Волшебный корабль - Хобб Робин - Страница 176

— Хороший вопрос, — пробормотала Альтия уже ей вслед. И отпила пива.

Рядом с ней тут же уселся какой-то мужик, от которого густо воняло блевотиной. Вечерело — таверна быстро наполнялась народом. Мужик мощно рыгнул, и волна запаха, прокатившаяся в сторону Альтии, заставила ее вздрогнуть. Он заметил ее неудовольствие и доверительно наклонился поближе.

— Вишь во-он ту? — указал он на женщину с желтовато-бледным лицом, вытиравшую стол. — Я с ней… трижды! А она с меня только за один раз взяла! — Он откинулся к стене и широко улыбнулся. Два верхних резца у него были неровно обломаны. — Очинно советую, малыш, спробуй ее! Еще и научит тебя кое-чему…

И он подмигнул.

— Это точно, — охотно согласилась Альтия. Допила пиво и поднялась. Вскинула на плечо свою морскую кису…

Снаружи начался дождь. И не просто дождь, но еще и с ветром; значит, скоро польет уже как из ведра. Альтия решила пойти по пути наименьшего сопротивления. Сейчас она найдет подходящую комнатку, заплатит за нее и как следует отоспится. Скоро уже наступит завтрашний день — тогда и будем решать и думать о важном… Вроде подыскивания местечка на корабле, который по возможности быстро доставит ее в Удачный.

Удачный… Это значило — домой. Еще это значило — прости-прощай мечта вернуть себе «Проказницу»… Альтия прогнала эту мысль.

К тому времени, когда окончательно стемнело, она успела побывать в шести разных гостиницах. Почти все комнаты располагались наверху над тавернами или питейными залами. То есть — шумно, дымно, и повсюду вездесущие шлюхи. Комната, которую Альтия в конце концов облюбовала, ничем особо не отличалась от прочих. Правда, в этом заведении только что произошла драка и спешно прибывшая городская стража вытолкала вон наиболее «жизнерадостных» посетителей. Те, что остались, либо выдохлись, либо были слишком пьяны, чтобы шуметь и буянить. А в уголке зала сидели три музыканта. Посетители, платившие им за игру, успели в основном разойтись, и теперь они играли просто для себя. При этом они разговаривали и тихо пересмеивались, а то останавливались посредине какой-либо музыкальной пьесы и возвращались к началу, чтобы попробовать сыграть ее как-нибудь иначе. Альтия села так, чтобы хорошо слышать и музыку, и разговоры, и в то же время не показаться назойливой. Она им завидовала… Будут ли у нее когда-нибудь подобные друзья?… Она познала полную меру радости, годами живя и ходя в море с отцом… но за все надо платить. И она поплатилась, в частности, тем, что отец и был ее единственным другом. Дочь капитана и владельца никогда не могла стать полностью своей среди обитателей матросского кубрика, не могла делить с ними настоящую дружбу. А дома… дома было примерно то же самое. Она давно потеряла из виду тех девочек, с которыми вместе играла в детстве. Наверное, большинство из них уже и замуж повыскакивали… За тех самых мальчишек, за которыми они когда-то шпионили, над которыми вместе хихикали… А она? Вот она — в ободранной одежонке мальчика-юнги, сидит в разнесчастной таверне паршивенького иноземного порта. Одна-одинешенька. И едва ли не единственное, что ей остается, — это поджать хвостик и ползти домой…

Да. Этак скоро она попросту разревется над своей горькой судьбиной. Все, пора баиньки. Допить последнюю кружечку — и наверх, в комнату, которую она оставила за собой до утра…

Тут с улицы в дверь вошел Брэшен. Обежал глазами общий зал — и немедленно обнаружил ее. На мгновение застыл на пороге… О, Альтия без труда угадала по его позе, что он был сердит. А еще — что он побывал в переделке. Под левым глазом багровел кровоподтек, обещавший назавтра превратиться в полновесный синяк. Но сердился он отнюдь не по этому поводу. Широкие плечи под чистой полосатой рубашкой были как-то по-особому напряжены, а в глубине темных глаз тлели искры. Альтия, как бы то ни было, не видела никакой причины пугаться или стыдиться. Она ведь не обещала всенепременно встретиться с ним, она лишь сказала «возможно». Так откуда же взялось это непонятное чувство неловкости?…

Брэшен широким шагом пересек таверну, высматривая свободный и несломанный стул. Такового не обнаружилось, и он присел на край скамьи, где сидела Альтия. Нагнулся к ней и заговорил отрывисто и резко:

— Могла бы просто сказать «нет». Совсем не обязательно было заставлять меня сидеть и беспокоиться, что с тобой произошло…

Она легонько побарабанила пальцами по столу. Потом подняла голову и посмотрела ему в глаза:

— Прости, господин мой. Никак не предполагал, что ты станешь беспокоиться из-за всяких ничтожеств вроде меня.

Она видела, как он метнул быстрый взгляд в сторону музыкантов. Те занимались своим делом и не обращали на них ровно никакого внимания.

— Ясно, — проговорил он ровным голосом. Глаза сказали намного больше. Она обидела его. Она совсем не хотела обижать его. Она даже не думала, что ее слова можно таким образом истолковать…

Он поднялся и пошел прочь. Альтия думала, что он совсем уйдет, но он лишь обратился к содержателю заведения, подметавшего с полу черепки битой посуды. Брэшен заполучил кружку пива и вернулся за стол. На сей раз он не дал ей возможности что-то сказать.

— Я начал волноваться и сходил назад на корабль. Я спросил старпома, не знает ли он, куда ты направилась… направился.

— Вот как…

— Вот именно так. И он мне про тебя… — Брэшен замолчал и коснулся наливающегося синевой «фонаря». — Короче, на «Жнеце» я больше не служу, — пояснил он коротко. И так глянул на Альтию, словно именно она была в том виновата: — На кой хрен ты им свое имя-то настоящее выболтала?

— Тоже старпом рассказал? — вздохнула она. Кажется, ее настроению уже дальше некуда было падать, но в этот момент так и случилось. Если старпом взялся трепать про нее направо и налево, ей, глядишь, вовсе будет не устроиться юнгой на новое судно. Альтия изведала всю бездну отчаяния.

— Нет, — сказал Брэшен. — Капитан. Старпом меня к нему привел, и они мне учинили допрос: знал ли я, что ты женщина.

— И ты сказал им, что знал? — Дело поистине становилось все хуже и хуже. Теперь они, наверное, решили, что она Брэшену за молчание платила собой…

Он ответил:

— А какой смысл был врать?

Остального ей знать попросту не хотелось — в смысле, кто стукнул его первым и что было потом. Какая разница?! Альтия просто мотнула головой, но от Брэшена было не так-то просто отделаться. Он желал довести разговор до конца. Отпил пива и потребовал у нее ответа:

— Так на кой ляд ты им настоящим именем назвалась? Неужели рассчитывала, что по такой рекомендации — с твоим на ней именем — тебя еще кто-то возьмет?

Он, кажется, поверить не мог в такую невероятную глупость с ее стороны.

— Это все для «Проказницы», — ответила она еле слышно. — Я думала использовать рекомендацию, чтобы плавать на «Проказнице»… в качестве владелицы и капитана…

— Каким это образом? — осведомился он недоверчиво.

И тогда она ему рассказала. Все как было, от начала и до конца. И, повествуя о бездумно брошенной Кайловой клятве и о том, как рассчитывала обернуть ее в свою пользу, видя, как Брэшен скептически качает головой, изумляясь наивности ее плана, Альтия думала: «Да зачем я ему все это рассказываю?»

И что в нем было такого, что заставляло ее открывать, ему душу, рассказывать ему о вещах, его-то никоим образом не касавшихся?…

Когда она закончила, он некоторое время молчал. Потом, в который уже раз, мотнул головой.

— Кайл, — сказал он, — нипочем не стал бы держать подобную клятву. Тебе пришлось бы выносить дело в Совет Торговцев. А я очень сомневаюсь, чтобы там тебя приняли всерьез… хотя бы и мать и племянник свидетельствовали в твою пользу. Всем известно — люди в гневе и не такие слова на ветер бросают. Начни Совет заставлять всех подряд выполнять такие вот клятвы — половина Удачного уже давно не своей смертью бы померла. — Брэшен пожал плечами. — А с другой стороны, вот уж чему не удивляюсь, так это твоему решению попытаться. Я всегда знал, что рано или поздно ты попробуешь «Проказницу» у Кайла отнять. Но только… не таким образом.