Странствия убийцы - Хобб Робин - Страница 189

— Ребенок у меня. Брось меч, или он умрет здесь и сейчас — Он взглянул на держащуюся за грудь женщину — Беги за шлюхой! Живо!

Она бросила злобный взгляд, но, не проронив ни слова, выполнила приказание. Баррич даже не смотрел ей вслед. Он видел только кричащую девочку в руках толстяка. Рыжебородый усмехнулся, когда клинок Баррича упал на пол.

— Почему? — сосредоточенно спросил Баррич. — Что мы такого сделали? Почему вы нападаете на нас и угрожаете убить мою дочь?

Толстый человек посмотрел на покрасневшее от крика личико ребенка.

— Она не твоя, — усмехнулся он. — Это отродье ублюдка-колдуна. У нас достоверные источники.

Он высоко поднял Неттл, как будто собирался швырнуть ее на пол. Он смотрел на Баррича. Баррич издал невнятный звук, полуяростный-полумолящий. У дверей раненый застонал и попытался сесть.

— Она просто младенец, — хрипло сказал Баррич. Как свою собственную, я ощущал теплую кровь, бегущую по спине и бедру Баррича. — Вы ошиблись. Говорю вам, это моя дочь, и она ничем не угрожает вашему королю. Пожалуйста. У меня есть золото. Только отпустите нас.

Баррич, который дрался бы в любой ситуации до смерти, бросил свой меч и умолял ради моего ребенка. Рыжебородый разразился хохотом, но Баррич даже не оглянулся на него. Все еще смеясь, стражник подошел к столу и зажег свечи. Он поднял подсвечник, чтобы оглядеть разгромленную комнату. Баррич не мог отвести глаз от Неттл.

— Она моя, — сказал он тихо, почти с отчаянием.

— Прекрати врать, — с отвращением процедил толстый. — Она дочь бастарда-колдуна. Такая же смуглая, как он.

— Верно, так и есть.

Все головы повернулись к двери. Там стояла Молли, очень бледная. Она тяжело дышала. Ее правая рука была в крови. Она прижимала к груди большой деревянный ящик. Зловещее жужжание доносилось оттуда.

— Сука, которую вы послали за мной, мертва, — хрипло сказала Молли. — И вы тоже умрете, если не бросите оружие и не освободите моего мужа и ребенка.

Толстяк недоверчиво усмехнулся. Рыжебородый поднял меч.

Голос ее почти незаметно дрожал, когда она добавила:

— Ребенок, конечно, наделен Уитом. Я тоже. Мои пчелы не сделают вам ничего худого. Но если вы причините хоть какой-нибудь вред одному из нас, они поднимутся, последуют за вами и не дадут вам пощады. Вы умрете от миллиона горящих укусов. Думаете, будет какой-то прок в ваших мечах против моего пчелиного Уита?

Она переводила взгляд с одного лица на другое, глаза ее сверкали яростью и угрозой. Она прижимала к груди тяжелый деревянный улей. Одна пчела вылетела оттуда и с сердитым жужжанием сновала по комнате. Не сводя с нее глаз, рыжебородый воскликнул:

— Я этому не верю!

Глаза Баррича отмеряли расстояние до лежащего на полу меча, а Молли спросила тихо, почти застенчиво:

— Не веришь?

Она странно улыбнулась и поставила улей на пол. Она смело встретила взгляд рыжебородого, подняла крышку улья и сунула руку внутрь. Толстый человек громко охнул, когда Молли снова подняла ее, покрытую рукавицей движущихся пчел. Она закрыла крышку улья и встала. Потом посмотрела вниз, на пчел, покрывавших ее руку, и тихо сказала:

— Вон тот, с рыжей бородой, мои маленькие. — Она протянула руку, как бы указывая пчелам путь.

Через мгновение пчелы полетели. Они не колеблясь выбрали рыжебородого. Он вскрикнул, когда одна за другой они пролетали мимо него и возвращались, делая круги.

— Отзови их или мы убьем ребенка! — внезапно закричал стражник, безуспешно отмахиваясь от пчел канделябром.

Молли быстро наклонилась и подняла улей.

— Вы все равно ее убьете! — закричала она, и при этих словах голос ее дрогнул. Она тряхнула улей, и возбужденное жужжание превратилось в рев. — Они хотят убить моего ребенка, мои маленькие! Когда я освобожу вас, отомстите за нас!

Она подняла улей еще выше, готовясь бросить его на пол. Раненый человек у ее ног громко застонал.

— Стой! — закричал толстяк. — Я отдам тебе ребенка!

Молли застыла. Все видели, что она не сможет долго выдерживать вес улья. Голос ее был напряженным, и она спокойно приказала:

— Дайте ребенка моему мужу. Пусть они оба подойдут ко мне. Иначе вы все умрете скорой и мучительной смертью.

Толстый человек неуверенно посмотрел на рыжебородого. Сжимая в одной руке меч, а в другой канделябр, стражник отошел от стола, но пчелы с угрожающим жужжанием последовали за ним. Все его усилия прихлопнуть хотя бы одну, казалось, только больше раздражали их.

— Король Регал убьет нас, если мы не выполним его приказ!

— Ну что ж, тогда пусть вас убьют мои пчелы, — предложила Молли. — Там сотни пчел, — добавила она тихо. Голос ее был почти нежным, когда она продолжила: — Они заберутся вам под рубашки и в штаны. Они вцепятся в ваши волосы и будут кусать вас. Они забьются вам в уши и ноздри. А когда вы начнете кричать, они влетят вам в рот, дюжины жужжащих мохнатых тел, и начнут жалить ваш язык, и будут делать это, пока он не распухнет так, что уже не будет помещаться во рту. Вы задохнетесь.

Казалось, ее угрозы заставили их сделать выбор. Толстый человек прошел через всю комнату к Барричу и сунул ему в руки все еще кричащего младенца. Рыжебородый с яростью посмотрел на него, но ничего не сказал. Баррич взял Неттл и не упустил возможности нагнуться и поднять свой меч. Молли смотрела на рыжебородого.

— Ты. Встань поближе к своему дружку. Баррич, вынеси Неттл. Отнеси ее туда, где мы вчера собирали мяту. Если они вынудят меня действовать, я не хочу, чтобы она это видела. Это может заставить ее начать бояться пчел, наших верных слуг.

Баррич подчинился. Из всего, чему я был свидетелем в эту ночь, это показалось мне самым поразительным. Когда он вышел, Молли медленно попятилась к двери.

— Не ходите за мной, — предупредила она. — Мои пчелы будут охранять меня и за дверью.

Она в последний раз тряхнула улей. Ревущее жужжание усилилось, и еще несколько пчел вылетело в комнату. Толстяк застыл в ужасе, а рыжебородый поднял меч, словно это могло его защитить. Человек на полу издал нечленораздельный вопль и пополз в сторону, когда Молли двинулась к двери. Она закрыла за собой дверь, потом прислонила к ней улей. Она сняла с него крышку и пинком опрокинула улей, прежде чем бежать в ночь.

— Баррич! — тихо позвала она. — Я иду.

Она пошла не к дороге, а к лесу. Она ни разу не оглянулась.

— Уходи, Фитц, — это был не Скилл, а тихий голос Верити, прямо у меня над ухом. — Ты видел, что они в безопасности. Не смотри больше, чтобы другие не смогли посмотреть твоими глазами и узнать, куда они идут. Лучше тебе самому этого не знать. Уходи.

Я открыл глаза в сумраке палатки. Рядом со мной сидел не только Верити, но и Кеттл. Губы Кеттл были недовольно поджаты. Лицо Верити было строгим, но в нем я видел понимание. Он заговорил, прежде чем я успел открыть рот:

— Если бы ты искал их, я бы очень на тебя рассердился. А так я просто скажу тебе: лучше тебе ничего о них не знать. Совсем ничего. Послушайся ты меня, когда я посоветовал тебе это в первый раз, никому из них не угрожала бы такая опасность, как сегодня.

— Вы оба смотрели? — тихо спросил я. Я был тронут. Они так беспокоились о моем ребенке!

— Она и моя наследница тоже, — безжалостно заметил Верити. — Думаешь, я мог бы просто стоять и смотреть, если бы они причинили ей какой-то вред? — Он покачал головой. — Держись от них подальше, Фитц. Ради всех нас. Ты понимаешь?

Я кивнул. Его слова не могли огорчить меня. Я уже и сам решил, что лучше мне не знать, куда Молли и Баррич унесли Неттл. Но не потому, что она была наследницей Верити.

Кеттл и Верити встали и покинули палатку. Я упал на постель. Шут, приподнявшийся было на локте, тоже улегся.

— Я расскажу тебе завтра, — пообещал я ему. Он молча кивнул. Глаза его казались огромными на бледном лице. Потом он потеплее укрылся и закрыл глаза. Я решил, что он заснул. Я лежал и глядел в темноту. Подошел Ночной Волк и лег рядом со мной.