Волшебный корабль - Хобб Робин - Страница 175

Она нашла свободное местечко за столом. Не так близко к огню, как того бы хотелось, но все же здесь было гораздо теплей, чем на улице, — или в форпике «Жнеца». Альтия села и прислонилась к стене. Скоро перед ней оказалась кружка пива (на удивление хорошего), и миска тушеного мяса (повар напортачил с пряностями, но все же какая благодать после корабельной еды!). Особое же удовольствие доставил Альтии кусок хлеба, прилагавшийся к мясу. Давненько она не едала такого, явно сегодняшнего. Толстый кусок был темен, в нем попадались цельные зерна. Альтия ела медленно, наслаждаясь теплом, пищей, пивом, — и запрещала себе думать о чем-либо еще. В какой-то момент она даже прикинула, а не снять ли комнатку наверху. Но топот, визг, глухие шлепки и хохот, доносившиеся оттуда, вскорости сообщили ей, что комнаты были предназначены вовсе не для ночлега. Одна из служанок скоро начала строить Альтии глазки, довольно вяло, впрочем. Альтия сделала вид, будто не заметила. Девица сразу отчалила — и, кажется, с облегчением.

Альтия в задумчивости спросила себя: интересно, сколько надо пробыть шлюхой, чтобы от этого окончательно затошнило? Или, наоборот, чтобы окончательно притерпеться?… Ее рука между тем опустилась вниз и сквозь рубашку машинально ощупывала колечко в пупке. Капитан назвал ее потаскушкой. Да еще и заявил, будто она привлекла змей к «Жнецу». Глупость какая… И, тем не менее, — именно так все и выглядело в их глазах. Альтия откусила еще кусочек хлеба, обвела глазами комнату и попробовала представить, как это — ходить туда-сюда между столами и предлагать себя мужчинам в надежде на заработок… «А противный народ-то», — сделала она для себя неожиданный вывод. Может статься, морская жизнь и придавала мужикам определенную крутость… но она же их и уродовала. У одних недоставало зубов, у других — руки или ноги. Лица были темными не столько от солнца и ветра, сколько от жира и смолы… Словом, в большом помещении привлекательных мужчин было — раз, два, и обчелся. Да и то… Молодые, крепкие и смазливые отнюдь не блистали ни чистотой, ни хорошими манерами. «Наверное, тоже с промыслового флота, — подумала Альтия. — Охота, убийство, расчленение туш… соль, кровь и жир — вот из чего состоит вся их жизнь, день за днем». Матросы на торговых судах были не в пример чище… Или это относилось только к «Проказнице»? Ее отец очень следил за тем, чтобы люди содержали в чистоте и себя, и корабль, не допуская появления на борту вшей и клопов…

Мысли об отце и «Проказнице» уже не причиняли такой острой боли, как когда-то. Место боли заняла безнадежность. «Хватит увиливать!» — мысленно сказала себе Альтия и вплотную занялась той самой мыслью, которую все время упорно гнала от себя. Итак, получить корабельную рекомендацию, должным образом оформленную на свое имя, оказывалось затеей практически безнадежной. И все потому, что она — женщина. Осознание разразившегося поражения было таково, что Альтию замутило. Только что проглоченная пища слиплась в кислый ком в животе. Альтию затрясло, точно в ознобе. Она покрепче уперлась пятками в пол и схватилась за край столешницы, чтобы унять дрожь. «Хочу домой… — подумала она, чувствуя себя абсолютно несчастной. — Хочу туда, где безопасно и тепло, где люди знают меня…»

Но нет. Дом под определение «теплого и безопасного места» с некоторых пор больше не подпадал. И вообще было очень похоже, что лично для нее безопасность и тепло отошли в прошлое. Туда, где жив был отец, а «Проказница» была ее домом… Альтия мысленно потянулась к этим воспоминаниям… и обнаружила, что их стало очень трудно вызвать. Слишком далеко они отодвинулись. Слишком сильно она отъединилась от них… Начать их будить значило почувствовать себя еще более несчастной и одинокой.

«Брэшен», — неожиданно мелькнуло у нее в голове. В этом занюханном городишке он был какой-никакой, но частицей ее дома. Нет, она не собиралась идти разыскивать его… просто ей вдруг подумалось — а почему бы и нет? В самом деле. Если ей вдруг захочется, если она вправду надумает явить бесшабашность и творить что пожелает, не загадывая о завтрашнем дне, — почему бы и нет?… Разыскать Брэшена… и подарить себе несколько часов безопасности и тепла.

Однажды всплыв, эта мысль сразу стала неотвязной, как для изголодавшегося — запах свежего хлеба.

Но нет, нет, нет, она нипочем не станет этого делать. И вообще это очень плохая идея. Ведь если она встретится с Брэшеном, он сразу вообразит, будто ей снова хочется с ним в постель. Тогда как ей совсем не… «Хм». Альтия так и этак покрутила перспективу новой близости с Брэшеном… и нашла, что в действительности это было небезынтересно. Отнюдь, отнюдь… Она возмущенно фыркнула и заставила себя трезво во всем разобраться. Визг, хохот и мужской рык, доносившиеся из комнат наверху, показались ей свидетельством чего-то глупого и недостойного. Нет уж. Такого она ни с кем проделывать не намерена, а уж с Брэшеном и подавно. Это будет поистине верх глупости. По той простой причине, что рано или поздно либо он, либо она, либо оба они вместе окажутся в Удачном. И так уже достаточно скверно, что она улеглась с Брэшеном на корабле. Да, тогда они были усталые и полупьяные, да еще нализались циндина… Поэтому, и только поэтому, а не по какой иной причине тогда у них все и случилось. Но если сегодня она к нему придет и все повторится — он, чего доброго, вообразит, будто это имеет некое значение. А если потом они встретятся в Удачном… Вот именно. Случившееся на корабле — это одно. А в Удачном — совсем другое. Удачный — это дом. Вот так-то. Короче, никуда она не пойдет, никого искать не будет и спать с ним — тоже не будет. Решено. Окончательно и бесповоротно.

Итак, единственный вопрос, который оставалось решить, — это где перекантоваться остаток вечера и ночь. Альтия подняла кружку, подзывая служанку. Пока девушка наливала ей пиво, Альтия кое-как выдавила улыбку (ей самой показавшуюся тошнотворной) и сказала:

— Что-то я совсем притомился сегодня. Не порекомендуешь, милая, тихую гостиничку неподалеку? Да хорошо бы такую, чтобы еще и вымыться было можно?

Девушка энергично поскребла ногтями затылок:

— Комнатку нанять и здесь можно, да только, сам понимаешь, насчет тишины тут не то чтобы очень. А баня есть неподалеку, на этой же улице…

Глядя, как почесывается девица, Альтия про себя пришла к выводу: даже если бы в заведении царила идеальная тишина, ночевать в здешних кроватях все равно было чревато. В подобном местечке не только не избавишься от паразитов, подхваченных на корабле, а пожалуй что еще и новых подхватишь.

— Мне бы тихое местечко, — повторила она. Девица пожала плечами:

— Ну… Тогда «Золотая лошадка», если только ты не прочь заплатить втридорога за тишину и покой. Там у них музыка играет и есть женщина, которая выходит петь. А в лучших комнатах, люди говорят, даже есть маленькие камины. И окна в некоторых…

Конечно. «Золотая лошадка»… Там они как-то ужинали с отцом. Жареной свининой с горохом… Она подарила ему забавную обезьянку из воска, купленную в городском магазинчике. А он ей рассказал, как по случаю приобрел двадцать бочонков дивного масла… То была другая жизнь. Жизнь Альтии — не Эттеля.

— Не пойдет, — сказал Эттель. — Не по моему кошельку. Посоветуй что-нибудь подешевле… но обязательно тихое.

Она собрала лобик складочками:

— Ну… даже не знаю. В этой части города не так-то много тихих местечек. Большинство моряков… они ведь за тишиной не гоняются. — И она посмотрела на Альтию-Эттеля, словно желая сказать: ты, мол, парнишка со странностями. — Знаешь что, загляни-ка в «Красный карниз». Как там насчет вымыться — врать не буду, не знаю. Зато тихо, говорят, ну чисто как в могиле.

— Про «Карниз» я от кого-то уже слышал, — быстро кивнул Эттель. — Еще что-нибудь посоветуешь?

— Ой, нет. Я ж сказала — большинство моряков вовсе не за тишиной на берег идет. — И девица уже с откровенным любопытством уставилась на молодого матроса. — Ты что, обо всех гостиницах меня расспрашивать взялся?

Подхватила денежку за пиво и убежала обратно в зал.