еще в ноябре прошлого года. Сама же городская площадь служила ареной политических акций для местных армян, протестовавших против присутствия в области бакинских эмиссаров. Первый помощник Поляничко Сейран Мирзоев вспоминает, что на протяжении двух месяцев они находились "в полной осаде, невозможно было выйти из здания, мы не могли нормально питаться" (1).

Поляничко и Сафонов стали политическим и военным столпами новой стратегии Азербайджана в отношении Карабаха. Они хотели провести демонстрацию власти, которая заставила бы армян подчиниться воле Баку. Планировалось, что дополнительный многотысячный контингент внутренних войск под командованием Сафонова восстановит в области порядок, а Поляничко вернет политические институты Карабаха под контроль Баку. Судя по воспоминаниям очевидцев, встречавшихся в тот период с Поляничко, он вошел в свою роль с азартом героя вагнеровской оперы, бросившегося на ратный подвиг. Он внушал страх и уважение. Но американский адвокат и правозащитник Скотт Хортон, посетивший Карабах летом 1991 года, вспоминает о "чрезвычайно высоком уровне недоверия к Поляничко". По словам Хортона, "его считали чуть ли не воплощением зла": "Я неоднократно сталкивался с ситуацией, когда люди отказывались открыто говорить о [Поляничко] – они боялись, что их могут подслушать. Зато они охотно говорили об Аркадии Вольском, о котором многие – как армяне, так и азербайджанцы – отзывались весьма благожелательно " (2).

Новая администрация сразу продемонстрировала свои намерения, арестовав несколько десятков армянских активистов и отправив их за решетку на тридцать суток. В течение последующих полутора лет многие из них снова – и не раз – оказывались в тюрьме; среди них, в частности, был журналист Аркадий Гукасян, нынешний лидер Нагорного Карабаха, которого отправили в тюрьму в российском Ростове-на-Дону (3).

Одновременно Поляничко – несомненно, используя методы, которыми он в совершенстве овладел в Афганистане и Азербайджане, – пытался раздуть пожар междоусобной вражды в рядах мятежников. "Мы делали все, чтобы расколоть сепаратистов, – вспоминает Сейран Мирзоев. – Когда мы прибыли в Нагорный Карабах, они представляли собой единое ядро. К концу 1991 года нам удалось это ядро расщепить или, говоря точнее, мы вовремя заметили первые трещины в этом ядре". По утверждению Мирзоева, путем распространения слухов и ложных обвинений, они спровоцировали публичную ссору между консервативным партийным функционером Генрихом Погосяном и молодым радикалом Аркадием Манучаровым.

Главным приоритетом Азербайджана было восстановление экономического контроля. В мае 1990 года Муталибов вернулся из поездки в Москву с известием об отмене Госпланом отдельной строки для Нагорного Карабаха в советском бюджете – об этом Горбачев объявил еще в феврале 1988 года, а Вольский пытался это реализовать. Теперь экономика Нагорного Карабаха вновь формально стала частью азербайджанской экономики.

В то же самое время бакинские власти оказали поддержку азербайджанскому населению Карабаха, расселив азербайджанских беженцев в Ходжалы, после чего этот поселок на равнинной части автономной области официально получил административный статус города. Новыми жителями Ходжалы стали несколько сотен азербайджанцев и группа турок-месхетинцев, ранее депортированных из Средней Азии.

Весной 1990 года Поляничко развернул свое самое грозное оружие. По новому советскому законодательству, союзные республики получили право создавать собственные специальные части милиции, которые являлись по сути легализованными военизированными структурами. В Армении эти силы именовались ОМОР, в Азербайджане, как и в ряде других республик, ОМОН, а бойцов этих военизированных подразделений часто называли "черными беретами" – по цвету форменных головных уборов (4).

Азербайджанский ОМОН был размещен почти исключительно на территории Нагорного Карабаха и в прилегающих к нему районах. Около десяти тысяч милиционеров дежурили на пропускных пунктах, патрулировали улицы, искали оружие. Они заняли карабахский аэропорт в Ходжалы, где приобрели дурную славу за вымогательство с сомнительных, на их взгляд, пассажиров и за сексуальную агрессию по отношению к женщинам. В июле 1990 года члены международной правозащитной делегации подали официальную жалобу на то, что омоновцы подвергли их издевательствам и задержали пятерых сопровождающих их армян, подчеркнув, что среди омоновцев, с которыми им пришлось общаться, почти все оказались азербайджанцами, ранее депортированными из Армении (5).

Спустя год после прибытия в автономную область, Поляничко докладывал центру, что его жесткая тактика доказала свою эффективность. Его помощник Сейран Мирзоев утверждает, что к весне 1991 года армянские колхозники поставляли молоко, мясо и вино в Азербайджан и практически смирились с неизбежностью реставрации власти Баку в автономной области. "Политическое влияние было восстановлено, если и не на всей территории Нагорного Карабаха, то, во всяком случае, на его значительной части, и нагорно-карабахское население определенно признало полномочия республиканского Организационного комитета".

Но были и иные мнения. Вадим Быркин, работавший в то время корреспондентом ТАСС в Нагорном Карабахе, считает, что власть Поляничко была условной: "[Поляничко] не обладал реальным механизмом управления, потому что в его распоряжении не было никаких властных структур. У него был Организационный комитет из 10 человек, но армяне не принимали участия в его заседаниях. В Баку шли отчеты, что здесь все отлично, что армяне начали сотрудничать. А на самом деле никакого сотрудничества не былої Только один армянин, Валерий Григорян, посещал заседания комитета, но и его потом убилиї Они могли использовать только один механизм – Советскую Армию, с помощью военного коменданта генерала Сафонова" (6).

Армения: взятие власти

Летом 1990 года Армянское общенациональное движение (АОД) окончательно взяло власть в республике. На выборах в новый Верховный Совет Армении в мае 1990 года члены АОД получили большинство мест и решили воспользоваться этой победой как тараном для своих притязаний на власть.

4 августа Левон Тер-Петросян был избран спикером Верховного Совета Армении – этот пост позволил ему стать фактическим главой республики. Другой лидер АОД Вазген Манукян получил пост премьер-министра. 23 августа Верховный Совет принял декларацию о независимости, в которой говорилось о продвижении Армении к полноценному суверенитету. Статуя Ленина в центре Еревана была демонтирована.

Лидеры АОД стали первыми некоммунистами, пришедшими к власти в советской республике. И их первой заботой стало удержание этой власти. Манукян и Ашот Манучарян вылетели в Москву и в ходе двухчасовой беседы с членом Политбюро Евгением Примаковым попытались показать себя прагматиками, не представляющими опасности для советского строя. По словам Манукяна, осторожный Примаков вынужден был задуматься, "стоит ли игра свеч", должна ли Москва свергать новую администрацию – и в конце концов решил отказаться от идеи интервенции (7).

Больше всего московское руководство беспокоили незаконные вооруженные формирования в Армении. 25 июля 1990 года Горбачев подписал указ "О запрещении создания вооруженных формирований", направленный главным образом против Армении, где в 1989 году появились два негосударственных военизированных формирования. Армянская Армия Независимости (ААН) была основана Леонидом Азгалдяном, убитым в Нагорном Карабахе три года спустя. Армянскую Освободительную Армию (АОА) создали Размик Василян и Вартан Вартанян. В общей сложности численность обоих формирований составляла около 2 тысяч человек – причем вооружение для личного состава было куплено или похищено с советских военных баз. В 1990 году в Ереване произошло несколько вооруженных столкновений между членами этих военизированных отрядов и советскими войсками.